Чтобы сообразить, на фото, отправленных без спроса были не я, а интерьера, понадобилось несколько долгих секунд. Их хватило, чтобы из кухни выскочила Анфиса и ответила за меня.
- Конечно она согласна!
Вот если бы не ее вмешательство, за которым стояло ее дурацкое желание свести меня с Василием Петровичем, я, возможн о, подумала бы над таким интересным предложением. Но сейчас решительно мотнула головой и отказалась:
- Нет. Завтра я уезжаю в город и вряд ли когда-нибудь приеду сюда еще раз. К тому же я не дизайнер, - я на миг прикрыла глаза... Когда-то давно, когда еще были живы родители, я училась в художке и мечтала поступить в колледж на дизайн интерьеров. Мне всегда нравилось делать пространство вокруг себя красивым, удобным и уютным. - Вам лучше обратиться к специалистам.
- Я обращался, - кивнул Василий Петрович. - Но они не могут даже понять, что мне нужно.
Я пожала плечами:
- Мне жаль, но я тоже ничем не могу вам помочь...
После того, как я договорила, снова повисла неловкая пауза. Я закончила разговор, но не знала, как вежливо попросить гостя на выход. А он почему-то не уходил и по-прежнему смотрел на меня, стоя у порога.
- Василий Петрович, - снова вмешалась бесцеремонная Анфиса, привлекая к себе внимание, - может чайку?
Он метнул на меня вопросительный взгляд, но я отвернулась. Анфисе я потом выскажу, что приглашать в гости, будучи в гостях, дурной тон. Но сейчас мне одновременно хотелось, чтобы он остался, и чтобы он ушел. Это похоже на какое-то сумасшествие.
- Спасибо, в другой раз, - мотнул головой Василий Петрович. - Мне пора, не буду вам мешать...
Он толкнул дверь и вышел, оставляя нас одних. Снова повисла тишина. Мы остались в маленьком коридоре вдвоем в Анфисой. После того, как стихли шаги на крыльце, Анфиса первая нарушила тишину:
- Ну, ты и ду-ура, - заявила она. - Такой шанс, Вер, бывает раз в жизни!
Эмоции, замороженные визитом Василия Петровича, от таких слов резко оттаяли. Я развернулась на пятках и уставилась на соседку, всем своим видом, стараясь донести до нее, как я отношусь к ее наглому и бесцеремонному поведению.
- Во-первых, кто тебе дал право вмешиваться в мою личную жизнь? Я сама как-нибудь разберусь, с кем мне строить отношения. А ты мне даже не подруга. Мы просто соседи. Я благодарна тебе за помощь с котенком и за то, что выслушала меня, но не более. Во-вторых, ты не имеешь право говорить за других людей. Я сама решу интересны ли мне предложения о работе или нет. А, в-третьих, это не твой дом. Это мой дом. И только я решаю, кого и когда приглашать в гости!
Я старалась говорить спокойно, но с каждым следующим обвинением мой голос становился все громче и громче, и последнюю фразу я почти прокричала в лицо ошеломленной Анфисы. Мои эмоции погасли так же быстро, как вспыхнули. Я тяжело вздохнула. Губы моей соседки дрожали, а в глазах стояли слезы.
С одной стороны я понимала: мои обвинения не беспочвенны, Анфиса на сама деле слишком много на себя взяла. А с другой... Мне стало ее жаль. Я видела, мои слова обидели ее гораздо сильнее, чем могло бы показаться. Она еле сдерживала слезы. Никогда бы не подумала, что хмурая деревенская женщина, которую я впервые увидела в окне ее дома, может быть такой чувствительной. Но, видимо, вся ее наглость, грубость и бесцеремонность была только маской, которую она носила, чтобы спрятать за ними себя настоящую.
- Тебе лучше уйти, - вздохнула я. Как бы там ни было, извиняться я не собиралась.
Анфиса молча, не глядя на меня, накинула куртку, сунула ноги в валенки и испарилась из моего дома... И вроде бы я была целиком и полностью права. Но чувствовала себя так, как будто бы все мои претензии были незаслуженны.
Села за стол... Расставленные вазочки с печеньем, конфетами и сгущенкой, которую я просто обожала, с укором смотрели на меня. И даже кружка сиротливо притулившаяся на противоположном краю стола, казалось была обижена на меня так же, как Анфиса...
