Я стояла на кухне и чистила картошку на ужин, когда услышала, как входная дверь хлопнула. Сын пришёл с работы раньше обычного. Я вытерла руки о фартук и вышла в коридор поздороваться, но увидела не только Максима. Рядом с ним стояла молодая девушка в красивом пальто.
– Мам, познакомься. Это Вика, моя девушка, – сказал сын, и по его сияющим глазам я сразу поняла, что всё серьёзно.
Я обрадовалась. Максиму было уже тридцать два, пора было задуматься о семье. Девушка протянула мне руку, едва коснувшись пальцев, и быстро отдёрнула. Взгляд её скользнул по мне и остановился на потёртом фартуке.
– Очень приятно. Проходите, я сейчас чай поставлю, – заторопилась я.
За столом Вика почти не разговаривала со мной, обращалась только к Максиму. Рассказывала про новую коллекцию в бутике, где работала, про подругу, которая уехала отдыхать в Турцию. Я слушала и пыталась вставить пару слов, но она словно не замечала меня.
– Максимка, а давай мы тоже съездим куда-нибудь на море, – предложила Вика.
– Обязательно съездим, – пообещал сын, а потом повернулся ко мне. – Мам, мы собираемся пожениться. Я хотел тебе сказать.
Сердце моё запрыгало от радости. Наконец-то в доме появится женщина, хозяйка. Я давно мечтала о внуках.
– Поздравляю вас! Когда свадьба?
– Через три месяца, – ответил Максим. – Мам, нам нужно будет немного помочь. С моей зарплаты не очень получается на всё хватает.
– Конечно, конечно помогу, – заверила я. У меня были накопления, которые я откладывала из пенсии. Я всегда жила скромно, особо ни в чём себе не отказывая, но и не сорила деньгами.
Свадьбу сыграли пышную. Вика настояла на ресторане, белом платье с длинным шлейфом и профессиональном фотографе. Я отдала все свои сбережения, чтобы молодым было на что начать жизнь. Радовалась, глядя на них. Правда, родители Вики почему-то не приехали на торжество, она объяснила, что они очень заняты на работе.
Молодые стали жить в нашей трёхкомнатной квартире. Максим сказал, что так будет удобнее, вместе снимать жильё дорого, а на свою квартиру они пока не накопили. Я обрадовалась, что невестка будет рядом.
Первое время всё было хорошо. Вика работала до обеда, я старалась успеть приготовить ужин, прибраться в квартире. Хотела, чтобы молодые отдыхали после работы. Но постепенно я стала замечать, что невестка относится ко мне как к прислуге. Могла бросить грязную чашку на стол, не донеся до раковины. Разбросает вещи по комнате и даже не подумает убрать.
– Вера Петровна, а вы сегодня будете стирать? Заодно мою кофточку постирайте, – говорила она мне.
Я не возражала, стирала. Молодая ведь, устаёт на работе. Когда я была в её годы, тоже бы рада была, если бы кто-то помогал по хозяйству.
Максим приходил поздно, часто задерживался. Вика говорила, что он строит карьеру, что им нужны деньги на квартиру. Я верила и ждала его с ужином. Невестка обычно ела отдельно, в своей комнате, перед телевизором.
Однажды я зашла к ним в комнату, чтобы отдать Вике выглаженную блузку. Она лежала на кровати с телефоном и недовольно посмотрела на меня.
– Вера Петровна, вы бы хоть стучались. Это наша комната.
– Прости, не подумала. Вот, твоя блузка.
– Спасибо, – она взяла вещь и бросила на стул. – Кстати, мне нужно погладить ещё одно платье к выходным. Вы успеете?
– Конечно, – кивнула я.
Прошло полгода. Как-то вечером я готовила на кухне пирог. Максим любил мои пироги с капустой. Вика вошла на кухню и поморщилась.
– Опять эти запахи по всей квартире. Вера Петровна, нельзя ли готовить попроще? От этой жареной капусты голова болит.
– Но Максим любит, – попыталась объяснить я.
– Максим ест всё подряд, это не значит, что нужно каждый день что-то печь и варить. Можно покупать готовое.
Я промолчала, но пирог всё равно допекла. Сын пришёл поздно, съел два куска и похвалил. Вика демонстративно отодвинула свою тарелку.
