Игорь Владимирович чуть повернулся во сне, прижав к себе край одеяла. Тишка дремал на подоконнике, не открывая глаз.
Весь день Вера работала как в тумане. Раздавала лекарства, меняла капельницы, улыбалась пациентам, а сама думала: вернётся ли домой к пустой квартире? Уйдёт он или останется? И что вообще творит — пускает незнакомых людей, доверяет ключи…
Галина из соседнего кабинета заметила её рассеянность:
— Вера, ты чего такая сегодня? Влюбилась, что ли?
— Брось, — отмахнулась Вера, чувствуя, как краснеют щёки. — Просто не выспалась.
Но когда в пятом часу она поднималась по знакомым ступеням, сердце колотилось так, будто ей снова двадцать. Уже на четвёртом этаже уловила запах борща — настоящего, с копчёностями и чесноком.
Дверь открылась, не успела она достать ключи. Игорь Владимирович стоял в прихожей — в домашних брюках и рубашке, аккуратно застёгнутой на все пуговицы.
— Проходите, Вера Андреевна.
Он взял у неё пальто — так когда‑то делал Георгий — и подал тапочки. Чайник уже вскипел.
— Вы ещё здесь? — выдохнула она, сама не зная, вопрос это или утверждение.
— Хотел отблагодарить вас перед уходом, — он замялся, глядя в сторону. — И ещё… У меня к вам просьба, если позволите.
Вера молча прошла на кухню. Стол был накрыт: борщ дымился в тарелках, сметана стояла в розетке, хлеб был нарезан ровными ломтиками. Всё чисто, по‑домашнему уютно. Она опустилась на стул:
— Говорите.
Игорь Владимирович стоял, не садясь, выпрямив спину. Так стоят военные или те, кто привык держать ответ.
— Я мог бы задержаться на несколько дней, — произнёс он медленно, будто взвешивая каждое слово. — Я умею чинить технику, могу готовить, убирать. А когда потеплеет — сразу уйду. Обещаю.
В его голосе не было заискивания — только деловитость и какая‑то затаённая гордость. Человек просил о помощи, но не унижался.
Вера молча смотрела на него, пытаясь разгадать: кто он? Почему оказался на той скамейке? И почему ей так спокойно с ним в одной квартире?
— Хорошо, — кивнула она наконец. — Но только до конца месяца. Дальше будет видно.
Облегчение, промелькнувшее в его серых глазах, было таким искренним, что Вера почувствовала: поступила правильно.
— Спасибо, — сказал он просто. — Я постараюсь не доставлять хлопот.
— Ешьте, давайте, пока не остыло.
Вера попробовала борщ и невольно улыбнулась:
— Вкусно. Где научились так готовить?
Тень легла на его лицо:
— Жизнь научила.
Неделя пролетела незаметно. Игорь Владимирович оказался человеком на редкость полезным и тактичным. Утром, когда Вера уходила на работу, он уже был на ногах: убирал постель, наводил порядок. К вечеру квартира встречала её чистотой и запахами домашней еды.
Но главное — он чинил всё, до чего дотрагивался. Настроил барахливший телевизор, который последний год показывал только через раз. Разобрал и почистил старенький пылесос — теперь тот гудел как новенький. Даже отремонтировал настенные часы, застывшие три года назад на отметке «без десяти три». Вера уже привыкла смотреть время по телефону.
— Как вы это делаете? — спросила она однажды вечером, наблюдая, как он возится с часовым механизмом.
— Всё просто, — пожал он плечами, не отрываясь от работы. — Пружина ослабла, а механизм забился пылью. Главное — понимать, как устроена вещь.
Вечерами они разговаривали не о погоде или телевизионных новостях, а о жизни. Игорь Владимирович цитировал наизусть Пушкина и Тютчева, рассуждал о квантовой физике и новых космических программах, интересовался её мнением о современной медицине. Слушал внимательно, не перебивая, кивал, задавал вопросы.
Вере было непривычно возвращаться в квартиру, где её ждали, где не нужно одной сидеть перед телевизором с остывшим чаем, где можно поговорить не праздно, а вдумчиво — обо всём на свете.
Однажды, войдя в комнату без стука, она застала его за чтением старого журнала «Техника — молодёжи». Стопка этих журналов пылилась на антресолях со времён Георгия.
— Увлекаетесь? — спросила Вера.
Игорь Владимирович поднял голову — и лицо его на миг разгладилось, помолодело:
— Когда‑то очень… — Он погладил потрёпанную обложку. — А у вас отличная подборка. Этот номер с материалом о квантовой механике — настоящая редкость. Они ведь переписывались с самим Лан Дао. Вот здесь, видите? — Он ткнул пальцем в пожелтевшую страницу.
Это цитата из их личной переписки. Говорил он со знанием дела, со страстью профессионала, который не просто читал для развлечения, а понимал каждое слово.
Вера стояла в дверях, слушала и думала: «Мой случайный гость всё меньше походит на бездомного и всё больше — на человека, потерявшего не крышу над головой, а нечто гораздо более важное».
На восьмой день её электронный тонометр окончательно сбился: показывал то 180 на 120, то вообще ошибку. Вера сокрушённо вертела прибор в руках.
— Придётся новый покупать. А это недёшево. Да и к этому привыкла — знаешь, где какая кнопка?
— Покажите‑ка, — Игорь Владимирович взял тонометр с видом врача, осматривающего пациента.
Покрутил, послушал, нажал несколько кнопок.
— Похоже на разрегулировку монометрического блока. Или окисление контактов платы питания. Сейчас посмотрим.
Он достал из кухонного ящика отвёртку — Вера и забыла, что у неё такая есть, — и с удивительной ловкостью разобрал прибор. Осмотрел внутренности, что‑то прочистил заострённой спичкой, подтянул винтики, собрал обратно.
