Часть вторая. Кукла наследника Тутти
Глава четвертая. Удивительное приключение продавца воздушных шаров
На следующий день на Площади Суда развернулась мрачная работа: плотники возводили десять плах под бдительным надзором гвардейского конвоя. Мастера трудились без энтузиазма, в сердцах возмущаясь — ведь предстояло сооружать эшафоты для своих же братьев: ремесленников и рудокопов. Начальник конвоя, не терпя возражений, грозил плетьми, оглашая приказы грозным голосом.
С раннего утра к площади стекались толпы горожан. Ветер усиливался, поднимая тучи пыли. Внезапно произошло невероятное: продавца воздушных шаров подхватило порывом ветра, и он взмыл в небо, повиснув на верёвке, к которой были привязаны шары. Дети, наблюдавшие за фантастическим полётом, ликовали и хлопали в ладоши. Они всегда завидовали продавцу — каждому хотелось обладать таким шаром, а тот ни разу никому ничего не подарил.
Теперь судьба воздала ему за чёрствость. Продавец, подвешенный в воздухе, кричал без надежды на спасение, дрыгая ногами в слишком больших соломенных башмаках. Один из башмаков вскоре сорвался и полетел вниз.
В это время по улице шёл учитель танцев. Его изящная фигура — длинное тело, круглая головка и тонкие ножки — контрастировала с суетой вокруг. Привыкший к нежным звукам флейты, он не выдержал громких детских возгласов.
Остановившись, учитель хотел было объяснить детям, как следует красиво разговаривать, но не успел: упавший башмак угодил ему прямо на голову, словно шляпа. Учитель взвыл от боли, а башмак наполовину скрыл его лицо. Дети разразились смехом, а мальчишки на заборе завели песню о том, как к носу учителя танцев прирос соломенный башмак.
Учитель танцев стонал и страдал. В итоге его арестовали — внешний вид вызывал ужас, да и общественный порядок он нарушал. Учитель рыдал, уверяя, что не собирался нарушать тишину. Дальнейшая судьба учителя осталась неизвестной — куда важнее было узнать, что случилось с летающим продавцом.
Продавец продолжал парить в воздухе, вопя, что не желает и не умеет летать. Ветер крепчал, поднимая шары всё выше, и гнал их в сторону Дворца Трёх Толстяков. С высоты город становился всё меньше. Продавец опасался упасть в парк правителей, но вскоре миновал его — ветер стих, и он начал снижаться.
Он представлял, как его схватят, изобьют, посадят в тюрьму или казнят. К счастью, гвардеец на посту спал, и продавец беспрепятственно влетел в открытое окно дворца — прямо в кондитерское отделение дворцовой кухни.
Во дворце готовился парадный завтрак в честь подавления вчерашнего мятежа. После трапезы Три Толстяка и гости планировали отправиться на Площадь Суда. Повара и кондитеры усердно трудились, создавая изысканные блюда — правители знали толк в яствах.
Продавец, оказавшись в кондитерской, испытал смешанные чувства: сначала ему показалось, что он попал в птичник, затем — в лавку с раздавленными тропическими фруктами. Сладкий аромат оглушил его.
Он рухнул во что‑то мягкое и тёплое, не выпуская из рук верёвку с шарами. Те замерли над головой. Продавец зажмурил глаза, решив не открывать их ни за что. Он понял, что сидит в торте — и это оказалось правдой. Вокруг царило царство шоколада, гранатов, крема, сахарной пудры и варенья.
Младший кондитер констатировал гибель торта. Воцарилась тишина. Сердце продавца колотилось, он задыхался от страха, крепко зажмурив глаза. Но старший кондитер заметил, что гости уже съели второе блюдо, а через двадцать минут нужно подавать торт. Разноцветные шары и ошарашенное лицо продавца могли стать оригинальным украшением. Кондитер распорядился принести крем.
Три кондитера и двадцать поварят облепили продавца кремом. Он сидел с закрытыми глазами, не видя ничего вокруг. Вскоре от него осталась лишь голова, расписанная маргаритками, а остальное скрылось под белоснежным кремом с розовым оттенком. Над ним по‑прежнему висели шары — зрелище получилось весьма эффектным.
Затем главный кондитер потребовал цукаты, которыми украсили торт. Оставалось лишь слегка подрумянить его в печи, что ужаснуло продавца. Но тут вбежал слуга с известием: гости ждут десерт. Продавец чуть приоткрыл глаза.
Шестеро слуг подняли огромное блюдо с тортом и понесли его в зал. Продавец слышал, как поварята хохочут над ним. Проходя по широкой лестнице, он снова зажмурился. В зале царили шум, смех и аплодисменты — завтрак удался.
Когда торт поставили на стол, продавец открыл глаза и увидел Трёх Толстяков. Их невероятная полнота поразила его — он даже разинул рот. Быстро взяв себя в руки, он постарался не подавать признаков жизни. Постепенно удивление утихло, и он смог закрыть рот, хотя глаза по‑прежнему были широко раскрыты.
Толстяки восседали на почётных местах, возвышаясь над остальными. Они ели больше всех. Один из них, увлёкшись, начал жевать салфетку, а затем переключился на ухо Третьего Толстяка, напоминавшее вареник. Гости смеялись. Когда объявили о подаче торта, все оживились.
Продавец боялся, что его съедят. В этот момент часы пробили два. Первый Толстяк сообщил: через час на Площади Суда начнётся казнь. Однако выяснилось, что сегодня казнить Просперо не будут. Государственный канцлер пояснил: оружейнику сохранили жизнь, чтобы выведать планы мятежников и имена заговорщиков.
Просперо содержался в железной клетке во дворце, в зверинце наследника Тутти. Гости так заинтересовались новостью, что забыли о торте. Было решено привести Просперо, чтобы все могли рассмотреть его вблизи — предполагалось, что гости будут есть торт и наблюдать за пленником. Продавец вновь ощутил страх.
Государственный канцлер вышел, слуги склонились в поклоне, а пирующие притихли. Второй Толстяк заметил, что Просперо — страшный и сильный человек, а ненависть пылает в его глазах. Секретарь Государственного совета описал пленника: огромная голова, рыжие волосы, словно объятые пламенем. Когда речь зашла о Просперо, Толстяки перестали есть, шутить и смеяться. Многие гости выразили недовольство идеей увидеть пленника.
В зале воцарилась гробовая тишина. Толстяки инстинктивно попытались спрятаться друг за друга. В этот момент в помещение ввели оружейника Просперо в сопровождении государственного канцлера и гвардейцев. Звяканье цепей сопровождало каждое движение закованного пленника. Просперо подвели к столу — он остановился в нескольких шагах от правителей, опустив голову. Его бледное лицо было испачкано запекшейся кровью на лбу и висках.
Когда Просперо поднял взгляд на Толстяков, присутствующие вблизи невольно отшатнулись. Один из гостей, не выдержав напряжения, упал в обморок, уткнувшись лицом в кисель. Часть собравшихся устремилась к выходу — внимание всех переключилось с торта на пленника.
Просперо поинтересовался, чего от него хотят. Первый Толстяк, собравшись с духом, объяснил, что им хотелось увидеть пленника лично, и спросил, осознаёт ли тот, в чьих руках находится.
Оружейник ответил, что ему противно даже смотреть на правителей. Толстяки пригрозили казнью, но Просперо остался невозмутим — он заявил, что у народа сотни тысяч голов, и все их не отрубить. Правители сообщили о предстоящей казни на Площади Суда, слегка улыбнувшись. Просперо парировал, что их разум заплыл жиром, из‑за чего они не видят истинного положения дел в стране.
Второй Толстяк потребовал разъяснений. Просперо посоветовал спросить министров, которые в курсе происходящего. Все насторожились, а министры беспокойно забарабанили пальцами по тарелкам. Оружейник начал перечислять: крестьяне, добывающие хлеб тяжким трудом, восстают против помещиков, сжигая их дворцы; рудокопы отказываются добывать уголь для богачей; рабочие ломают машины; матросы выбрасывают грузы в море; солдаты не желают служить; учёные, чиновники, актёры и судьи переходят на сторону народа. К борьбе присоединяются все обездоленные — калеки, сироты и нищие.
Государственный канцлер попытался прервать речь, но Просперо продолжил: он пятнадцать лет учил народ ненавидеть Толстяков, и теперь их власть близится к концу. Правители решили вернуть пленника в клетку до поимки гимнаста Тибула — тогда их казнят вместе. Просперо замолчал, опустив голову.
Толстяки настаивали на своём могуществе: Первый владел хлебом, Второй — углём, Третий — всем железом страны. Они утверждали, что богаче всех и могут купить что угодно за золото. Обжоры, воодушевлённые словами правителей, потребовали вновь заключить Просперо в клетку.
После увода пленника Первый Толстяк объявил о продолжении трапезы и подаче торта. Продавец воздушных шаров осознал, что его положение стало критическим. Все взгляды устремились на него, и он закрыл глаза. Гости веселились, разглядывая шары и самого продавца. Начались предположения о содержимом «чучела» — кто‑то говорил о конфетах, кто‑то о шампанском внутри. Один из присутствующих предложил отрезать «голову», чтобы проверить, но продавец невольно вскрикнул, заставив любопытных отпрянуть.
В этот момент из галереи раздался громкий плач. Все прислушались, особенно встревожились Толстяки и государственный канцлер. Оказалось, что плачет наследник Тутти. Правители побледнели от страха. Канцлер, слуги и министры поспешили в галерею. В зале начались перешёптывания.
Вскоре Тутти вбежал в зал, рыдая и выкрикивая неразборчивые слова. Продавец опасался, что мальчик заметит его, но наследник даже не взглянул на торт и шары. Толстяки стали выяснять причину слёз.
Двенадцатилетний Тутти, воспитывавшийся во дворце как маленький принц, был глубоко обижен. Его кукла пострадала от рук гвардейцев — они изрезали её саблями. Наследник снова разрыдался, а Толстяки возмутились. Государственный канцлер схватился за голову. Правители приказали прекратить торжество, собрать совет и отложить все дела. Они потребовали отменить казнь, объявив о произошедшей во дворце измене.
Поднялся переполох — со всех сторон к дворцу устремились судьи, палачи и советники. Толпе на Площади Суда сообщили о переносе казни. Торт с продавцом вынесли из зала.
Вокруг Тутти собрались придворные, выслушивая его рассказ. Мальчик поведал, что играл с куклой в парке, когда появились двенадцать гвардейцев. Они оскорбили наследника, назвав «волчонком», и напали на куклу, выкрикивая угрозы в адрес Толстяков. Затем гвардейцы убежали, провозглашая здравицы Просперо и Тибулу и призывая свергнуть правителей.
Придворные возмутились, почему стража не остановила нарушителей. Воспитатель пояснил, что стражники лишь махали шляпами, прощаясь с гвардейцами и обещая, что скоро все войска перейдут на их сторону.
Во дворце объявили тревогу. Дворцовая гвардия заняла посты во дворце, парке, на мостах и у городских ворот. Гости разъехались, а государственный совет собрался на экстренное совещание. Толстяки взвесились, но, несмотря на волнение, не потеряли ни грамма веса.
Испорченную куклу наследника нашли в парке — она была безнадёжно повреждена. Тутти не мог успокоиться, обнимая поломанную игрушку. Кукла, ростом с девочку, была искусно сделана и выглядела как живая. Её платье было изорвано, на груди зияли дыры от сабельных ударов. Ещё час назад она могла сидеть, стоять, улыбаться и танцевать, но теперь сломанная пружина хрипела в её груди.
На совещании государственный канцлер заявил о необходимости восстановить куклу. Министры предлагали купить новую, но Тутти настаивал на воскрешении именно этой. Тогда вспомнили о докторе Гаспаре Арнери, известном своими удивительными умениями. Было решено, что он сможет починить куклу наследника.
Государственный совет единодушно поддержал идею. Был составлен приказ, предписывающий доктору восстановить повреждённую куклу к следующему дню. В документе указывалось, что в случае успешного выполнения задания доктор получит любую награду по своему выбору, а в противном случае его ждёт суровое наказание. Приказ подписали канцлер и скрепили государственной печатью.
Капитан дворцовой гвардии с двумя гвардейцами отправился в город, чтобы передать приказ доктору. За ними следовала карета, где дворцовый чиновник бережно держал куклу на коленях.
Тутти перестал плакать, поверив, что завтра получит восстановленную куклу. День во дворце прошёл в тревожном ожидании.
Продавца воздушных шаров вернули в кондитерскую. Слуга, несший торт, поскользнулся на апельсиновой корке, упал на кафельный пол, и вместе с блюдом на пол рухнул продавец. Блюдо разбилось, крем разлетелся во все стороны. Слуга поспешно скрылся, а вокруг продавца, сидящего среди осколков в луже малинового сиропа и крема, суетились и кричали поварята.
Увидев, что в помещении только поварята, продавец решил действовать. Он сообщил, что устал от приключений и хочет покинуть дворец. Поварята прекратили смех, и продавец спросил, могут ли они помочь ему бежать. Один из них согласился, предложив в обмен чудесные шары.
Поваренок объяснил, что главный кондитер занят в кладовой, развешивая продукты для вечернего чая, поэтому нужно успеть до его возвращения. Он подошёл к большой медной кастрюле на кафельном кубе, поднял крышку и предложил продавцу залезть внутрь. Тот удивился, но поваренок заверил, что это лучший способ бегства. Кастрюля была настолько большой, что вместила бы и более крупного человека. Заглянув внутрь, продавец увидел чёрную пропасть, напоминающую колодец.
Попрощавшись с поварятами, продавец раздал им шары и залез в кастрюлю. Поваренок захлопнул крышку. Поварята выбежали в парк играть с шарами, но в этот момент в окнах кондитерской появились три кондитера, потребовавшие их вернуться.
От испуга поварята выпустили верёвочки, и шары улетели в небо. Ошеломлённые, они остались внизу, задрав головы в белых колпаках, наблюдая за улетающими шарами.
Глава пятая. Негр и капустная голова
Тревожная ночь доктора Гаспара Арнери завершилась неожиданным появлением гимнаста Тибула из камина. До рассвета они оставались вдвоём в кабинете доктора; чем именно занимались — оставалось тайной. В это время экономка тетушка Ганимед крепко спала.
На следующий день, пока во Дворце Трёх Толстяков разворачивались драматические события с продавцом воздушных шаров и повреждённой куклой наследника Тутти, с тетушкой Ганимед приключилась неприятная история. Она выпустила мышь из мышеловки, и та за ночь уничтожила целый фунт мармелада. Ранее, в ночь с пятницы на субботу, экономка случайно опрокинула стакан с гвоздикой, отчего та приобрела запах валерьяновых капель.
Ранним утром тетушка обнаружила попавшуюся в мышеловку мышь. Та сидела с равнодушным видом, хотя, вероятно, лишь притворялась. Экономка поставила мышеловку на видное место в назидание грызуну, чтобы в следующий раз он не покушался на мармелад.
Одевшись, тетушка Ганимед направилась в мастерскую доктора Гаспара, намереваясь поделиться с ним историей о мыши. В руках она держала мышеловку. За дверью мастерской слышалось движение — похоже, доктор не ложился спать. После стука в дверь доктор что‑то ответил, но его слова остались неразборчивыми.
Когда дверь открылась, на пороге стоял доктор Гаспар. В помещении ощущался запах чего‑то жжёного — вероятно, ночью доктор занимался научными экспериментами. Поздоровавшись с экономкой, он увидел поднятую ею мышеловку с мышью. Доктор остался доволен.
Тетушка подошла к окну, чтобы показать мышеловку, и тут заметила негра в красных штанишках, сидящего на ящике возле окна. Он курил трубку. От неожиданности тетушка Ганимед вскрикнула, закружилась и раскинула руки. В результате неловкого движения она задела мышеловку — задвижка открылась, и мышь исчезла.