Постепенно я стала чувствовать себя в квартире лишней. Вика всё чаще делала замечания по любому поводу. То музыка у меня в комнате громкая, то я слишком рано встаю и шумлю, то долго разговариваю по телефону с подругой.
Однажды я решилась поговорить об этом с сыном. Дождалась, когда он придёт с работы, и попросила уделить мне несколько минут.
– Максим, мне кажется, Вика чувствует себя неуютно, что мы живём вместе. Может, стоит подумать о том, чтобы разъехаться?
Сын удивлённо посмотрел на меня.
– Мам, о чём ты? У нас всё хорошо. Вика ничего не говорила.
– Просто я замечаю, что ей неудобно. Молодым нужно жить отдельно.
– Мам, ты же знаешь, у нас пока нет денег на съём жилья. Потерпи немного, мы накопим и переедем.
Я кивнула. Конечно, я потерплю. Это же для моего сына.
Вика забеременела. Я была на седьмом небе от счастья. Наконец-то у меня появится внук или внучка! Я представляла, как буду нянчить малыша, гулять с ним, заботиться. Невестка сразу перестала работать, сказала, что врач посоветовал больше отдыхать.
Теперь она целыми днями лежала в своей комнате, я приносила ей еду, убирала, старалась не шуметь. Максим стал задерживаться на работе ещё больше, брал подработки.
– Нужно копить на ребёнка, – объяснял он. – Коляска, кроватка, одежда, всё дорогое.
Я решила помочь. Продала старинную брошку, которую мне подарила когда-то моя мама. Она была золотая, с небольшим изумрудом. Я хранила её как память, но внук был важнее. На эти деньги купила красивую коляску и кроватку.
Когда внесла коляску в квартиру, Вика вышла посмотреть. Обошла её кругом и скривилась.
– Это какая-то древняя модель. Сейчас уже такие не носят. Где вы её вообще купили?
– В магазине детских товаров. Продавщица сказала, что это хорошая коляска, надёжная.
– Надёжная, – передразнила она. – Мне нужна модная коляска, как у Ксюши. Она недавно родила, у неё такая красивая, розовая, с большими колёсами.
– Но я потратила все деньги, – растерялась я.
– Ну и что мне с этого? Я не просила вас покупать какой-то хлам.
Она развернулась и ушла к себе в комнату. Я стояла рядом с коляской и не могла сдержать слёз. Максим, придя с работы, сказал, что ничего страшного, коляска хорошая, пригодится. Но я видела, что он тоже расстроен.
Родилась девочка, назвали Дашенькой. Крохотная, с рыжими волосиками и синими глазами. Я влюбилась в неё сразу. Максим приезжал в роддом каждый день, сиял от счастья. Я тоже приходила, приносила фрукты, соки. Вика была недовольна.
– Опять яблоки. Я просила виноград. Вы никогда не слушаете, что я говорю.
Когда выписались, началась новая жизнь. Малышка плакала по ночам, и я вставала её укачивать, чтобы Вике не приходилось вставать. Невестка сказала, что ей нужен сон для восстановления. Я готовила, стирала детские вещи, гладила, гуляла с Дашей. Вика кормила дочку грудью и на этом её материнские обязанности заканчивались.
– Вера Петровна, сходите в магазин, нам нужны подгузники.
– Вера Петровна, приготовьте что-нибудь лёгкое, я на диете.
– Вера Петровна, можете погулять с Дашей подольше? Мне нужно поспать.
Я делала всё, что она просила. Ведь это для моей внучки. Максима я почти не видела, он уходил рано, приходил поздно. Когда я пыталась с ним поговорить, он отмахивался, говорил, что устал.
Однажды я держала Дашу на руках, она улыбалась мне, тянула ручки. Я поцеловала её в щёчку и прошептала:
– Моя хорошая, моя любимая.
Вика вышла из комнаты и выхватила у меня ребёнка.
– Не нужно так сюсюкать с ней. Вы её избалуете.
– Я просто играла с ней, – попыталась объяснить я.
– Играли. Вы вообще много чего себе позволяете, Вера Петровна. Ведёте себя так, будто это ваша квартира и ваш ребёнок.
Я опешила.
– Как это моя квартира? Это же моя квартира.