— Попробуйте.
Тонометр заработал как новенький.
— Где вы научились так разбираться в технике? — не выдержала Вера. — Вы инженер?
Игорь Владимирович опустил глаза:
— Жизнь научила, Вера Андреевна. Когда приходится выживать, учишься многому.
Во взгляде его промелькнула тень — словно она задела что‑то больное, незаживающее. Вера больше не расспрашивала.
На десятый день в дверь позвонили, когда Вера мыла посуду после завтрака. Игорь Владимирович уже собирался идти в магазин: составил список, аккуратно переписав всё, что нужно купить.
На пороге стояла Клавдия Ефимовна — в домашнем халате поверх платья, с выражением плохо скрываемой паники на лице.
— Верочка, милая, выручай! — ахнула она. — У меня беда: холодильник перестал морозить. Все продукты пропадут — там и мясо, и рыба. Вчера на рынке закупилась… Может, у твоего Георгия, царство ему небесное, остался какой‑нибудь инструмент?
Вера не успела ответить. Из глубины квартиры появился Игорь Владимирович — в домашних брюках и свитере, аккуратно причёсанный.
— Добрый день, — поздоровался он. — Я могу посмотреть ваш холодильник. Иногда это бывает что‑то простое.
Клавдия Ефимовна осеклась, окинула незнакомца оценивающим взглядом с ног до головы, перевела вопросительный взор на Веру. Брови поползли вверх.
— Это мой… гость, — выдавила Вера, чувствуя, как наливаются краской щёки. — Игорь Владимирович. Он разбирается в технике.
— Вот как, — протянула Клавдия Ефимовна, прищурившись. — Что же, милости прошу, если не затруднит.
Голос её звучал подчёркнуто вежливо, но Вера услышала в нём удивление, любопытство и плохо скрытое осуждение.
Квартира Клавдии Ефимовны была обставлена с претензией на столичный лоск: хрустальные люстры, тяжёлые шторы с ламбрикенами, ковры на полу и стенах.
На кухне допотопный «Минск‑16» стоял в углу, жалобно гудя. Игорь Владимирович осмотрел холодильник с видом опытного врача. Отодвинул от стены — Клавдия Ефимовна ахнула, но промолчала. Заглянул за заднюю стенку, прислушался к звуку мотора, провёл ладонью по корпусу.
— Компрессор перегревается, — констатировал он. — Скорее всего, засорился конденсатор. Видите, решётка сзади? Она должна отводить тепло, а у вас она забита пылью. Плюс, вероятно, утечка хладагента — фреона.
Он говорил как преподаватель в техническом вузе — ясно, точно, с пониманием всех процессов:
— Тепловой насос работает так: компрессор сжимает газ, тот нагревается, проходит через конденсатор, остывает…
Клавдия Ефимовна слушала, приоткрыв рот. Вера стояла в дверях, наблюдая за гостем и думая: «Это не просто бродяга с золотыми руками. Это человек с образованием, с профессией».
Через полчаса холодильник работал как часы.
Игорь Владимирович вымыл руки, аккуратно вытер их полотенцем.
— Вот и всё. Теперь будет холодить как положено. Но раз в полгода чистите решётку сзади — пылесосом можно. И не ставьте вплотную к стене — нужна вентиляция.
Клавдия Ефимовна смотрела на него с нескрываемым уважением:
— Большое вам спасибо, Игорь Владимирович.
— Вы настоящий специалист, — помедлила Клавдия Ефимовна, подбирая слова. — А откуда вы, собственно, к нашей Верочке? Родственник, может?
— Нет, просто знакомый, — замялся он, глядя в сторону.
— Ясно, — протянула Клавдия Ефимовна тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Что же, очень приятно. И спасибо ещё раз.
Когда они вернулись домой, Вера тяжело вздохнула:
— Теперь жди проблем. Клавдия Ефимовна весь дом оповестит. Вы же знаете, как в таких домах сарафанное радио работает быстрее интернета.
— Я могу уйти, — тихо сказал Игорь Владимирович. — Вам ни к чему неприятности из‑за меня.
— Да ладно, — отмахнулась Вера, хотя беспокойство уже ворочалось внутри. — Не в институте благородных девиц живём. Справимся как‑нибудь.
Но она видела, как сжались его губы, как напряглись плечи. Он винил себя. И это было тяжелее любых пересудов.
Вечером, когда Игорь Владимирович ушёл в ванную, Вера решилась на поступок, который в другое время сочла бы совершенно неприемлемым. Подошла к вешалке, где висел его пиджак — тот самый, что был под пальто в метель. Потёртый, но чистый, старательно отглаженный.
Рука нырнула во внутренний карман, нащупала твёрдую корочку — удостоверение. Вера оглянулась: из ванной доносился шум воды. Открыла.
Старое служебное удостоверение авиационного завода — выцветшее, с надорванным уголком. Фотография: Игорь Владимирович лет на десять моложе, без седины. Под фото выдавлено: «Главный конструктор И. В. Рощин, кандидат технических наук». Печать, подпись директора. Срок действия истёк в 2014 году.
Он хранил его пять лет скитаний — единственное доказательство, что он был кем‑то…
Шум воды прекратился. Вера торопливо закрыла удостоверение, засунула обратно в карман, метнулась на кухню. Сердце колотилось где‑то в горле, руки дрожали.
Игорь Владимирович вышел из ванной — свежий, причёсанный, в домашней одежде. Посмотрел на Веру:
— Вы чай будете?
— Буду, — выдохнула она. — Спасибо.
Он поставил чайник, достал чашки с васильками. Вера смотрела на его руки — умелые, уверенные — и думала: кем же на самом деле был её случайный гость?