- К черту! К черту все!- громко выругалась я. Убрала со стола, сполоснула кружки и пошла спать.
Завтра уеду домой и забуду про все дурацкие переживания, про чертову деревню, про Анфису и даже про Василия Петровича, как про страшный сон. Все будет так, как раньше. Тихо и спокойно.
Спала я плохо. Половину ночи ворочалась, снова и снова прокручивая в памяти два последних дня. И только когда запищал будильник, оповестивший, что пора вставать на работу, я смогла наконец-то заснуть.
Проснулась довольно поздно, до приезда Ники и Семы оставалось всего несколько часов. И хотя я вчера собрала сумки, дел у меня все равно было невпроворот. Надо было собрать остатки продуктов, перемыть посуду, законсервировать дом до весны и... похоронить мертвую кошку и ее котят. Ночью я сообразила, что оставлять их без погребения нельзя. Во-первых, просто жалко, а во-вторых, весной будет страшная вонь.
Могилку для кошки я выкопала в самом дальнем углу двора. Штыковую лопату я нашла там же, где санки и корыто — в сенях. Мерзлую землю пришлось оттаивать, разжигая небольшой костерок... Когда ямка стала достаточно глубокой, волоком притащила ящик и опрокинула содержимое вниз. Поначалу я хотела закопать вместе с ящиком, но тогда пришлось бы копать до самого вечера. Заровняла землю, и засыпала темное неопрятное пятно снегом...
- Мам? - голос Ники, раздавшийся за моей спиной заставил вздрогнуть. Я так задумалась, что не услышала, как они приехали. - Что это ты делаешь?
Я развернулась, опираясь на грязную лопату, и взглянула на нее. Она смотрела на меня с каким-то растерянным недоумением... Как будто бы засомневалась в моих умственных способностях.
- Труп закапываю, - честно ответила я. И рассмеялась, увидев, как вытянулось лицо дочери. - Кошка в птичнике померла. Вот и, - я ударила лопатой об мерзлую землю, - пришлось копать.
- Кошка?! Какая кошка?
Я пожала плечами
- Кошка. Обычная. Приблудилась, родила и замерзла.
- А котята? - Ника часто заморгала... Моя младшенькая всегда жалела бездомных животных, с самого детства таскала их домой, подбирая возле городских помоек. И каждый раз горько плакала, когда я заставляла уносить их обратно.
- Тоже, - вздохнула я. - Только один выжил. Я его на ферму отнесла, у них кошка как раз окотилась... Теперь он там. Сказали теперь все будет хорошо...
- Хорошо, - эхом повторила Ника и улыбнулась. - Ты правильно сделала, мам!
А потом, на мгновение замолчав, добавила:
- Я думала ты не любишь животных...
- Почему не люблю, - пожала я плечами и вздохнула. Копание ямы в мерзлой земле не прошло даром. Поясницу ломило, а руки ныли от усталости и тяжелой лопаты. - Если они не в моем доме, то люблю... Животным не место в квартире, они будут драть обои и мебель, царапать полы, таскать по углам еду и гадить в тапки.
Ника улыбнулась, но ничего не ответила. Это был наш давний спор, и мы обе знали, что все равно останемся при своем мнении.
Через полчаса мое зимнее приключение закончилось. Пока мы с Никой болтали Сема уже погрузил мои сумки. Я в последний раз обошла дом, давший мне приют и смысл жизни в трудные дни. Теперь пришло время сделать следующий шаг...
Город встретил меня неприятно грязными улицами и слякотью на дорогах. В конце февраля снег начал подтаивать, и вся копоть от выхлопных газов, скопившаяся за зиму, раскрасила сугробы, сохранившиеся на клумбах и скверах, черной патиной. Раньше я не замечала, но сейчас, по сравнению с белоснежными деревенскими полями, городские улицы выглядели несколько бомжевато. Как будто бы город оделся в обноски, подобранные на помойке. И пахло от него так же. Я невольно задержала дыхание, чтобы не чувствовать кисло-сладкое амбре канализации.
- Мам, ты что? - Ника первая заметила, как я морщусь.
- Воняет, - нахмурилась я, - опять что ли где-то канализацию прорвало?
