Нотариус смотрела на меня через очки с какой-то странной смесью сочувствия и любопытства. Я сидела в её кабинете уже минут двадцать, слушала про какие-то пункты, статьи, условия – и всё никак не могла поверить в происходящее.
– Повторите, пожалуйста, ещё раз, – попросила я, чувствуя, как немеют пальцы на коленях.
– Вера Алексеевна, – женщина терпеливо отложила ручку, – по завещанию вашего дяди, Алексея Марковича Сизова, вы становитесь единственной наследницей всего его имущества. Это включает в себя сеть из восьми продуктовых магазинов «Урожай», два склада, три грузовика и значительную сумму на счетах компании.
Восемь магазинов. Я машинально вспомнила, как три года назад дядя Лёша возил меня по городу, показывал свои точки – гордился, рассказывал про каждую как про ребёнка. Тогда их было всего четыре.
– Но почему я? – вырвалось само собой. – У него же есть...
– Других родственников по прямой линии нет, – перебила нотариус. – А вас Алексей Маркович указал в завещании ещё пять лет назад. И ни разу не менял своего решения.
Я вышла из конторы в каком-то тумане. На улице шёл снег, редкие прохожие спешили по своим делам, а я стояла возле чужой теперь машины и пыталась осознать, что моя жизнь только что перевернулась.
Дома меня ждал Костя. Муж сидел на диване с ноутбуком, даже не поднял головы, когда я вошла.
– Ну что там? – бросил он, не отрываясь от экрана.
– Всё. Магазины мои.
Вот тут он оторвался. Посмотрел на меня так, будто я сказала, что купила билет на Марс.
– Погоди... То есть как это твои?
– Все восемь. Дядя оставил мне всё.
Костя закрыл ноутбук. Встал. Прошёлся по комнате. Я знала этот его жест – он так делал, когда думал о чём-то серьёзном.
– Слушай, это же... это реально денежный бизнес. Я видел отчёты, когда твой дядя показывал в прошлом году. Там оборот...
– Не знаю пока ничего конкретного, – призналась я, снимая куртку. – Завтра иду к управляющему, будем разбираться.
Телефон завибрировал в кармане. Звонила свекровь.
Анна Сергеевна никогда не звонила мне просто так. За четыре года брака я могла пересчитать её звонки по пальцам одной руки. Обычно она связывалась с Костей, а со мной общалась исключительно через сына – коротко, формально, с едва скрываемым пренебрежением.
– Верочка, доченька! – голос из трубки был до неприличия сладким. – Костя мне всё рассказал. Я так за тебя рада! Знаешь, я всегда говорила, что ты умница, что заслуживаешь самого лучшего!
Я молча слушала этот поток слов и вспоминала. Вспоминала, как полтора года назад она устроила скандал на семейном ужине, когда узнала, что я хочу открыть свою маленькую кофейню. «Ты вообще понимаешь, что это деньги на ветер? У тебя даже образования нормального нет!» – кричала она тогда. Костя промолчал. Сидел и молчал, пока его мать разносила мою мечту в пух и прах.
– Анна Сергеевна, – перебила я её, – спасибо за звонок.
– Да что ты, милая! Слушай, я тут подумала – может, завтра заедешь? Поговорим, я могу дать несколько советов по бизнесу, у меня есть знакомые...
– Не получится. Занята.
– Тогда послезавтра! Или на выходных! Верочка, мы же семья, мы должны быть вместе в такой момент!
Семья. Это слово резануло. Вспомнилось, как она «случайно» не пригласила меня на юбилей своей сестры два месяца назад. Как при каждой встрече находила повод упомянуть, что я «из простой семьи», что «не дотягиваю» до их уровня. Как намекала Косте, что он мог бы найти жену получше.
– Анна Сергеевна, мне правда некогда. Всего доброго.
Я положила трубку. Костя смотрел на меня с каким-то новым выражением лица.
– Зачем ты так? Мама хотела помочь.
– Твоя мама хочет помочь только себе.
– Вера, не начинай. Она просто...
– Просто что? – я почувствовала, как внутри начинает закипать что-то тяжёлое. – Просто четыре года считала меня пустым местом? Просто говорила твоей сестре, что ты женился неудачно? Я случайно слышала тот разговор на кухне, помнишь новогодний вечер?
Костя отвернулся к окну.
– Она просто такая. Со всеми так.
– Нет, не со всеми. С твоей бывшей девушкой, например, она до сих пор общается. И каждый раз при мне рассказывает, какая та замечательная.
Утром я поехала в главный офис сети магазинов. Управляющий, Игорь Петрович, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и внимательными глазами, встретил меня с почтением, которого я от него не ожидала.
– Алексей Маркович много о вас рассказывал, – сказал он, когда мы устроились в кабинете дяди. Теперь, видимо, моём кабинете. – Говорил, что вы единственная, кто понимает его идеи.
Это было правдой. Дядя Лёша часто делился со мной планами, мыслями о бизнесе. Мы могли часами обсуждать, как улучшить сервис, какие товары вводить, как работать с поставщиками. Он был единственным в семье, кто не считал меня глупышкой, неспособной на серьёзные решения.
Игорь Петрович разложил передо мной документы. Цифры, отчёты, планы развития.
– Сейчас ситуация стабильная. Все магазины приносят прибыль, долгов нет. Но есть момент...
Он замялся.
– Говорите прямо.
– За последние полгода к нам несколько раз приходили люди от конкурентов. Крупная сеть хочет нас поглотить. Предлагали хорошие деньги.
– И что дядя?
– Отказывался. Говорил, что это его дело, его детище. Что не продаст ни за какие деньги.
Я смотрела на фотографию на стене – дядя Лёша на открытии первого магазина, улыбается, держит в руках символический ключ. Ему было тогда сорок пять, полон энергии и планов.
– А сейчас они снова выйдут на связь? – спросила я.
– Наверняка. Они ждут. Думают, что новая владелица растеряется и согласится продать.
Вечером домой я вернулась поздно. Костя встретил меня с каким-то напряжённым лицом.
– Тебе мама звонила?
– Раз пять. Я сбросила.
– Вера... – он вздохнул. – Ну нельзя же так. Она обиделась.
– Пусть.
– Слушай, я понимаю, что у вас были какие-то... трения. Но сейчас другая ситуация. Мама реально может помочь. У неё связи, опыт...
Я посмотрела на него внимательно. На своего мужа, с которым прожила четыре года. Он был симпатичный, неглупый, но...слабый. Всегда был слабым. Не мог противостоять матери, не мог меня защитить, когда это требовалось.
– Какой у неё опыт? – спросила я спокойно. – Она двадцать лет работала бухгалтером в муниципальной конторе.
– Но она знает людей, которые...
– Костя, хватит. Я справлюсь сама.
Он сел на диван, потёр лицо руками.
– Ты изменилась.
– Правда?
– Да. Раньше ты была... мягче. А сейчас какая-то жёсткая стала.
Мягче. Это означало – удобнее. Молчала, когда твоя мать меня унижала. Соглашалась, когда ты отменял мои планы ради её прихотей. Улыбалась, когда на семейных сборищах меня игнорировали, обсуждая темы, в которые меня не пускали.
Телефон снова ожил. Свекровь. Я отклонила вызов и заблокировала номер.
– Ты что делаешь?! – Костя вскочил.
– То, что должна была сделать давно.
Следующие дни пролетели в бешеном ритме. Я изучала документы, встречалась с поставщиками, объезжала магазины. В каждой точке меня встречали с осторожным любопытством – кто эта новая хозяйка, что она собирается делать?
Я старалась быть справедливой, но твёрдой. Слушала мнения, но принимала решения сама. И с каждым днём чувствовала, как внутри что-то распрямляется, расправляет плечи.
А дома наступила холодная война. Костя почти не разговаривал со мной. Анна Сергеевна начала звонить ему по десять раз на дню, и каждый её звонок заканчивался тем, что муж смотрел на меня с немым упрёком.
– Она плачет, – сказал он однажды вечером. – Говорит, что ты её отвергла, что не хочешь быть семьёй.
– А мы были семьёй?
– Вера...
– Нет, правда. Скажи мне, когда твоя мать относилась ко мне как к семье? Когда она защитила меня хоть раз? Вспомни хоть один случай.
Он молчал.
– Вот именно, – я взяла со стола документы, которые просматривала. – А теперь, когда у меня появились деньги и возможности, она вдруг вспомнила, что я существую. Интересное совпадение, правда?
Через неделю случилось то, чего я опасалась. Представители конкурирующей сети вышли на связь. Назначили встречу. Пришли втроём – двое мужчин в дорогих костюмах и женщина с папкой документов.
Они были вежливы, профессиональны и очень настойчивы. Предложили сумму, от которой закружилась голова. Объяснили все выгоды сделки. Дали время подумать.
– Неделя, – сказал старший из них, протягивая визитку. – Если откажетесь, предложение больше не повторится.
Я сидела в опустевшем кабинете и смотрела на цифры в договоре. Эти деньги могли изменить всё. Я могла бы...
Телефон завибрировал. Сообщение от Кости: «Мама говорит, что знает про предложение от конкурентов. Хочет обсудить. Это важно».
Я медленно набрала ответ: «Нет».
Дверь в кабинет распахнулась. На пороге стояла Анна Сергеевна собственной персоной...
Анна Сергеевна ворвалась в кабинет так, будто это была её территория. За ней семенила какая-то женщина лет сорока с накрашенным лицом и хищным взглядом.
– Вера, нам нужно серьёзно поговорить, – свекровь прошла к моему столу, даже не поздоровавшись. – Это Эмма Львовна, она юрист. Я попросила её проверить все твои документы.
Я медленно откинулась на спинку кресла.
– Анна Сергеевна, как вы здесь оказались?
– Секретарша меня помнит, пропустила. Вера, хватит дурью маяться! Продавай эти магазины, пока предлагают нормальные деньги. Ты же ничего не понимаешь в бизнесе!
Эмма Львовна уже разложила на столе какие-то бумаги, достала ручку.
– Мы подготовили документы, которые помогут вам грамотно провести сделку, – начала она скучным голосом. – Ваша свекровь попросила меня взять ведение переговоров на себя. За скромный процент, разумеется.
– Уберите свои бумаги, – я встала. – Немедленно.
– Девочка, ты не понимаешь своего счастья! – Анна Сергеевна повысила голос. – Я пытаюсь тебе помочь! Тебе предлагают миллионы, а ты...
– Я не продаю.
– Не продаёшь?! – свекровь посмотрела на меня так, будто я сошла с ума. – Ты вообще соображаешь? Это восемь магазинов! Ты не справишься! Через полгода обанкротишься, и получишь ноль!
– Это мой бизнес. Моё решение.
Эмма Львовна поджала губы.
– Знаете, я проверяла завещание. Там есть интересные моменты. Если вы признаны недееспособной в ведении дел, родственники могут оспорить...
– Выйдите отсюда, – я показала на дверь. – Обе. Сейчас же.
– Как ты смеешь?! – Анна Сергеевна побагровела. – Я мать твоего мужа! Я хочу тебе добра!
– Вы хотите процент от сделки. Думаете, я не понимаю? Приходите с левым юристом, давите на меня, пугаете. Вам плевать на меня. Вам нужны деньги.
Свекровь открыла рот, но я не дала ей вставить слово.
– Четыре года вы относились ко мне как к прислуге. Говорили Косте, что он ошибся, женившись на мне. При каждом удобном случае напоминали, что я недостаточно хороша для вашей семьи. А теперь вы врываетесь в мой офис и требуете? Нет. Так не пойдёт.
– Костя об этом узнает! – прошипела Анна Сергеевна.
– Расскажите ему. Мне всё равно.
Они ушли, хлопнув дверью. Эмма Львовна на прощание бросила через плечо:
– Пожалеете. Вы не первая, кто решил играть в бизнес-леди. Обычно это заканчивается плохо.
Вечером Костя устроил настоящий скандал.
– Ты выгнала мою мать?! Ты вообще себя контролируешь?!
– Она привела постороннего человека в мой офис и пыталась заставить меня продать бизнес!
– Она хотела помочь! А ты... ты превратилась в какую-то стерву!
Я сидела за кухонным столом, пила остывший кофе и смотрела на мужа. Он ходил по комнате, размахивал руками, кричал. А я вдруг поняла, что мне уже не больно. Совсем не больно.
– Знаешь что, Костя? – сказала я тихо. – Может, я действительно стерва. Но стервой меня сделали вы с твоей матерью.
– Что ты несёшь?!
– Я годами терпела её выпады. Молчала, когда она унижала меня. Ждала, что ты хоть раз встанешь на мою сторону. Но ты никогда этого не делал.
– Это моя мать!
– А я твоя жена! – я тоже встала. – Или была. Потому что сейчас я не уверена, что хочу ею оставаться.
Он замер.
– Ты о чём?
– О том, что устала. От неё, от тебя, от всей этой ситуации. Мне нужна пауза.
– Вера...
– Поживи у матери какое-то время. Мне нужно подумать.
На следующий день на работе появилась новая проблема. Игорь Петрович пришёл с мрачным лицом.
– У нас неприятности. Один из поставщиков отказывается работать. Говорит, что получил более выгодное предложение.
– Какой поставщик?
– Молочная продукция. Это наш основной партнёр. Без них будут проблемы с ассортиментом в шести магазинах.
Я взяла телефон, набрала номер директора поставляющей компании. Разговор был коротким и неприятным.
– Простите, Вера Алексеевна, но мы больше не можем с вами работать. Есть другие интересы.
– Какие интересы? У нас контракт!
– Контракт можно расторгнуть. Штраф мы заплатим. Всего доброго.
Игорь Петрович тяжело вздохнул.
– Это началось. Они давят на поставщиков. Крупная сеть хочет создать нам проблемы, чтобы мы сами согласились продать.
– Найдём других поставщиков.
– Не так просто. Рынок поделён. Если одни отказались, другие побоятся связываться.
Но я не собиралась сдаваться. Следующие дни я провела в переговорах, звонках, встречах. Искала новых партнёров, договаривалась, убеждала. Это было тяжело, но я чувствовала азарт. Впервые в жизни я боролась за что-то своё.
А тем временем Анна Сергеевна развернула настоящую информационную войну. Она звонила всем общим знакомым, рассказывая, какая я неблагодарная и глупая. Как отвергла её помощь. Как загублю доставшийся бизнес.
Знакомые начали писать мне, аккуратно интересуясь, не нужна ли помощь. За каждым сообщением чувствовалось её влияние.
Но самое неприятное случилось в пятницу вечером. Я сидела в кабинете, разбирая документы, когда на пороге возникла сестра Кости – Дарья. Высокая, крашеная блондинка с вечно недовольным выражением лица.
– Ну что, деловая женщина, – она прошла в кабинет, оглядываясь с плохо скрытым презрением. – Играешь в бизнес?
– Дарья, я занята.
– Вижу. Слушай, мама права. Ты не потянешь это всё. Продавай, пока не поздно. Возьми деньги, живи спокойно. Зачем тебе эта головная боль?
– А тебе-то какое дело?
Она села на край стола, закинув ногу на ногу.
– Мне? Да никакого. Просто жалко смотреть, как ты позоришься. Все уже говорят, что бывшая продавщица возомнила себя королевой бизнеса.
Я медленно подняла на неё глаза.
– Я никогда не была продавщицей. Я работала менеджером в туристической компании.
– Какая разница? Суть одна. Ты не из нашего круга. Никогда не была и не будешь.
– Из какого круга, Даша? Твоя мама – бывший бухгалтер, отец работал на заводе мастером. При чём тут круги?
Её лицо исказилось.
– Ты ещё пожалеешь, что так со мной разговариваешь. Мы с мамой найдём способ...
– Что? – я встала. – Что вы найдёте? Угрожаешь мне?
Дарья соскочила со стола.
– Посмотрим, как ты запоёшь через пару месяцев, когда всё посыпется. А оно посыплется, уж поверь.
Она ушла, а я осталась стоять посреди кабинета, чувствуя, как внутри всё кипит. Значит, так. Война объявлена официально...
Я провела бессонную ночь, анализируя ситуацию. Поставщики отказываются работать, свекровь с дочерью плетут интриги, конкуренты давят. Но сдаваться я не собиралась.
Утром позвонила Игорю Петровичу.
– Соберите совещание. Всех управляющих магазинами. Сегодня, в два часа.
Когда я вошла в конференц-зал, восемь человек смотрели на меня с настороженным любопытством. Это были люди дяди Лёши, работали с ним годами.
– Господа, я знаю, что сейчас непростое время, – начала я. – Нас пытаются выдавить с рынка. Но я не продам то, что создавал мой дядя. И вот что мы сделаем.
Я разложила план. Переход на местных производителей молочной продукции, прямые контракты с фермерскими хозяйствами, новая линейка товаров под собственной маркой. Рискованно, но реально.
– Это потребует вложений, – сказал один из управляющих.
– Деньги есть. Дядя оставил хороший запас. Вопрос – вы со мной?
Они переглянулись. Игорь Петрович первым кивнул.
– Алексей Маркович верил в вас. Значит, и мы попробуем.
Остальные один за другим поддержали. В тот момент я поняла – я не одна.
Следующие две недели пролетели в бешеном темпе. Я ездила по области, договаривалась с фермерами, искала новые решения. Возвращалась домой за полночь, падала без сил.
Костя так и жил у матери. Звонил изредка, голос был холодным и чужим.
– Ну что, уже готова признать поражение? – спросил он как-то вечером.
– Нет. А ты готов признать, что был неправ?
Он положил трубку.
А потом случилось неожиданное. Эмма Львовна, та самая юристка свекрови, пришла ко мне в офис. Одна, без Анны Сергеевны.
– Мне нужно вам кое-что рассказать, – она села напротив, выглядела взволнованной. – Ваша свекровь планирует подать в суд. Хочет признать вас неспособной вести дела, оспорить завещание.
– На каком основании?
– Она договорилась с двумя людьми, которые дадут показания, что ваш дядя был под вашим влиянием, когда составлял завещание. Что вы манипулировали им.
Я похолодела.
– Это ложь.
– Конечно, ложь. Но в суде всё зависит от доказательств. А ваша свекровь готова платить свидетелям.
– Почему вы мне это говорите?
Эмма Львовна помолчала.
– Потому что я знала вашего дядю. Он был порядочным человеком. И я видела его завещание – он составлял его в здравом уме, всё было по закону. Анна Сергеевна хочет использовать меня в грязной игре, а я не могу этого допустить.
Она передала мне папку с документами.
– Здесь вся переписка между вашей свекровью и лжесвидетелями. Её планы, суммы, которые она обещала заплатить. Используйте это.
– Спасибо, – выдохнула я.
– Не за что. Просто будьте осторожны. Эта женщина опасна.
С этими документами я пошла к адвокату. Тот изучил всё и покачал головой.
– Это попытка мошенничества и лжесвидетельства. Если они подадут иск, мы предъявим встречный. С такими доказательствами ваша свекровь рискует получить реальный срок.
Я не стала ждать. На следующий день пригласила Анну Сергеевну в кафе. Она пришла с торжествующим видом, думала, что я сдаюсь.
– Ну что, образумилась наконец?
Я положила перед ней папку с документами.
– Откройте.
Она открыла. Лицо постепенно бледнело, пока она листала страницы.
– Это... откуда у тебя...
– Неважно. Важно, что если вы подадите иск, я передам это всё в полицию. За попытку мошенничества и организацию лжесвидетельства дают реальные сроки.
Свекровь смотрела на меня широко открытыми глазами.
– Ты не посмеешь...
– Посмею. Ещё как посмею. Вы годами унижали меня, считали пустым местом. А теперь хотели отобрать то, что мне дорого. Но знаете что? Поезд ушёл, Анна Сергеевна. Вы опоздали.
– Я мать твоего мужа!
– Вы мать человека, который ни разу не встал на мою защиту. А это значит, что мне больше нечего терять.
Я встала.
– Вот что будет дальше. Вы забудете про магазины, про меня, про любые попытки вмешаться в мою жизнь. Иначе эти документы окажутся там, где нужно. Поняли?
Она молчала, сжав губы до белизны.
– И ещё. Костя пусть решает, что ему важнее. Но знайте – я больше не буду терпеть ваши выходки. Те времена прошли.
Я ушла, оставив её сидеть над раскрытой папкой.
Через три дня Костя приехал домой. Выглядел потерянным.
– Мама рассказала про встречу, – сел напротив меня. – Вера, это правда? Она действительно планировала...
– Правда.
Он закрыл лицо руками.
– Я не знал. Клянусь, я не знал, что она зашла так далеко.
– Но ты знал, как она ко мне относится. Знал и молчал.
– Да. И это моя вина. – Он поднял голову. – Прости меня. За всё. За то, что не защищал тебя. За то, что всегда выбирал её сторону. За то, что не верил в тебя.
Я смотрела на него долго и молча.
– Знаешь, Костя, прощение – это не то, что возвращает всё на круги своя. Слишком многое между нами сломалось.
– Я понимаю. Но дай мне шанс. Хотя бы попробовать всё исправить.
– Посмотрим, – сказала я честно. – Пока я не могу обещать ничего.
Бизнес потихоньку выравнивался. Контракты с фермерами заработали, новая линейка товаров пошла хорошо. Конкуренты отступили – видимо, поняли, что я не сдамся.
Через месяц ко мне в офис зашёл Игорь Петрович с улыбкой.
– Вера Алексеевна, отчёты за квартал. Мы не просто выжили – мы выросли на двенадцать процентов.
Я смотрела на цифры и чувствовала гордость. Не за деньги – за то, что смогла. Смогла преодолеть давление, интриги, собственные страхи.
Вечером, возвращаясь домой, я проезжала мимо одного из магазинов сети. Светилась вывеска «Урожай», внутри копошились покупатели. Дядино детище жило и развивалось.
– Спасибо, дядя Лёша, – прошептала я. – За веру в меня. За то, что дал мне шанс стать сильнее.
Анна Сергеевна больше не звонила. Дарья тоже исчезла из моей жизни. А Костя... он пытался. Старался измениться, стать опорой. Получится ли у нас – покажет время.
Но одно я знала точно: та покладистая, удобная Вера, которая молча терпела унижения, исчезла навсегда. На её месте появилась другая – сильная, независимая, знающая себе цену.
И это было только начало.