Первого февраля 1814 года в 175 километрах от Парижа, в местечке с романтичным названием Ла-Ротьер, произошло событие, которое заставило всю Европу выдохнуть облачко пара на морозном воздухе и сказать: «Ага, значит, его всё-таки можно бить и дома». Это была битва, в которой смешались в кучу кони, люди, грязь, мокрый снег и амбиции нескольких императоров.
Наполеон Бонапарт, этот корсиканский гений, привыкший перекраивать карту мира ножницами своей воли, оказался в ситуации, которую в шахматах называют цугцвангом, а в жизни — «приплыли». Еще вчера он был властелином Европы, а сегодня он — загнанный волк, огрызающийся на собственной территории.
Битва при Ла-Ротьере стала первым случаем, когда союзники (русские, пруссаки, австрийцы и примкнувшие к ним немцы всех мастей) нанесли Наполеону поражение на французской земле. Это был не просто бой. Это была драма ошибок, героических глупостей и погодных условий, которые сыграли роль не меньшую, чем пушки.
Прелюдия к катастрофе: Возвращение блудного императора
Давайте отмотаем немного назад. После «Битвы народов» под Лейпцигом в 1813 году, где Наполеона, скажем прямо, попросили на выход из Германии, он откатился за Рейн. Французская империя сдувалась, как проколотый воздушный шар. Союзники, эта разношерстная компания, где каждый тянул одеяло на себя, подошли к границам Франции и задумались.
Австрийцы, ведомые осторожным фельдмаршалом Шварценбергом, не хотели добивать Наполеона. В конце концов, он был зятем австрийского императора (политика — дело семейное). Они хотели мира, баланса и чтобы Франция оставалась сильной, но не слишком.
Но был там один старик, которому на баланс было плевать. Гебхард Леберехт фон Блюхер. Прусский фельдмаршал, 71 год, прозвище «Маршал Вперед». Человек-энергия, который ненавидел Наполеона так искренне и глубоко, что это чувство заменяло ему стратегическое планирование. Блюхер хотел одного: войти в Париж и станцевать на столе в Тюильри.
И был еще русский царь Александр I. Мистик, победитель, «Агамемнон Европы». Он тоже жаждал финала. Он хотел поставить точку в этой бесконечной саге, которая началась еще в 1805 году.
В январе 1814 года союзники перешли Рейн. Наполеон, имея под рукой всего около 70 тысяч человек (против 200-тысячной армады врагов), начал свою знаменитую кампанию 1814 года. Это был его звездный час как тактика. Он метался между армиями союзников, кусая их то здесь, то там, пытаясь разбить поодиночке.
29 января он атаковал Блюхера под Бриенном. Это была малая родина Наполеона, там он учился в военном училище. Битва закончилась вничью, но Блюхер отступил. Наполеон решил, что старый пруссак напуган и зализывает раны. Он расслабился. И это была его первая ошибка.
Ловушка в снежной грязи
К 1 февраля Блюхер не просто не убежал. Он соединился с Главной армией Шварценберга. Теперь на высотах Транна, нависающих над долиной реки Об, стояла армада. Около 110 тысяч штыков и сабель. Русские, австрийцы, пруссаки, баварцы, вюртембержцы. Весь цвет антинаполеоновской коалиции.
А внизу, в долине, в деревне Ла-Ротьер и её окрестностях, стоял Наполеон. У него было около 40–45 тысяч человек. Он не планировал давать генеральное сражение. Он собирался уходить в Труа, чтобы перегруппироваться. Он думал, что союзники, как обычно, будут тупить, совещаться и чертить карты, давая ему время ускользнуть.
Но погода решила внести свои коррективы. С утра пошел мокрый снег. Дороги, и без того не идеальные, превратились в болото. Французская армия завязла. Артиллерия, обозы, пехота — все месили грязь, пытаясь сдвинуться с места.
И тут союзники пошли в атаку. Александр I, фактически взявший на себя руководство парадом (Шварценберг все еще мялся), настоял на ударе. Главнокомандующим назначили Блюхера. Старик был счастлив. «Наконец-то!» — вероятно, подумал он, поправляя усы.
Битва начинается: Русские идут
Диспозиция была простой, как удар дубиной. Союзники наступали полукругом, пытаясь вдавить французов в реку.
В центре, на острие удара, шли русские корпуса. Ими командовали генералы с фамилиями, которые звучали как музыка для русского уха: Остен-Сакен, Щербатов, Олсуфьев. Это были ветераны, прошедшие от Москвы до Парижа. Люди, которые видели горящую Москву и теперь хотели увидеть горящий Париж.
Наполеон, поняв, что уйти по-тихому не получится, развернул войска. Центр его позиции — деревня Ла-Ротьер. Ключевой пункт. Кто владеет Ла-Ротьером, тот владеет полем. Оборону здесь держал маршал Виктор.
Бой начался после полудня. Русские колонны, хлюпая сапогами по грязи, двинулись на деревню. Французская артиллерия встретила их плотным огнем. Ядра падали в мягкую землю, вздымая фонтаны грязи, но не рикошетили, что спасло немало жизней.
И тут случилось то, что можно назвать «эффектом русской зимы», перенесенным во Францию. Снегопад усилился. Ветер дул прямо в лицо русским солдатам. Видимость упала до нуля. Порох на полках мушкетов отсырел. Стрелять было невозможно.
В этой белой мгле война вернулась к своим первобытным корням. Штыки и приклады. Русская пехота, молчаливая и угрюмая, шла вперед, не обращая внимания на картечь. Артиллеристы, понимая, что пехоте нужна помощь, совершили подвиг, достойный Геракла. Они впрягли в пушки двойные упряжки лошадей и потащили орудия прямо в цепи пехоты, по колено в грязи.
Кавалерийский вальс
На поле боя царил хаос. Французская кавалерия генерала Нансути, воспользовавшись тем, что русские пехотинцы не могли стрелять, попыталась их растоптать. Пехота сбилась в каре, ощетинившись штыками. Это были живые крепости, о которые разбивались волны кирасир.
Генерал Фабиан Вильгельм фон Остен-Сакен (русский немец, герой кампании) бросил в бой свою конницу. Гусары Ланского и драгуны Панчулидзева. Эти ребята знали свое дело. Они сшиблись с французами в жестокой рубке. Звон сабель, крики, ржание коней — и все это в пелене мокрого снега.
Русская кавалерия не просто отбила атаку. Они прорвались к французским позициям и захватили 24-пушечную батарею. Это был первый серьезный успех дня. Артиллеристы Наполеона, элита армии, были вынуждены бросить свои пушки и бежать, что для них было равносильно бесчестью.
Тем временем в центре Ла-Ротьера кипел ад. Деревня переходила из рук в руки. Русские гренадеры выбивали французов из домов, те возвращались с контратакой. В тесноте улиц, среди горящих сараев (кто-то умудрился поджечь строения даже в такую погоду), шла рукопашная.
Баварский сюрприз
Пока в центре русские и французы выясняли отношения с помощью штыков, на правом фланге происходила драма с политическим подтекстом. Там наступал австро-баварский корпус под командованием генерала Вреде.
Баварцы еще недавно были верными союзниками Наполеона. Они воевали за него в России, они умирали за него под Лейпцигом. Но ветер истории переменился, и король Баварии решил, что с коалицией ему по пути. Теперь баварцы шли убивать своих вчерашних братьев по оружию.
Вреде атаковал левый фланг французов у деревни Ла-Жибри. Обороной там командовал маршал Мармон. Мармон был талантливым полководцем, но сил у него было мало. Баварцы давили массой.
И тут случился курьез, характерный для той эпохи, когда не было радиосвязи и систем «свой-чужой». В сумерках, под снегом, баварская кавалерия наткнулась на... вюртембергскую пехоту (тоже союзников). Не разобравшись в мундирах и флагах (а белые повязки на рукавах, которые надели союзники для опознавания, в грязи быстро стали серыми), они начали рубить друг друга.
Мармон, увидев эту свалку, мог бы воспользоваться моментом и ударить во фланг, но у него просто не было резервов. Он едва держался. В итоге баварцы и вюртембержцы разобрались, кто есть кто (вероятно, обменявшись парой крепких немецких ругательств), и продолжили давить французов.
Гвардия в огне
Наполеон понимал: дело пахнет керосином. Ла-Ротьер вот-вот падет. Левый фланг трещит. Если русские прорвут центр, армии конец.
Император, сидевший на лошади под снегом в своем знаменитом сером сюртуке, решил разыграть последнюю карту. Старая Гвардия. «Молодая Гвардия». Элита из элит.
Маршал Ней повел гвардейцев в контратаку на Ла-Ротьер. Это были люди, которые не знали слова «назад». Высокие, в медвежьих шапках, они шли в атаку как на параде. Они выбили русских из северной части деревни. Казалось, весы качнулись в сторону Франции.
Но у Блюхера тоже были резервы. Он бросил в бой 2-ю гренадерскую дивизию генерала Паскевича (будущего покорителя Варшавы) и австрийскую бригаду. Свежие силы, полные решимости, обрушились на уставших гвардейцев.
К 8 часам вечера Ла-Ротьер был окончательно в руках союзников. Наполеон, видя, что деревню не удержать, приказал артиллерии сжечь её дотла, чтобы она не досталась врагу целой. Зарево пожара осветило поле битвы, усеянное телами.
Побег в ночи
К 10 часам вечера стрельба начала стихать. Наполеон понял: битва проиграна. Его армия была охвачена с флангов, центр прорван. Оставаться на месте означало попасть в окружение и повторить судьбу армии под Лейпцигом, только в миниатюре.
Он отдал приказ об отступлении. Под прикрытием темноты и все того же спасительного снегопада французские колонны начали уходить за реку Об, в сторону города Труа.
Это было тяжелое отступление. Артиллерию пришлось бросить — лошади не могли вытащить пушки из грязи. Солдаты, измотанные, голодные, брели по колено в жиже. Тысячи новобранцев — «Мари-Луиз», как их называли (в честь императрицы Марии-Луизы, подписавшей указ о призыве), — просто разбегались. Они были храбрыми мальчишками, но к такой мясорубке жизнь их не готовила.
Союзники не преследовали. Темнота, усталость и полная неразбериха в собственных рядах остановили Блюхера. Он тоже потерял управление войсками. Победа была за ним, но добить зверя не удалось.
Бухгалтерия смерти
Утром 2 февраля поле битвы представляло собой печальное зрелище. На небольшом пятачке земли лежало около 12 тысяч человек — по 6 тысяч с каждой стороны. Для Наполеона, у которого каждый солдат был на вес золота, это были катастрофические потери.
Он потерял не только людей. Он потерял от 50 до 70 орудий (цифры разнятся, но это была половина его артиллерии в этом бою). Он потерял веру армии в то, что на родной земле они непобедимы.
Русские понесли основные потери среди союзников — около 4000 человек. Корпус Остен-Сакена вынес на себе главную тяжесть боя.
Но в штабе союзников царила эйфория. Александр I, сияющий как медный таз, лично наградил Остен-Сакена орденом Андрея Первозванного (высшая награда империи!). Более того, он снял собственные знаки ордена и надел их на генерала. Это был жест невероятного уважения.
Блюхер потирал руки. Шварценберг писал осторожные письма императору Францу. Казалось, война закончена. Наполеон разбит, дорога на Париж открыта.
Роковая ошибка победителей
И вот тут союзники совершили глупость, которая продлила войну еще на два месяца. Опьяненные победой при Ла-Ротьере, они решили, что Наполеон больше не опасен.
На военном совете 2 февраля они приняли «гениальный» план: разделиться.
Армия Блюхера пойдет к Парижу одной дорогой (вдоль реки Марны), а армия Шварценберга — другой (вдоль Сены). Логика была в том, что так проще снабжать войска — две огромные армии не объедят одну дорогу.
Наполеон, узнав об этом разделении, вероятно, улыбнулся впервые за неделю. Это был подарок. Разделенные армии союзников стали идеальной мишенью для его стремительных ударов.
Вместо того чтобы добить загнанного льва, они дали ему пространство для маневра. Через десять дней начнется «Шестидневная кампания» — серия блестящих побед Наполеона, когда он, мечась между Блюхером и Шварценбергом, будет бить их по очереди, нанося поражение за поражением.
Но это будет потом. А пока, 1 февраля 1814 года, история зафиксировала важный факт: миф о непобедимости Наполеона на французской земле рухнул в грязный снег у деревни Ла-Ротьер.
Ирония судьбы
Есть в этой битве одна деталь, которая заставляет улыбнуться любителей исторических параллелей. В Мюнхене, столице Баварии, есть улица Бриеннер-штрассе. Она названа в честь этой битвы (которую немцы часто называют битвой при Бриенне, объединяя события нескольких дней).
Баварцы так гордились тем, что побили своего бывшего хозяина Наполеона, что увековечили это событие в топонимике. Ирония в том, что именно на этой улице позже будет располагаться штаб-квартира НСДАП, «Коричневый дом». История любит мрачные шутки.
Битва при Ла-Ротьере — это классический пример того, как погода, мужество и случайность сплетаются в узел, определяющий судьбу наций. Русские штыки, баварская измена, австрийская осторожность и французская грязь — вот ингредиенты коктейля, который пришлось выпить Наполеону в тот зимний день. И этот коктейль оказался слишком горьким даже для императора.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера