Глава первая: Белый шум
Все началось не с трещины. С трещинами мы бы справились. Все началось с тишины. С того самого белого шума из благополучия, в котором тонут голоса, желания, а потом и души.
Мы с Мариной были вместе десять лет. Не та страсть, что кружит голову, а глубокое, теплое чувство, как любимый свитер. Дом, ипотека, стабильная работа, планы на отпуск. Друзья называли нас идеальной парой. Я верил в это. Я был счастлив в этой предсказуемости. Марина, как мне казалось, тоже.
Она работала дизайнером в небольшой фирме. Я – инженер на заводе. Вечерами мы утыкались в сериалы, по выходным ездили к родителям или на дачу. Секс стал редким и каким-то механическим ритуалом. Но я думал: «Все так живут. Это взрослая жизнь. Главное – мы есть друг у друга».
Первым звоночком был ее смех. Вернее, его отсутствие. Мой юмор, всегда находивший в ней отклик, теперь повисал в воздухе. Она улыбалась сдержанно, будто из вежливости.
— Марин, ты в порядке? — спросил я как-то вечером, когда она пятый раз за ужином вздрогнула от звука упавшей вилки.
— Конечно, Саш. Просто устала. Проект сложный.
Ее взгляд был где-то далеко. Я поверил. Обнял ее, поцеловал в макушку. Она напряглась. Слегка, почти незаметно. Но я почувствовал. Сердце сжалось, но мозг поспешил найти оправдание: «Нервы. Надо быть внимательнее».
Потом появился телефон. Он стал ее продолжением. Она не выпускала его из рук, а при моем приближении экран быстро гас.
— С кем переписываешься? — пошутил я однажды.
— Да так, с коллегой. По работе, — ответила она слишком быстро. Щеки порозовели.
Коллега. Мужское имя – Игорь. Я видел его на корпоративах. Приятный парень, лет на пять моложе нас. Остроумный, из тех, кто всегда в центре внимания. Ревности не возникло. Ну, подумаешь, общение. У Марины должны быть друзья.
Но тишина между нами росла. Она заполнялась шуршанием ее пальцев по стеклу экрана и гулким эхом в моей груди.
Глава вторая: Аромат чужих духов
Она стала чаще задерживаться. «Дела, дедлайны». Я верил. Готовил ужин, ждал. Однажды, когда она вернулась подозрительно бодрая, с блеском в глазах, которого я не видел уже месяцы, я обнял ее и уловил запах.
Это был не ее легкий цветочный аромат. Это был терпкий, древесный, однозначно мужской парфюм. Дорогой. Чужой.
От нее пахло другим мужчиной.
Мир замер. Кровь ударила в виски.
— От тебя… странно пахнет, — выдавил я, отпуская ее.
Она отпрянула, глаза метнулись к двери, будто искали выход.
— Это… в лифте ехал кто-то. Надушился, как в танке, — засмеялась она неестественно, нервно. — Пойду в душ.
Она убежала, оставив меня наедине с этим запахом. Он висел в прихожей, как обвинение. Я сел на стул, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Все мои оправдания рухнули в одну секунду. Это был не коллега «по работе». Это был предатель, который оставил на моей жене свой запах.
Я не спал всю ночь. Она лежала спиной, притворяясь спящей. Я смотрел в потолок, перебирая в голове детали. Ее новая привычка краситься по утрам, даже в субботу. Внезапный интерес к спорту. Новая сексутельная нежность в белье, которое я не покупал.
Утром я сказал напрямую, голос мой был хриплым от бессонницы:
— Марина. Ты мне изменяешь?
Она побледнела. Глаза наполнились не виной, а паникой и… раздражением.
— Что за дикие вопросы, Саша? Нет, конечно! Ты что, совсем с ума сошел? У тебя паранойя!
Она кричала, обвиняла меня в недоверии, в том, что я ее «душу». Классическая тактика виноватого. Но в ее глазах я увидел не обиду, а страх разоблачения. И что-то еще… жалость. Она меня жалела. И это было в тысячу раз больнее, чем злость.
Глава третья: Правда, которая оказалась ложью
Я решил действовать. Без истерик. Как инженер, искал неисправность в системе. Проверил телефонный биллинг (у нас был общий тариф). Куча звонков на один номер. Короткие, но частые, даже ночью. Я позвонил с незнакомого номера. Ответил мужской голос: «Алло?» Я сбросил.
Сердце разрывалось. Но я хотел доказательств. Не для нее, для себя. Чтобы убить в себе последнюю надежду.
Однажды она сказала, что едет с подругами в спа-салон на выходные. Я проводил ее до такси, поцеловал в щеку. Ее губы были холодными. Как только машина скрылась за углом, я сел в свою и поехал к дому того самого Игоря. Адрес нашел через соцсети.
Я ждал четыре часа. Сидел в машине, и каждая минута прожигала во мне дыру. И вот, в сумерках, я увидел ее. Мою Марину. Она вышла из подъезда не одна. Рядом с ней был Игорь. Они смеялись. Он обнял ее за плечи, она прижалась к нему, запрокинув голову. Так, как раньше смеялась и прижималась ко мне.
В глазах потемнело. Руки затряслись. Я вышел из машины. Они не заметили меня сразу. Увидели, когда я был в двух шагах.
— Саша?! — ее лицо исказилось ужасом. Игорь нахмурился, принял позу защитника.
— Вот и весь ответ, — тихо сказал я. Голос не был моим. — Спа-салон, говорила?
— Саша, подожди, я все объясню… — она сделала шаг ко мне.
— Объясни что? — закричал я. Боль и ярость прорвались наружу. — Что ты уже месяц спишь с ним? Что я для тебя идиот, которого можно обманывать в глаза?! Что наш брак – дерьмо?!
Люди на улице оборачивались. Игорь встал между нами.
— Успокойся, мужик. Давай поговорим как взрослые.
— Ты заткнись! — рявкнул я на него. — Это мой разговор с моей ЖЕНОЙ.
Марина заплакала. Но это были не слезы раскаяния. Это были слезы злости и досады, что поймали.
— Я не хотела тебя ранить! — выкрикнула она.
— Ага, хотела как лучше! — истерически рассмеялся я. — Поезжай к нему. Прямо сейчас. Не возвращайся.
Я развернулся и пошел. Спина горела от их взглядов. В машине я бил кулаками по рулю, пока не содрал кожу. Я ревел, как раненый зверь.
Глава четвертая: Глубокая пашня
Следующие дни были адом. Она вернулась на следующий день, когда я был на работе. Прибрала свои вещи. Самые нужные. Оставила ключи и конверт на столе. В нем было письмо.
«Саша, я виновата. Но все не так просто. Я не люблю Игоря. И я не ушла от тебя к нему. Я ушла от себя. От этой жизни, которая душила меня. Мы превратились в сон, в привычку. Ты перестал меня видеть. Ты видел только ужин, чистую рубашку и жену рядом на диване. А мне было так одиноко… Игорь просто показал, что я еще жива. Что я могу нравиться, смеяться, хотеть. Прости, что сделала это так подло. Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты понял. Марина».
Я перечитывал письмо сотни раз. Сначала меня захлестывала ненависть. «Сама виновата! Сама создала эту рутину! Нашла оправдание своей подлости!» Потом пришла пустота. А потом… странное, холодное понимание.
Она была права. Не в измене. Нет. Это никогда не может быть оправдано. Она была права в другом. Я перестал быть мужем. Я стал сожителем. Я перестал ухаживать за ней, зажигать в ее глазах огонь. Я считал, что раз она моя, то так будет всегда. Я был слеп и самоуверен.
Но это открытие не принесло облегчения. Оно лишь усугубило боль. Потому что теперь предательство было двойным: ее – физическим, моим – душевным. Мы оба разрушили наш брак. Она – взрывом. Я – тихой эрозией.
Глава пятая: Соль на раны
Самым неожиданным поворотом стал звонок Игоря. Через две недели после ее отъезда.
— Саша? Мы должны встретиться. На нейтральной территории. Это важно.
— У нас с тобой не о чем говорить, — прошипел я.
— Дело не в Марине. Вернее, не только. Есть кое-что, что ты должен знать.
Любопытство и остатки боли загнали меня в кафе, где мы встретились. Он сидел бледный, без прежней самоуверенности.
— Я уезжаю, — сразу сказал он. — В другой город. И я уезжаю не с Мариной.
Я удивленно посмотрел на него.
— Мы расстались. Вернее, она со мной. Твоя жена… Марина… она использовала меня. Как лекарство. Как доказательство себе, что она еще чего-то стоит. А когда ты застал нас, и все вскрылось… ей больше не нужно было притворяться. Она увидела боль в твоих глазах и поняла, что все зашло слишком далеко. Что она потеряла то, что на самом деле ценила.
Я остолбенел.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты не думал, что она ушла к любовнику в красивые дали, — горько усмехнулся он. — Она осталась одна. И она несчастна. И я… я просто оказался под рукой. Мне стыдно. Перед тобой, в том числе.
Он ушел. Я остался один с чашкой холодного кофе и с новым вихрем в душе. Она не любила его. Она пыталась через него вырваться из клетки, которую мы построили вместе. И она разрушила все до основания.
Я видел ее однажды, через месяц. В супермаркете. Она была одна, худая, с синяками под глазами. Она меня не заметила. Я наблюдал, как она медленно перебирала упаковки с чаем, и в горле встал ком. Это была не ненависть. Это была бесконечная, всепоглощающая грусть по тому, что мы потеряли. По нам, какими мы были когда-то.
Мы не сошлись снова. Слишком много было сломано. Слишком много яда пролилось. Ее предательство навсегда осталось кинжалом в моей спине. Но ее письмо и слова Игоря заставили меня взглянуть в зеркало и увидеть там не только жертву, но и соавтора этой трагедии.
Я продал квартиру. Уехал в другой район. Начал ходить к психологу. Учусь заново слышать себя. И тишина теперь не белый шум. Она громкая и болезненная, но в ней есть место для правды. Горькой, страшной правды о том, что иногда предательство начинается не с поцелуя на стороне, а с молчания за обеденным столом. И что самое страшное предательство – это предательство самих себя, тех людей, которыми мы когда-то были и которые любили друг друга.