Оусские на рубеже 16-17 веков пришли на Таймыр самым типичным образлм - как малочисленный народ, бежавший из разорённой врагами чужбины. Ведь Сибирь стала нашей накануне Великой Смуты, и для многих превратилась в чёрный ход из горящего дома. Самые упорные пробирались встреч Солнцу годами, и вот - не верили глазам, находя самые северные в мире леса Хатанги и путоранских предгорий. Чахлые и кривые, после поганых болот и голых тундр они казались настоящими оазисами.
Уже в 1610 году казаков на Таймыре встречали затундренные крестьяне - вполне себе русские люди, пустившие корни в мёрзлой земле. В своих станках (селениях на несколько семей) они охотились и ловили рыбу, иные ухитрялись что-то выращивать или разводить кур.
Через станки прошёл Хатангский тракт, в обиходе - Большая Русская дорога. Вдоль неё же в 18-19 веках сложилась таймырская говорка - пиджин с русской лексикой, урало-алтайской грамматикой и особой ролью слов "место" и "мера" - местоимений в привязке к пространству или времени. Например "тарик место такан налил (он налил старику стакан)" или "тут время тут мера был (в то время он был вот таким)".
Подобие их жилищ, нескольких сообщающихся срубных построек с плоскими дерновыми крышами, ещё можно видеть в промысловых зимовьях Арктики:
А в дудинском музее воспроизведён уголок станковского дома:
Но самым интересным изобретением затундренных крестьян стал балок, или нартенный чум с тонким каркасом, обтянутым оленьими шкурами. По сути - кибитка, адаптированная к реалиям тундры.
Теперь балок считается долганскими жилищем... но именно частью долган, самого молодого народа Сибири, сплотившегося лишь в 19 веке, и стали затундренные крестьяне, смешавшись с нганасанами и якутоязычными эвенками.