Негр громко смеялся, трубка прыгала у него в зубах, а доктор тоже не смог сдержать смеха — его очки запрыгали на носу. Тетушка Ганимед поспешно выбежала из комнаты, а доктор последовал за ней, пытаясь успокоить. Он объяснил, что проводит различные опыты, и в его мастерской можно увидеть не только негра, но и слона. Затем напомнил экономке о необходимости приготовить завтрак для него и гостя.
Во время приготовления яичницы тетушка Ганимед плакала. Негр с аппетитом ел завтрак, а экономка принимала валерьяновые капли. Позже она увидела, как доктор Гаспар шёл по улице в сопровождении негра. От потрясения тетушка зажмурилась и опустилась на пол, где находилась кошка. Животное от испуга начало издавать странные звуки, что окончательно вывело экономку из себя — она наказала кошку. Тем временем мышь пробралась из мастерской доктора в комод тетушки Ганимед и принялась поедать её миндальные коржики.
Доктор проживал на улице Тени. Если свернуть с неё налево, можно было попасть в переулок имени Вдовы Лизаветы. Оттуда, пересекая улицу с дубом, разбитым молнией, через пять минут можно было добраться до Четырнадцатого Рынка. Именно туда направились доктор и негр.
Поднялся ветер, и расклейщик афиш с трудом прикреплял к забору объявление о празднествах, которые правительство Трёх Толстяков устраивало для народа. В афише обещали зрелища, развлечения и спектакли. Доктор Гаспар сразу понял скрытый смысл: на Площади Суда должна была состояться казнь мятежников. Три Толстяка стремились обмануть народ, опасаясь, что люди разрушат плахи и убьют палачей, чтобы освободить осуждённых.
Прибыв на рыночную площадь, доктор и негр увидели толпы людей у балаганов. Среди собравшихся не было богатых горожан. Лица бедняков выглядели хмурыми — все предчувствовали недоброе. Кто‑то предложил отправиться на Площадь Суда, но у людей не имелось оружия, а площадь окружали тройные кольца гвардейцев. Люди понимали: скоро солдаты присоединятся к их стороне. В толпе рассказывали историю о гвардейце, застрелившем своего офицера, чтобы спасти Тибула. Все гадали, где сейчас находится гимнаст и удалось ли ему скрыться.
Стало известно, что гвардейцы всю ночь поджигали рабочие кварталы, пытаясь отыскать Тибула. Доктор и негр подошли к балаганам, где представление ещё не началось — актёры готовились к спектаклю. Внезапно занавески раздвинулись, и оттуда показался испанец с топорщащимися усами и вращающимся глазом. Он славился меткой стрельбой из пистолета. Увидев негра, испанец попытался заговорить с ним, но тот молчал. Испанец похвастался, что получил десять золотых монет.
Приняв негра за актёра, испанец таинственным шёпотом позвал его за занавеску и раскрыл секрет: Три Толстяка наняли сотню актёров, чтобы те восхваляли власть богачей и осуждали мятежников — Просперо и Тибула. Фокусникам, актёрам и клоунам выдали деньги. На вопрос доктора, все ли актёры согласились на сотрудничество, испанец ответил, что отказавшихся арестовали.
Негр в гневе плюнул. В этот момент заиграла музыка, и представление началось. Толпа пришла в движение. На сцену вышел клоун и начал речь, прервавшись для установления тишины. Затем он продолжил, поздравляя собравшихся с предстоящей казнью мятежников.
Его речь прервалась внезапно: в клоуна запустили лепёшкой, которая залепила ему рот. Он замахал руками, поморщился и скрылся за перегородкой. Музыка зазвучала громче, пытаясь заглушить шум толпы.
Актёры постарались сделать вид, что ничего не произошло. Из‑за занавески вышел директор в высокой шляпе и попросил тишины. Когда внимание публики немного восстановилось, объявили о выступлении силача Лапитупы. Загремел оркестр, занавес раскрылся, и на подмостки вышел силач в розовом трико. Его мускулы перекатывались под кожей. Прислужники принесли гири и бросили их на подмостки с такой силой, что едва не проломили доски. По рынку прокатился гул.
Силач продемонстрировал своё мастерство: взяв в каждую руку по гире, он подкинул их, ловко поймал и с размаху ударил одну о другую — посыпались искры. В этот момент он произнёс сравнение: так, по его словам, Три Толстяка разобьют лбы Просперо и Тибулу. Было очевидно, что силач действовал не по собственной воле — его подкупили золотом правители. Произнеся эти слова, он сам рассмеялся, уверенный в своей безопасности: никто, как ему казалось, не осмелится бросить в него лепёшку.
Однако внезапно раздался голос негра, который уже поставил ногу на ступеньку подмостков. Спокойно и сурово негр обратился к силачу с вопросом о том, кто он такой. Силач бросил гири и подбоченился, а негр поднялся на сцену. Он заявил, что, несмотря на физическую силу, силач проявляет подлость. Негр спросил, какое право тот имеет издеваться над народом, напомнив, что сам силач — сын молотобойца, чей отец до сих пор трудится на заводе. Также он упомянул, что его сестра, прачка Эли, стирает бельё богачей — и, возможно, её вчера застрелили гвардейцы, в то время как он сам стал предателем.
Силач оказался в замешательстве — слова негра застали его врасплох. Тогда негр громко приказал ему уйти. Силач пришёл в себя, сжал кулаки, его лицо побагровело. Он возразил, что негр не вправе ему приказывать, поскольку не знает его. Негр начал отсчёт, давая силачу время покинуть сцену. Толпа замерла в ожидании: негр выглядел менее внушительно, чем силач, но в его решимости и строгости никто не сомневался — если начнётся драка, победа будет за ним.
Вскоре силач исчез со сцены, хотя многие зрители зажмурили глаза, не веря в происходящее. Негр поднял руки и провозгласил, что именно так народ прогонит Трёх Толстяков. Толпа пришла в восторг, люди начали хлопать в ладоши. Лишь доктор Гаспар оставался недоволен — он лишь качал головой. Зрители гадали, кто этот негр, ведь прежде его никто не видел.
Внезапно сквозь толпу протиснулся оборванец. Доктор Гаспар узнал в нём вчерашнего нищего. Тот заявил, что всех обманывают: негр — такой же актёр, как и силач Лапитул, и он тоже получил деньги от Трёх Толстяков. Негр сжал кулаки, а восторг толпы сменился гневом — теперь его называли негодяем и предателем. Доктор Гаспар попытался что‑то сказать, желая удержать людей от расправы, но было уже поздно: дюжина человек взбежала на подмостки. Какая‑то старуха крикнула, чтобы негра избили. Однако негр сохранял спокойствие и протянул руку.
Наступила тишина, и в этой тишине негр признался, что он — гимнаст Тибул. Это вызвало замешательство: кольцо нападавших распалось, сотни людей застыли в изумлении. Кто‑то спросил, почему он чёрный. Негр указал на доктора и с улыбкой посоветовал спросить у него.
В этот момент на площади появились три всадника и карета. Это был капитан дворцовой гвардии граф Бонавентура в сопровождении двух гвардейцев. В карете находился чиновник со сломанной куклой наследника Тутти. Они разыскивали доктора Гаспара. Увидев гвардейцев, несколько человек перемахнули через забор. Чёрная карета остановилась, всадники окружили её. Капитан Бонавентура, обладавший грозным голосом, приподнялся на стременах и спросил, где находится дом доктора Гаспара Арнери. Какая‑то старуха махнула рукой в неопределённом направлении. Капитан переспросил, и тогда доктор объявил, что он здесь.
Люди расступились, доктор подошёл к карете, дверцы которой уже были открыты. Его усадили в карету и повезли домой, чтобы там объяснить суть дела. Через минуту все скрылись за углом — никто из них не увидел гимнаста Тибула.
Тем временем силач высунул голову из‑за барьера и пригрозил Тибулу огромным кулаком, заявив, что догонит гвардейцев и сообщит им о местонахождении гимнаста. С этими словами он полез через барьер, который тут же сломался. Силач растолкал людей и бросился вдогонку за каретой, размахивая руками и крича, что нашёл Тибула.
К нему присоединился испанец, державший в руках пистолет. Он прыгал на подмостках и кричал, что Тибула необходимо выдать гвардейцам, иначе всем грозит беда. Директор балагана поддержал его. Однако толпа заслонила Тибула. Вскоре на площади появился силач, не сумевший догнать карету. Он устремился прямо к Тибулу.
Испанец спрыгнул с подмостков, выхватил второй пистолет, а директор балагана размахивал кругом для дрессировки собак и ковылял следом. Испанец взвёл курок. Тибул понял, что нужно бежать: толпа расступилась, и через минуту его уже не было на площади. Перепрыгнув через забор, он оказался в огороде и выглянул в щель. Увидев, что силач, испанец и директор бегут к огороду, Тибул рассмеялся. Он приготовился к нападению, стоя на рыхлой чёрной земле.
Ветер шевелил листья, хотя небо оставалось чистым и синим. Сражение началось. Все трое приблизились к забору. Силач спросил, здесь ли Тибул, но ответа не получил. Тогда испанец потребовал, чтобы гимнаст сдался, утверждая, что он лучший стрелок в стране и держит в руках два пистолета. У Тибула оружия не было — он нагнулся, сорвал капустную головку и метнул её в живот директору. Затем последовали ещё два броска.
Противники растерялись. Тибул нагнулся за четвёртой головкой, но не смог её оторвать — и вдруг она заговорила человеческим голосом. Оказалось, что это продавец воздушных шаров: он бежал из Дворца Трёх Толстяков, попав в подземный ход, начало которого находилось в кастрюле. Тибул не верил своим ушам — он наклонился и внимательно посмотрел. Продавец выглядывал из земли, окружённый мокрыми комьями. Он рассказал, что отдал поварятам свои воздушные шары, и те помогли ему выбраться.
В это время высоко в небе летел маленький оранжевый шар — его выпустили поварята. Трое противников, стоявших за забором и обдумывавших план действий, заметили шар и забыли обо всём остальном. Испанец решил попасть в него, а силач и директор пришли в негодование: их главной задачей было захватить Тибула, а не охотиться за шаром. Однако шар оказался слишком заманчивой целью для испанца. Пока тот целился, Тибул вытащил продавца из земли.
На месте, где находился продавец, осталась чёрная дыра, в которую тут же посыпалась земля. В этот момент испанец выстрелил — но попал не в шар, а в высокую шляпу своего директора. Тибул выбежал из огорода, перепрыгнув через противоположный забор. Зелёная шляпа упала, испанец сконфузился: его репутация лучшего стрелка была подорвана, а уважение директора утрачено.
Директор пришёл в ярость: он с размаху надел бумажный круг на голову испанца. Круг разорвался, и голова испанца оказалась в зубчатом бумажном воротнике. Выстрел всполошил окрестных собак — одна из них выскочила и бросилась на силача. Все трое обратились в бегство.
Продавец остался один. Он взобрался на забор и огляделся. Он увидел, как трое преследователей скатились под зелёный откос. Силача укусила собака — он прыгал на одной ноге. Директор взобрался на дерево, а испанец стрелял в собаку, но каждый раз попадал в огородное чучело.
Собака стояла спокойно — видно было, что после укуса она больше не собиралась нападать. Она виляла хвостом, улыбалась, свесив блестящий язык.
Глава шестая. Непредвиденное обстоятельство
Тибул, отвечая на вопрос о своём преображении в негра, предложил обратиться за разъяснениями к доктору Гаспару Арнери. Впрочем, причина была и без того очевидна. После того как Тибул скрылся с поля боя, за ним началась настоящая охота: гвардейцы прочёсывали рабочие кварталы, поджигая дома. Найдя убежище в доме доктора, Тибул по‑прежнему находился в опасности — его слишком хорошо знали в лицо.
Любой зажиточный горожанин или лавочник, будучи сторонником Трёх Толстяков, мог донести на доктора за укрывательство мятежника. В ту ночь, когда Тибул переступил порог его дома, доктор сразу понял: необходимо изменить внешность гостя. При внимательном рассмотрении доктор отметил, что Тибул обладает поистине великанской статью — мощная грудная клетка, широкие плечи, белоснежные зубы и густые курчавые волосы. При ином цвете кожи он вполне мог сойти за североамериканского негра.
Доктор Гаспар Арнери, человек энциклопедических знаний и добродушного нрава, решил помочь Тибулу. Несмотря на серьёзность натуры и преданность науке, он порой находил время для забав: мастерил переводные картинки, игрушки, новые краски и музыкальные инструменты для воспитанников приюта.
Для преображения Тибула доктор приготовил два флакона. В первом находилась бесцветная жидкость, которая под воздействием сухого воздуха окрашивала кожу в глубокий чёрный цвет. Второй содержал эссенцию, способную удалить это окрашивание. Тибул нанёс состав из первого флакона, а затем сшил себе трико из разноцветных треугольников. Уже через час его кожа приобрела насыщенный тёмный оттенок. Именно в этот момент в комнату вошла тетушка Ганимед со своей мышью.
Тем временем капитан Бонавентура увёз доктора Гаспара с рыночной площади в чёрной карете дворцового чиновника. Экипаж мчался с такой скоростью, что силач Лапитул не смог его настигнуть. Внутри кареты царил полумрак. Доктор заметил, что рядом с ним сидит чиновник, держащий на коленях ребёнка. Оба хранили молчание. Когда глаза доктора привыкли к темноте, он смог разглядеть длинный нос чиновника и бледное, печальное лицо девочки в нарядном платье.
Доктор предположил, что ребёнок болен, и поинтересовался у чиновника, не требуется ли медицинская помощь. Чиновник подтвердил необходимость вмешательства доктора. Размышляя над ситуацией, Гаспар пришёл к выводу, что девочка, судя по богатому наряду и сопровождению гвардейца, должна быть особой знатного происхождения — возможно, племянницей Трёх Толстяков или гостьей наследника Тутти.
Попытки доктора выяснить характер болезни девочки не принесли результата. Чиновник лишь повторял, что у ребёнка «дыра в груди». Когда доктор предположил, что речь идёт о проблемах с лёгкими, чиновник неожиданно уточнил: это не девочка, а кукла.
Карета подъехала к дому доктора. Чиновник и капитан гвардии внесли в мастерскую куклу. Доктор недоумевал, какие услуги он может оказать механическому созданию. Чиновник вручил ему приказ Государственного совета Трёх Толстяков. Прочитав документ, доктор заметно встревожился.
Чиновник настаивал: кукла должна быть восстановлена к завтрашнему утру. Доктор, разводя руками, объяснял, что ему необходимо изучить механизм, определить характер повреждений и изготовить новые детали — на это потребуется значительно больше времени. Он предупреждал, что его искусство может оказаться бессильным перед столь сложной задачей.
Однако чиновник оставался непреклонным. Горе наследника Тутти слишком велико, медлить нельзя — кукла обязана «воскреснуть» к назначенному сроку. Такова воля Трёх Толстяков: завтра доктор должен принести исправленную куклу во дворец. Попытки доктора возразить были проигнорированы.
После отъезда чиновников тетушка Ганимед, едва успевшая скрыться от их глаз, заперлась в своей комнате. Там, в углу, беззаботно потрескивала мышь. Доктор, проводив гостей, нашёл экономку и строго предупредил: предстоят ночные работы, и никто не должен его беспокоить. Тетушка, ворча о странных временах, решила успокоить себя написанием письма племяннице, стараясь не издавать ни звука.
Спустя час тетушка всё ещё писала, подробно описывая утренние события: появление «негра» в мастерской и удивительную куклу, неотличимую от живой девочки. Её волновал вопрос о местонахождении Тибула — и это беспокойство разделял доктор, трудясь над куклой. Он досадовал на неосторожность гимнаста, выдавшего себя на Четырнадцатом рынке.
Доктор пребывал в глубоком расстройстве. Его тревожили судьба Тибула, состояние куклы и воспоминания о десяти плахах на Площади Суда. Он не знал, что казнь отменена, и недоумевал, откуда у куклы столь серьёзные повреждения. Догадка о том, что её искололи саблей, не давала покоя, но он не мог представить, кто осмелился на такое. Мысль о том, что это могли сделать гвардейцы, даже не приходила ему в голову.
Рассматривая головку куклы, освещённую солнцем, доктор вдруг осознал: он уже видел это лицо. Перед его мысленным взором возникла живая девочка — она улыбалась, строила рожицы, смотрела внимательно и грустно. Доктор внимательно изучал кудрявую головку, восхищаясь мастерством создателя. Кукла выглядела настолько реалистично, что казалась превращённой в механизм девочкой. Особенно знакомыми казались поворот головы и взгляд.
Не выдержав, доктор громко спросил, как зовут куклу. Ответа не последовало — механизм был повреждён. Доктор осознал: нужно вернуть кукле голос и починить её «сердце». Оценив внешний вид, он предположил, что кукле можно дать двенадцать лет. Времени на раздумья не оставалось — пора было приступать к работе.
Тетушка Ганимед закончила письмо, но скука быстро сменилась любопытством. Тихо подкравшись к двери мастерской, она попыталась заглянуть в щель, но дверь была заперта. Вскоре появился доктор — расстроенный и задумчивый. Не обратив внимания на присутствие экономки, он приказал вызвать извозчика: предстояло отправиться во дворец Трёх Толстяков.
Объясняя ситуацию, доктор рассказал, что ему поручили восстановить куклу наследника Тутти, у которой сломан механизм. Главная проблема заключалась в треснувшем зубчатом колесе. Хотя у доктора имелся подходящий металл для изготовления новой детали, на работу требовалось не менее двух дней. Однако кукла должна быть готова к завтрашнему утру — в противном случае доктора ждала суровая кара.
Тетушка Ганимед едва сдерживала слёзы, предложив попробовать заменить колесо другим. Доктор лишь печально махнул рукой — все попытки оказались тщетными. Через несколько минут у дома остановилась крытая пролётка. Доктор, усадив рядом с собой куклу, отправился во дворец, чтобы сообщить: к завтрашнему утру кукла не будет готова.
Тетушка Ганимед в отчаянии кусала передник, пока не испугалась, что голова отвалится от качания.
Глава седьмая. Ночь странной куклы
Ветер пронзительно свистел, обдавая доктора Гаспара холодом. Чтобы защититься от пронизывающего потока воздуха, доктор поднял воротник и повернулся спиной к ветру. Тем временем стихия развлекалась со звёздами: то словно задувала их, то катила по небосводу, то прятала в чёрные треугольники крыш. Когда эта игра наскучила ветру, он сотворил тучи. А после того как тучи рассеялись, воздух резко похолодел.
Доктор плотнее закутался в плащ, частью которого укрыл и куклу. Внезапно он забеспокоился и стал торопить кучера — ощущение тревоги нарастало. Вокруг царили темнота, пустота и гнетущая напряжённость. Лишь в нескольких окнах мерцали огоньки — большинство домов были наглухо закрыты ставнями. Жители замерли в ожидании неминуемых потрясений.
Этот вечер казался исполненным необъяснимой тревоги и странностей. Доктор избегал смотреть на куклу, опасаясь, что в темноте её глаза вдруг загорятся. Он пытался успокоить себя мыслью, что это лишь игра нервов. На самом деле вечер был самым обычным, на улицах встречалось немало прохожих. Доктор лишь мечтал как можно скорее добраться до Дворца Трёх Толстяков.
Стремясь отвлечься от нарастающего страха, доктор решил уснуть. Он надвинул шляпу на глаза и принялся считать до ста, но это не принесло облегчения. Тогда он переключился на мысленный подсчёт слонов — считалось, что во сне время течёт быстрее. В грёзах доктор уже достиг дворца и предстал перед судом Трёх Толстяков.
В его сновидении каждый из правителей держал за руку куклу и отказывался выслушивать объяснения. Они обвиняли доктора в невыполнении приказа и требовали сурового наказания: ему предстояло пройти по проволоке над Площадью Звёзд без очков. Доктор умолял о пощаде, тревожась за судьбу куклы.
Он уверял, что умеет падать — однажды он уже падал вместе с башней у городских ворот, — но кукла не выдержит и разобьётся вдребезги. Он силился вспомнить имя живой девочки, так похожей на куклу, но Толстяки непреклонно кричали, что прощения не будет. Резкий крик вырвал доктора из сна. Кто‑то громко кричал прямо над его ухом. Доктор окончательно проснулся: вокруг стояла глубокая ночь.
Экипаж замер, окружённый тёмными фигурами, которые размахивали фонарями и громко перекликались. Доктор не мог понять, где он находится и кто эти люди. Одна из фигур приблизилась, подняла фонарь и осветила его. Это были гвардейцы, которые сообщили: по приказу Трёх Толстяков никто не вправе приближаться ко дворцу ближе чем на километр. В городе бушуют волнения, дальнейшее движение запрещено.
Доктор ощутил прилив возмущения, но гвардеец, назвавшийся капитаном Церепом, настаивал: экипаж должен повернуть назад, поскольку дальше путь закрыт. Доктора охватила тревога, однако он всё ещё надеялся, что, назвав себя и объяснив цель поездки, получит разрешение продолжить путь. Он представился, но в ответ раздался смех. Начальник караула заявил, что в столь неспокойное время у них нет настроения для шуток.
Доктор повторил своё имя, уже с негодованием. Он подчеркнул, что доктор Гаспар Арнери не имеет привычки бродить по ночам, а сейчас занят восстановлением куклы наследника Тутти. Он пригрозил, что готов арестовать любого, кто осмелится прикрываться его именем. Возмущение доктора достигло предела, когда он понял, что ему не верят.
Решив доказать свою правоту, доктор потянулся за куклой, но обнаружил, что она исчезла. Вероятно, пока он спал, кукла выпала из экипажа. Доктор ощутил ледяной ужас, на мгновение усомнившись, не продолжает ли он спать. Однако реальность была неумолима. Начальник караула велел экипажу отправляться обратно. Доктору пришлось подчиниться — кучер развернул лошадей.
Подавленный, доктор отправился в обратный путь. Не выдержав, он заплакал: он потерял куклу, а с ним обошлись с неприкрытой грубостью. Слёзы затуманили очки, лишив его возможности видеть. Кучер гнал лошадей, пока доктор предавался отчаянию. Спустя десять минут к нему вернулась привычная рассудительность.
Он рассудил, что на дороге мало прохожих и, возможно, никто ещё не проходил этим путём. Значит, есть шанс отыскать куклу. Доктор приказал кучеру замедлить ход и внимательно осматривать дорогу. Кучер старался изо всех сил, его глаза хорошо различали предметы в темноте, но розовое платье куклы так и не появилось в поле зрения.
Вскоре доктор осознал: куклу наверняка подобрали, и поиски бессмысленны. Снова на грани слёз, он сидел, опустив голову, раскачиваясь от горя. Он даже вообразил, что уснул, а кукла ожила и убежала — хотя это никак не уменьшало его вины перед Тремя Толстяками.
Внезапно доктор ощутил голод — он не обедал в этот день. Он потребовал, чтобы кучер отвёз его в ближайший трактир. Голод немного успокоил доктора, но, колеся по тёмным улицам, они обнаружили, что все заведения закрыты. Богатые горожане переживали тревожную ночь: двери были укреплены новыми засовами, входы загораживали комоды и шкафы.
Люди не спали, ожидая возможного нападения. Страшная ночь опустилась на зажиточных жителей, уверенных, что народ может восстать в любой момент. По городу уже распространились слухи о мятежных гвардейцах, исколовших куклу.
Доктор Гаспар утратил надежду найти еду и место для отдыха. Вдруг он уловил аромат жаркого. В тот же миг кучер заметил вдали свет. Доктор вознамерился, что это трактир, но, приблизившись, они увидели на пустыре несколько домишек и фургон, дверь которого была приоткрыта. Кучер отправился на разведку, а доктор, вдыхая аппетитный запах, ожидал.
Кучер постучал, дверь открылась. На пороге стоял человек. Кучер осведомился, кому принадлежит фургон. Хозяин ответил, что это балаганчик дядюшки Бризака. Внезапно он оживился, замахал руками и пригласил доктора внутрь. Так доктор, кучер и даже лошадь нашли приют, ужин и отдых.
В фургоне обитала бродячая труппа дядюшки Бризака, дававшая представления на рыночных площадях. Здесь выступал канатоходец Тибул, но теперь балаганчик опустел — гимнаст покинул его. Доктор Гаспар не стал рассказывать о судьбе Тибула или о кукле наследника Тутти.
Доктора усадили на большой турецкий барабан. Фургон состоял из нескольких отсеков, разделённых холщовыми перегородками. Поскольку было поздно, обитатели балаганчика уже спали. Дверь открыл старый клоун Август, дежуривший в ту ночь. Именно он готовил ужин, когда доктор подъехал к фургону.
Доктор сидел на барабане, осматривая помещение. На ящике горела керосиновая лампа, на стенах висели обручи, бичи с металлическими ручками, костюмы, расшитые цветами и звёздами. Со стен смотрели маски — у некоторых торчали рога, одна имела огромные уши. В углу находилась клетка с маленьким загадочным зверьком.
У стены стоял длинный деревянный стол, над которым висели зеркальца, возле каждого из которых была приклеена свеча. Свечи не горели. На столе лежали коробки, кисточки, краски и парики. Клоун пояснил, что они спасались от гвардейцев. Он рассказал, что Тибул был их актёром, а теперь гвардейцы, полагая, что труппа укрыла его, пытаются схватить их.
Сами артисты не знали, где находится Тибул. Клоун вздохнул, покачал седой головой и вспомнил случай, произошедший на Рынке Бачачьей Печёнки в прошлом году. Доктор погрузился в воспоминания, ощутив странное волнение. Он вспомнил, как девочка пела песенку о пироге во время представления.
Знатная дама, услышав её, оскорбилась и приказала своим носатым слугам выдрать девочку за уши. Доктор вступился и прогнал слуг. Позже девочка сказала, что если бы слуги знатной дамы тогда выдрали её за уши, она не смогла бы жить дальше. Доктор спас её, и она никогда не забывала об этом.
Доктор спросил, где сейчас девочка. Волнение охватило его. Старый клоун подошёл к перегородке и позвал её по странному имени. Через несколько минут появилась девочка по имени Суок. Она смотрела на доктора лукаво, её серые глаза блестели. Доктор замер: перед ним стояла кукла наследника Тутти. А пока не забываем подписаться на наш канал. Ставим лайк! Спасибо!
Прочитать первую часть можно тут: https://dzen.ru/a/aX79BxW0z0QM2Pt4
Прочитать третью часть можно здесь: https://dzen.ru/a/aX9LFQruuSxU47sg