– Ну да, формально ваша. Но мы тут живём, растим ребёнка. Может, вам стоит подумать о том, чтобы переписать квартиру на Максима? Всё равно она ему достанется.
Я не могла поверить в то, что слышу. Вика смотрела на меня спокойно, будто спросила про погоду.
– Это мы обсудим с Максимом, – твёрдо сказала я.
– Обсудите, конечно. Только учтите, что если что-то с вами случится, по закону я имею право на долю в квартире как супруга наследника.
Я отвернулась и ушла к себе в комнату. Руки тряслись. Неужели всё это время она просто использовала меня? Прислуга, нянька, которая ещё и квартиру должна отдать?
Вечером я попыталась поговорить с Максимом. Он слушал вполуха, листая что-то в телефоне.
– Мам, Вика не то хотела сказать. Просто она переживает, что у нас нет своего жилья. Понимаешь, неудобно в тридцать пять лет жить с родителями.
– Но она сказала про квартиру.
– Ну и что? Это же логично, мам. Рано или поздно квартира станет моей. Какая разница, когда это произойдёт?
– Разница в том, что я ещё жива и планирую жить, – я не сдержалась.
– Мам, не говори глупости. Никто не желает тебе ничего плохого. Просто Вика хочет чувствовать себя хозяйкой в доме. Это нормально.
Я легла спать, но сна не было. Ворочалась до утра, прокручивая в голове разговор. Может, я действительно что-то не понимаю? Может, старею и становлюсь слишком мнительной?
Утром я встала и, как обычно, пошла на кухню готовить завтрак. Вика сидела за столом с чашкой кофе. Увидев меня, она поставила чашку и внимательно посмотрела.
– Вера Петровна, мне нужно с вами поговорить начистоту.
Я присела на стул напротив.
– Слушаю.
– Видите ли, Максим не хочет вас расстраивать, поэтому молчит. Но я скажу прямо. Ваше присутствие здесь мешает нам строить семью. Вы постоянно лезете с советами, навязываете свои порядки. Мы хотим жить по-своему.
– Я стараюсь помогать, – тихо сказала я.
– Да? А я вижу, что вы пытаетесь контролировать. Даша моя дочь, и я сама решу, как её воспитывать. И вообще, честно говоря, вы для нас никто. Просто человек, который живёт в этой квартире.
Она встала и добавила, глядя на меня сверху вниз:
– Ты никто и звать тебя никак!
Эти слова ударили больнее всего. Я сидела на кухне и не могла сдвинуться с места. Слёзы катились по щекам, я не пыталась их вытереть. Значит, никто. Для собственного сына и его жены я никто.
Максим вышел из комнаты, собираясь на работу. Увидел меня в слезах, нахмурился.
– Что случилось?
– Спроси у своей жены, – выдавила я.
Он зашёл к Вике, я слышала приглушённые голоса. Потом он вышел, натягивая куртку.
– Мам, не устраивай сцен. Вика сказала, что просто попросила тебя не вмешиваться в воспитание Даши. Это нормальная просьба.
– Она назвала меня никем, – прошептала я.
– Не преувеличивай. Может, ты что-то не так поняла. Мне пора на работу.
Он ушёл, даже не попрощавшись. Я осталась одна на кухне. Даша плакала в комнате, но я не пошла к ней. Пусть Вика сама справляется, раз я никто.
Следующие дни я держалась в стороне. Готовила еду, но только на себя. Убирала только свою комнату. Вика сначала не замечала, потом стала возмущаться.
– Вера Петровна, почему не приготовлен ужин?
– Я готовила себе. Вы же хозяйка в доме, вот и готовьте.
– Что?! Вы с ума сошли?
– Нет. Я просто поняла своё место. Я никто, помнишь?
Она побагровела от злости.
– Да как вы смеете! Максим, ты слышишь, что твоя мать говорит?!
Сын вышел из комнаты, посмотрел на меня с недоумением.
– Мам, что происходит?
– Ничего. Я больше не буду мешать вам строить семью. Живите, как хотите.
Я ушла к себе и заперла дверь. Слышала, как они ругаются на кухне, но не вышла. Пусть разбираются сами.
На следующий день я записалась на приём к нотариусу. Составила завещание, по которому квартира после моего ухода отходила детскому дому. Я не хотела, чтобы Вика получила хоть что-то. Пусть Максим сам решает, на чьей он стороне.
Дома атмосфера стала невыносимой. Вика перестала со мной разговаривать, Максим избегал. Я поняла, что мне здесь больше не рады. У меня была подруга Галина, с которой мы дружили ещё со школы. Она жила одна в большой квартире, дети давно разъехались. Я позвонила ей и спросила, не могу ли я пожить у неё какое-то время.
– Верочка, конечно! Приезжай хоть сегодня. Мне будет только в радость, – обрадовалась подруга.
Я собрала вещи. Когда выходила из квартиры с чемоданом, Вика стояла в коридоре с Дашей на руках.
– Уезжаете? Наконец-то. Можно будет жить спокойно.
Я посмотрела на внучку, она улыбалась мне. Сердце сжалось от боли, но я ничего не сказала. Просто развернулась и ушла.
У Галины было тихо и спокойно. Мы с ней пили чай, разговаривали, вспоминали молодость. Я рассказала ей всё, что произошло. Подруга качала головой и вздыхала.
– Верка, ну почему ты терпела так долго? Надо было сразу ставить на место.
– Думала, что помогаю. Что для семьи стараюсь.
– Эх ты. Ну ничего, поживёшь у меня, отдохнёшь. А там видно будет.
Максим позвонил на следующий день.
– Мам, зачем ты ушла? Вика расстроена.
– Вика расстроена? – я не поверила своим ушам. – Максим, твоя жена обрадовалась моему уходу.
– Ты неправильно поняла. Приезжай обратно.
– Нет. Я больше не вернусь. Живите, как хотите.
Я положила трубку. Больше он не звонил.
Прошло несколько месяцев. Я устроилась на подработку в библиотеку, помогала разбирать архивы. Получала немного, но на жизнь хватало. Галина не брала с меня денег за проживание, но я старалась помогать по хозяйству, покупала продукты.
Однажды я встретила на улице соседку с нашего этажа. Она обрадовалась, увидев меня.
– Вера Петровна! Как вы? Мы вас совсем не видим.
– Я теперь живу у подруги. Как дела у Максима с семьёй?
Соседка замялась.
– Ой, не знаю, стоит ли говорить. Там у них не очень всё гладко. Викторию уволили с работы, денег у них совсем мало. Максим вечно задерживается, говорят, берёт кредиты. А Вика всё время скандалит, требует денег на одежду, на салоны красоты. Даша часто плачет, слышно через стену.
Мне стало больно за внучку, но я промолчала. Не моё дело больше.
Прошло ещё время. Однажды вечером раздался звонок в дверь. Галина открыла, я услышала знакомый голос.
– Здравствуйте. Вы Галина Михайловна? Я Максим, сын Веры Петровны. Можно с ней увидеться?
Я вышла в коридор. Сын стоял на пороге, осунувшийся, постаревший. На руках у него сидела Даша, она выглядела бледной.
– Мам, прости. Можно войти?
Я пропустила его. Мы сели на кухне, Галина тактично ушла в свою комнату. Даша сидела у Максима на коленях, рассматривала меня большими глазами.
– Мам, я был полным идиотом. Я не слушал тебя, не видел, что творится. Вика мне всю голову заморочила, говорила, что ты мешаешь нам, что ты хочешь всё контролировать. А я верил.
Он замолчал, тяжело вздохнул.
– Когда ты ушла, я думал, что всё наладится. Что мы заживём нормально. Но стало только хуже. Вика совсем перестала заниматься домом, даже Дашу толком не кормила. Я приходил с работы, а дома грязь, ребёнок голодный. Начал сам готовить, убирать. Вика только требовала денег. Я брал кредиты, лишь бы она не скандалила.
– А потом?
– А потом она ушла. Месяц назад. Сказала, что устала от нищеты и от ребёнка. Нашла себе другого мужика, побогаче. Даже на алименты подала, хотя дочь бросила. Я один остался с Дашей. Пытался справиться сам, но не получается. Работа, ребёнок, дом. Я не справляюсь, мам.
Он заплакал. Мой взрослый сын сидел на чужой кухне и плакал. Даша испуганно посмотрела на него, потом протянула ко мне ручки.
– Ба-ба.
Я взяла её на руки. Она прижалась ко мне, такая тёплая, родная.
– Максим, что ты хочешь от меня?
– Прости меня, мам. Прости, что не ценил тебя, что слушал Вику, а не тебя. Прости, что обидел. Ты была права во всём, а я был слеп. Я понял, как тебе было тяжело, когда остался один с ребёнком. Ты всё делала для нас, а мы отплатили тебе чёрной неблагодарностью.
Он вытер глаза ладонями.
– Я не прошу вернуться. Просто прости меня. Пожалуйста.
Я смотрела на него, на измученное лицо, на красные глаза. Это был мой сын, мой ребёнок. Да, он совершил ошибку. Но кто из нас их не совершал?
– Я прощаю тебя, Максим.
Он поднял на меня глаза, полные надежды.
– Правда?
– Правда. Ты мой сын. Я не могу не простить.
Мы долго разговаривали. Максим рассказал, что Вика давно уже изменяла ему, встречалась с бизнесменом. Просто ждала удобного момента, чтобы уйти. Она подала на развод и потребовала долю в квартире, но узнав про завещание, отступила. Сказала, что не хочет ничего с ними общего.
– Мам, я знаю, что не имею права просить. Но может быть, ты хоть иногда будешь видеться с Дашей? Она спрашивает про бабушку. Я показывал ей фотографии.
Я посмотрела на внучку, которая уснула у меня на руках. Такая маленькая, беззащитная.
– Конечно буду. Она моя внучка.
Максим облегчённо выдохнул.
– Спасибо, мам. Спасибо.
Мы договорились, что я буду приходить к ним несколько раз в неделю, помогать с Дашей. Максим настаивал, чтобы я вернулась, но я отказалась. Не хотела снова жить в той квартире, где было столько обид и боли.
Время шло. Максим справлялся с Дашей всё лучше. Он научился готовить, убирать, заплетать дочке косички. Стал настоящим отцом. Я приходила к ним, помогала, проводила время с внучкой. Даша росла умной и весёлой девочкой.
Однажды Максим сказал, что хочет продать квартиру и купить две поменьше. Одну себе с Дашей, вторую мне.
– Мам, ты заслуживаешь своё жильё. Я хочу исправить свою ошибку.
Так и сделали. Я переехала в небольшую однокомнатную квартиру недалеко от них. Максим с Дашей жили в двухкомнатной. Мы виделись почти каждый день, я забирала внучку из садика, гуляла с ней, читала книжки.
Прошло пять лет с того дня, как Вика назвала меня никем. Жизнь действительно расставила всё по своим местам. Вика осталась с богатым мужчиной, но, как я узнала от общих знакомых, счастлива не была. Её новый муж оказался таким же требовательным и жёстким, как она сама.
Максим встретил хорошую женщину, учительницу из Дашиной школы. Она была тихой, скромной, любила детей. Даша приняла её сразу, называла тётей Олей. Они поженились тихо, без пышных торжеств. Оля относилась ко мне с уважением, часто просила совета.
Я сидела на кухне в своей маленькой квартире и пила чай. За окном шёл снег, скоро Новый год. Максим с Олей и Дашей должны были приехать к обеду, мы собирались вместе наряжать ёлку.
Раздался звонок в дверь. Я открыла, на пороге стояла Даша с большой коробкой.
– Бабушка, смотри! Мы купили тебе ёлку! Папа сказал, что у тебя должна быть своя ёлка!
Максим с Олей внесли в квартиру маленькую пушистую ёлку. Мы поставили её у окна, развесили игрушки. Даша прыгала от радости, Оля готовила на кухне, Максим рассказывал анекдот.
Я смотрела на них и понимала, что счастлива. Пять лет назад я думала, что потеряла семью. А на самом деле обрела её заново. Настоящую семью, где меня любят и ценят. Где я не никто, а любимая мама и бабушка.
Вика ошибалась. Я не никто. Я человек, которого любят мои родные. И этого достаточно для счастья.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы:
https://dzen.ru/a/aTsCBCffaCKURPsC
https://dzen.ru/a/aUuRnncITiBwQr5V
https://dzen.ru/a/aT1fqGVHpAJVPtwq