- Да, вроде нет, - растерялась Ника. А Сема, сидевший за рулем, хмыкнул:
- Прорвало. Но не здесь, а на Заречной, в другом конце города. Ну, и нюх у вас, - рассмеялся он...
- У тебя, - привычно поправила я. Сема все еще никак не мог привыкнуть, что я больше не тетя Вера, мама его одноклассницы, а самая настоящая родственница.
- Ага. - не стал спорить он, - у тебя... Это после деревни. Мы тоже когда с дачи летом приезжали, поначалу дышать не могли. Но через пару часов все пройдет, привыкнете... привыкнешь, - исправился он...
Я кивнула, глядя из окна машины на спешащих по улицам людей. Хмурые, насупленные, неулыбчивые... Они шли по своим делам, не обращая внимания ни на друг друга, ни на мир вокруг них. Безразличные ко всему. Даже к себе... К своим желаниям и мечтам. И мы все такие же... Как они.
- Мам, - Ника снова отвлекала меня от размышлений, - я должна тебе кое в чем признаться...
Я повернулась к дочери... Семка бросил на нам встревоженный взгляд через зеркало заднего вида. И это меня насторожило, мгновенно настроив на неприятности.
- В чем? - я нахмурилась, мгновенно прокручивая в голосе самые страшные сценарии и напугав себя до черных мушек перед глазами.
- Я бросила институт, - Ника вздохнула. - и поступила в колледж. На ветеринара...
- Но, Ника, - воскликнула я. - Ты же так мечтала стать юристом! Сема, почему ты не остановил ее?!
- Теть Вер, - Сема поспешил вступиться за Нику, снова забыв, что я теперь теща. Но в этот раз и мне тоже было все равно. - Ника никогда не хотела на юридический. Она пошла туда потому, что я туда пошел. И вы одобряли мой выбор. Но Ника всегда хотела другого. И я сам настоял на том, чтобы она занималась тем, что ей нравится. Мечты должны сбываться. К тому же, - он неестественно рассмеялся, - одного юриста в семье достаточно. Зачем нам два?
- Но не ветеринаром же?! - возмутилась я. - Ника, ты могла бы пойти на экономиста, или бухгалтера! Маришка помогла бы оформить перевод. Сидела бы в теплом кабинете и перебирала бумажки. А теперь будешь коровам хвосты крутить?!
Ника вздохнула...
- Кстати, - снова влез Семка. А мне захотелось прибить чересчур активного муженька моей дочери. Я ему доверила самое дорогое, свою дочь. А он?! - про коров... Мы уже договорились, что летом будем работать на ферме у дяди Пашиного одноклассника. Ника помощником ветеринара, а я помощником юриста. Теть Марина сказала, что мы можем жить в их доме все лето.
- Мам, - Ника схватила меня за руку и умоляюще взглянула в глаза, - ты не представляешь, как мне нравится то, что я делаю. Я всегда об этом мечтала. Ну, ты же помнишь, как я лечила бездомных кошек?
Я кивнула. Да, помню... Еще несколько дней назад, я не поняла и не приняла бы выбор дочери. Но не сейчас, когда я сама вспомнила свои мечты. В горле встал ком.
- Ну, если ты, действительно этого хочешь... Ты же знаешь, я хочу тебе только добра.
- Мам! - радостно взвизгнула Ника и кинулась мне на шею, несмотря на тесноту салона Кириешки. - Я так рада, что ты на моей стороне!
Она рассмеялась, а потом вдруг резко оборвала смех. Отстранилась и, вздохнув, добавила:
- Но это еще не все новости... Папа вернулся домой. - Мое сердце гулко стукнуло, совершив кульбит. Но обрадоваться я не успела, потому что Ника добавила, - не один. Со своей... И, мам, она беременна...
Я молчала... Смотрела, как миом пролетают серые, нахохлившиеся многоэтажки, по колено увязшие в грязном месиве из снега и воды... И молчала. В груди было глухо, в голове царила пустота... Как будто бы оборвался провод, питающий электричеством мое сознание.
- Мам, - Ника вздохнула. - прости, что не сказали раньше. Он привез ее сразу, как узнал, что ты уехала. Я пыталась говорить с ним, но он даже не слушает мам... Говорит, что это и его квартира тоже. И он имеет право делать на своей половине все, что хочет... Прости... Но мы с Семой хотим позвать тебя к себе.
- Да, теть Вер, - отозвался зять. - Места у нас хватит, а тебе и до работы от нас ближе...
Он смотрел на меня через зеркало заднего вида. Его взгляд был встревоженным. И я только сейчас поняла, что Сему сразу беспокоило не решение Ники стать ветеринаром. А моя реакция на новость о возвращении Кирилла...
- У вас квартира однокомнатная, - произнесла я... как-то бездумно, словно говорила не по себя, а про кого-то чужого. - Я вам помешаю...
- Нет, мам, не помешаешь, - Ника улыбнулась.
Наверное, она боялась, что я буду плакать или расстроюсь, когда узнаю, что ее отец и мой муж... Да, все еще муж!.. Привел в дом чужую женщину. И обрадовалась, когда я отреагировала спокойно. Она еще не знала, что когда внутри все сжимается от боли, эмоции тоже скукоживаются и падают на самое дно души тяжелыми черными камнями. Я ощущала их вес где-то в желудке... И, кажется, они провалились туда вместе с сердцем.
- Теть Вер, Ника права! Мы уже все приготовили. Поставили шкаф поперек комнаты и отгородили для вас уголок. И вы нисколько нам не помешаете.
- Ты, - машинально поправила я зятя. Получилось даже немного сухо. И строго.
- Да, теть Вер, - не стал спорить он. - Мы будем рады, если ты поживешь у нас. Мы ведь теперь одна семья. Мы уже давно одна семья.
В этот раз на самом деле искренне. Когда им с Никой было по пятнадцать, его родители развелись. Громко. Со скандалами. Криками. И судами. Они делили имущество, совсем забыв про сына. И он тогда все лето жил у нас. И мы много говорили. Я успокаивала его, обещала, что все закончится, а жизнь, если и не станет прежней, но совершенно точно будет гораздо более мирной и спокойной. А мама и папа для него всегда останутся родителями. Неважно с кем из них будет жить он сам. К тому же он всегда может прийти к нам. Наш дом всегда открыт для него.
Но тогда я не думала, что тоже могу столкнуться с такой же проблемой. С разводом. И дележом имущества...
Я, конечно, думала об этом. Но мне казалось, что раз Кирилл ушел, значит у меня чуть больше прав на нашу квартиру... И это даже не про раздел имущества, а про право жить в доме, в котором все сделано моими собственными руками, хотя бы до его продажи.
- Мам, - Ника нахмурилась, - ну, правда, зачем тебе рвать душу, глядя на... эту... ссыкушу... Поехали к нам, а? Не знаю, что папа в ней нашел. Она тупая, как пробка. Да, она даже мизинца твоего не стоит, мам...
- Как что нашел? - фыркнул Сема, внимательно глядя на дорогу. Нам надо было повернуть налево, и он пропускал длинную вереницу автомобилей, едущих прямо, - я ж тебе говорил. Клюнул на молодое тело. Девица эта отцу твоему в дочери годиться...
- Сема! - возмутилась Ника. - что ты такое говоришь! Да, мама тоже еще очень молодая! И в сто раз красивее этой... Да, мам?!
Повернулась она ко мне, глядя совершенно искренне. Она верила в то, что говорила. Я кивнула. А перед глазами рядом с Кириллом почему то стояла Анюта, и смотрела на меня точно так же, как тогда возле автолавки. Как будто бы говоря: куда лезешь старуха? Это мой мужчина...
- Да, - вздохнула я. И соврала. - Ты права... И я, пожалуй, и правда, поживу пока у вас... Несколько дней, пока не найду квартиру...
- Ты можешь жить у нас сколько угодно, - тут же отозвалась Ника.
И я снова не стала спорить. Кивнула. И поблагодарила:
- Спасибо вам...
Они еще что-то говорили... Кажется, обсуждали, что приготовить на ужин, и какой фильм посмотреть, чтобы отметить мое возвращение и весело провести вечер. Они постоянно дергали меня, желая получить одобрение:
- Да, мам?
И я честно отвечала:
- Да, конечно, - соглашаясь и на пиццу, и на роллы, и на домашнюю курочку, и на онйлан просмотр и на поход в кино, чем вызывала недоумение у молодых и новую волну споров.
Но правда была в том, что мне было равно.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги