Показ Valentino начался не с музыки и не с выхода модели, а с кадра из документального фильма Мэтта Тирнауэра Valentino: The Last Emperor («Последний Император»).
С экрана говорил Валентино Гаравани — уже как фигура истории.
В этом фрагменте дизайнер, накануне ухода на пенсию в 2008 году, вспоминает себя молодым — и то, как влюбился в журналы, кино и моду. «Я мечтал о кинозвездах, обо всем красивом в этом мире. Мама говорила: ты мечтатель, ты все время мечтаешь», — говорит он. В этот момент ловишь себя на мысли, что эта интонация удивительно рифмуется с мироощущением Алессандро Микеле. Модели появлялись по одной в круглых кайзерпанорамах в Tennis Club de Paris, а зрители рассматривали их через маленькие квадратные окна в стенах. Белые, почти стерильные стены и четкие квадраты окон собирали внимание в точку. Пространство темнело: одна модель исчезала, другая оказывалась в световом пятне, оставляя зрителям роль тихих наблюдателей. Для Микеле показ всегда был сценой, но его настоящая стра