С Оленька и Вилюя, на Таймыр проникали эвенки родов Эдян, Каранто, Дунгот и Дулган. Последние, ещё в 16 веке заговорившие по-якутски, выделялись богатством, и к началу ХХ века на торжищах затундренских станков вокруг них сложился пожалуй самый необычный народ Крайнего Севера - долгане. На Таймыре их 5,5 тысяч (из 8 тысяч) - в основном на Хатанге и море Лаптевых у её устья.
У них самобытное зодчество, упрощённый вариант якутского: в чум, пожив так, явно уже не захочешь! Долгане строили деревянные дома, на зиму утепляя их дёрном: выше справа - бедняцкий стационарный чум голомо:
А слева - балтысах, уменьшенная (обычно 6х6м) и упрощённая (с буржуйкой, а в прошлом, видимо, очагом вместо камелька) версия якутского балагана.
Утварь вроде кумаланов - скорее эвенкийская, но здесь же типично якутская махалка из конского хвоста:
Аластыр - чаша с тлеющим багульником для обряда очищения:
И олений позвонок как оберег при входе:
Главным изобретение долган, или точнее ещё затундренных крестьян (русских поселенцев Таймыра 16-17 веков, позже влившихся в долганский этнос), стал нартенный чум, более известный как балок:
Но про балок и его изобретателей у меня вчера вышла отдельная статья.
Долгане занялись оленеводством - по-ненецки, с огромными стадами и дальними кочёвками. Но у эвенков позаимствовали верховую езду, вьюк и пастуших собак. Нарты были тоже ненецкие, а вот запрягали их по своему - ведущий олень (отмеченный гугаркой из металла или кости) и каюр всегда справа. Ниже гугарки - пороховница, правее - паскаал (карманный календарь), совсем справа - крюк для мяса, а посередине скребки разных конструкций. На средней врезке рядом с ними - трещётка для отпугивания зверей (слева) и деревянная куропатка (справа) с чьей-то могилы.
А внизу - игрушки костяные (как у большинства тундровых народов), оловянные (как у русских) и между ними ненецкая кукла-оберег. Те же сплетения культур - и в одежде: скорее якутский сонтап (летний суконный кафтан) как у эвенков, дополнен длинным подолом и расшит бисером. Особенно богато - агуролах-бэргехе, женская шапка, у которой каждый узор имеет своё место, название и смысл: П-образная окантовка тобё, орнамент тынырык-сутыруху на темени или кургах в районе ушей. Сами орнаменты - эвенкийские письмена природы: зигзаги - далёкие горы, треугольнички - чумы как обереги, полосы - следы саней...
Зимние одежды. Мужчины носили сокуй и распашную парку, женщины - шубу сон (из песца или зайца) и сангыйак (из оленя) с теми же узорами:
Детские парки, вышитые бисером подушки (явно не для сна, а для украшения) и бесик - всё та же эвенкийская люлька с "памперсом" из мха и меха оленьей шеи.
А вот от якутов "аристократы тундры" (как называли долган, поскольку со всеми технологиями жили они правда лучше соседей) унаследовали любовь к металлу - будь то чеканный женский пояс с позапрошлого кадра, украшения (в том числе - на основе нагрудных крестов, так как долганский народ сложился уже после крещения), барган (то есть варган) и даже - серебряные трубка:
Детали шуб и шапок попроще. Духовная культура долган выглядит на 9/10 якутской - с духами иччи (земные хранители мест и явлений), айыы (защитники из Верхнего мира), абаасы (злые из подземелий). Самыми сложными, пожалуй, были сайтааны - явно от шайтана, но это имя сюда принесли русские, среди которых и беглые татары могли быть. Бесплотные и неуязвимые, сайтааны могли вселяться в вещи, становящиеся как вместилищем проклятия, так и оберегом - последние обычно хранили женщины.
Шамана называли по-якутски ойун, но так как от шаманства остались лишь суеверия - был он скорее знахарем и даже бубен не использовал. Эпос долган из множества былин со сложной системой напевов - Олонгко, хотя Олонхо он вовсе не тождествен. В конце полярной ночи долгане водили эвенкийский хоровод хэйро, на летнее солнцестояние - якутский осуохай...
Как и якуты, долгане здорово преуспели в искусстве.
Так, Василий Киргизов, сын оленевода из Сындасско в устье Хатанги, из техникума должен был выйти шофёром вездехода, а вышел - одним из лучших в мире мастеров резьбы по кости.
Хотя на витрине есть и работы других мастеров.
Тонкость узоров завораживает:
А вот Борис Молчанов, он же Мяккен (Упрямый) - земляк и ровесник нганасанского художника Турдаги из Волочанки: в Авамской тундре долгане встречались с нганасанами. Не знаю, есть ли у него нганасанские корни по крови, но точно есть по духу!
С конца 1950-х он - первый профессиональный художник Таймыра. Но особая ветвь его творчества, вдохновлённая раскопками Хакасии - аппликации не из чего-нибудь, а нюков, под которыми когда-то грелись у очага, рождались, росли, любили и умирали его соплеменники.
Особенно впечатлят фигура шамана... причём - не меня одного: когда при очередной реставрации картину сняли со стены, из под неё вдруг посыпались конфеты, игрушки, монеты и прочие дары. Теперь это официальный алтарь, где люди могут поклониться своим духам: