- Василий Петрович?! - повторила, вытаращившись на Анфису.
- Ну... да... А ты не знала?!
- Откуда?
- Ну... так... все же знают, Петрович специально из города людей зазывает на работу. Половину стоимости жилья оплачивает. В рассрочку, в счет будущей зарплаты. Вот и домик этот купил наш будущий главный инженер. Весной приехать должен. Я думала, ты знала... Вы с хозяйкой новой вроде похожи... А ты не родственница, что ли?
- Сестра она моя. Говорила, что мужа одноклассник здесь хозяйствует... Но я не думала, что олигарх может сам дороги чистить и в автолавке торговать...
Анфиса расхохоталась.
- Это ты еще не видела, как Петрович наших мужиков учил навоз чистить! Сам-то городской, а наши всю жизнь в деревне. А учить пришлось. Привыкли-то они все тяп-ляп делать. А Петрович лопату взял, да моськами их натыкал, показал, сколько навоза после их работы остается. Теперь мужики наши Петровича уважают. Говорят, мол, городской, богатый, да не ленивый. Знает с какой стороны к лопате подойти. Настоящий мужик.
- А я думала в агрокомплексах сейчас все механизировано...
- И у нас будет. Весной. - кивнула Анфиса. - А пока Петрович старую ферму, еще советскую, восстановил. Сказал, что прежде чем переходить на механизированный труд надо и самому ручками поработать и понять, как оно должно быть. И к будущим сотрудникам приглядеться. А, знаешь, как меня доставал? То тут фамилии рядом с подписью нет, то в папку документы не так сложены. Я поначалу вечерами на луну выла. Ненавидела его. Ушла бы, да где же такую зарплату найти в деревне-то. А потом, как привыкла, поняла, что удобнее так. Когда документы в порядке, я любую бумажку за три минуты достану и сразу же скажу, кто мне ее принес и подпись поставил. Так что, считай, место в бухгалтерии у меня уже в кармане.
Я кивнула. Логика в словах была, как говориться, железная. Прежде чем агрокомплекс открывать, надо знать, с какой стороны к этой корове подойти.
- А мы пришли! - Анфиса кивнула на деревянные ворота фермы, которые днем были распахнуты на всю ширь. - чуешь? Навозом не пахнет. Потому что чисто. Идем... Михалыч! - без перехода заорала она.
Вчера было слишком темно и я ничего не увидела, но сегодня при дневном свете, я смогла оглядеться и рассмотреть ферму изнутри. Действительно, вокруг было очень чисто. Коровы, стоявшие в стойлах, расположенных вдоль широкого центрального прохода, лениво жевали сено.
- Вера! Идем же! - Анфиса выскочила наружу и схватит меня за руку и потащила в небольшую сторожку, устроенную прямо внутри фермы...
Окон не было. Но зато горел свет. И я сразу поняла, что это вотчина Михалыча.
Низкий топчан застеленный байковым одеялом и небольшой квадратный стол, на котором лежала какая-то еда, аккуратно накрытая белоснежным полотенцем. По столом ровно стояли две табуретки. На стене висел разноцветный коврик, который не вписывался в строгую, армейскую обстановку сторожки. Но судя по проводу, ведущему к розетке, это был инфракрасный обогреватель. Здесь было тепло и чисто. Очень чисто.
- Смотри! - Анфиса нырнула под топчан и вытащила картонную коробку, в которой лежала, равнодушно глядя на нас большая белая кошка. Вокруг нее копошились маленькие котята.
Я присела на корточки и вгляделась в одинаковые серые комочки. И как определить, который мой?
- Вот твой найденыш, - догадалась о моем затруднении Анфиса и ткнула пальцем в малыша, плотно присосавшегося к соску мамы-кошки. - Приняла Алиска. Теперь выживет...
- Откуда знаешь, что это мой? - улыбнулась я, с умилением глядя, как котенок пьет молоко.
- Так он младше всех же, - рассмеялась Анфиса. - Видишь, остальные какие большие против него. На днях глазки откроют. А твой еще долго слепышом будет.
Остальные котята, и правда, выглядели крупнее. Значит и правда мой...
- Как назовешь?
- Кого? - не сразу поняла я.
- Котенка, конечно, - фыркнула Анфиса. - Через месяц забрать сможешь... Раньше никак...
- Я в воскресенье уеду, - задумчиво произнесла я, перебирая нехитрый список кошачьих имен. Ничего, кроме Васька и Мурка в голову не приходило. - А это мальчик или девочка?
- Михалыч сказал пацан... А ты зачем в город-то? Насовсем или как?
- Значит будет Васькой, - тряхнула я головой. И ответила на второй вопрос. - Насовсем. Я сюда в отпуск приезжала, отдохнуть, прийти в себя после развода.
- Васькой? - фыркнула Анфиса, пропустив мимо ушей вторую часть моей фразы. А потом вдруг выставилась на меня, широко открыв глаза, и заговорщицким шепотом спросила, - слушай, Вер... Я тут что подумала... А давай ты Василия Петровича нашего у Анютки отобьешь, а? Наш Петрович вот такой мужчина. Тем более я видела, как он на тебя сегодня смотрел. Так как тебе моя идея?
- Глупая идея, - нахмурилась я. - Во-первых, Петрович не старая крепость, чтобы его отбивать. Во-вторых, мне не нужны новые отношения, может быть у меня еще с мужем все наладится. Я же говорила, у нас с Киррилом еще ничего не ясно. А, в-третьих, с чего ты решила, что я вашего Петровича заинтересую? Ты же видела, как на него Анютка вешается. Она молодая и красивая. А я, между прочим, старше него года на три...
- Крепость или нет, а за такой приз и побороться можно. Вер, ну хороший же мужик: и красивый, и образованный, и при деньгах... И потом, ты видела, как он на тебя смотрел? Даже Анютка всполошилась.
- Я сказала нет! Не нужен мне ни Петрович, ни ваша деревня, ни кот. Можете назвать как хотите. - отрезала я, перебив Анфису. Ее бесцеремонность и попытки влезть в мою жизнь, вызывали неприязнь. И обиду: как будто бы я сама не знаю, что мне нужно. И злость: кто, вообще, позволил ей вмешиваться в мою жизнь? - А я в субботу-воскресенье в город уеду. У меня отпуск заканчивается, на работу пора.
Встала и не оглядываясь, вышла с ферма и отправилась домой. Внутри все кипело от взбитых в коктейль эмоций. Терпеть не могу сводниц! Что это за дурацкое желание сосватать всех вокруг?! Идти по снежной дороге перепаханной тракторными гусеницами и одновременно пыхтеть от возмущения оказалось вредно. Я споткнулась и, взмахнув руками, как крыльями, рухнула на грязную, обледеневшую дорогу. От боли в копчике перед глазами все поплыло. Но зато в этот самый момент я отчетливо поняла, что должна делать. Бурлящая каша из чувств и обрывков мыслей улеглась, как будто бы кто-то выключил плиту.
Вернусь домой. Выйду на работу. Встречусь с Кириллом. Не для того, чтобы просить его вернуться. А для того, чтобы выяснить: какого черта это было?! Что за детский сад?! Почему он ушел от меня, как какой-то школьник, который не готов отвечать за свои слова и поступки, глядя в глаза, и поэтому трусливо пишет смски?!
А потом буду жить. Просто жить. Как показали почти два месяца в деревне, я вполне могу существовать и без Кирилла. Одна. И никто мне не нужен. Даже этот чертовски обаятельный Василий Петрович.
Медленно встала. Отряхнулась от снега. Улыбнулась. И отправилась домой. Ситуация, в которую я попала перестала казаться сложной. Все стало просто и легко.
Дома я позвонила Маришке и попросила забрать меня прямо завтра. Пусть завтра только пятница и я планировала остаться в деревне до выходных. Но сейчас, когда я, наконец-то, знала, что нужно делать, сидеть и ждать стало невыносимо.
Поэтому собрала вещи. Завтра в это время я уже буду в городе. Внезапный стук в дверь заставил меня слегка подпрыгнуть. Я как раз принесла сумки к порогу.
- Кто там? - спросила машинально, не сразу сообразив, что я в деревне. И если кто-то стучит в дверь дома, значит он уже зашел без спроса на мою территорию! Метнула взгляд на крючок, который удерживал дверь...
- Это я, Вер, - раздался в сенях голос Анфисы. - Молока тебе принесла. А то ты так быстро убежала...
- Спасибо, не нужно, - ответила я.
- Вер, пусти, ну, чего ты? Обиделась, что ли?! - в голосе Анфисы появились виноватые нотки, - ну прости... Я же как лучше хотела.
Я тяжело вздохнула, откинула крючок и, распахнув дверь, посторонилась.
- Проходи. Я не обиделась. Мне просто не нужно молоко, я завтра уеду домой... В город.
Анфиса сделала шаг и замерла широко раскрыв глаза от удивления...
- Ну, ничего себе! - ахнула она, оглядываясь по сторонам, - вот это красота!
Ее искренний восторг вызвал улыбку.
- Вер, ты все это сама сделала?! - Анфиса, не глядя скинула валенки, и прошла в комнату. - Ох, ничего себе! - ахала она. - Ты и диван перетянула? И стены выровняла... И обои переклеила... и полы... Это ламинат что ли? А говорят, нельзя на доски ламинат...
- Можно, - качнула я головой, - если полы хорошие и ровные, как здесь, то можно.
- Ох, Вера! - Анфиса посмотрела на меня горящими глазами, - это просто невероятно. Сама бы не увидела, никогда не поверила бы, что из обычного деревенского дома можно такую красоту сделать... Вер, у тебя золотые руки! Деньжищ, наверное, куча ушло. Вот дети выучатся, и мы с Женькой моим такой же ремонт сделаем.
- На самом деле все не так дорого, - ее похвала опять вызвала во мне смущение. Маришка, Паша и дети уже, конечно, оценили мои старания в преображении, но они были свои. И могли приврать, чтобы сделать мне приятное.
- Вер, а можно я остальные комнаты посмотрю? - Анфиса обернулась ко мне, сунула в руки банку с молоком и, не дожидаясь моей реплики, отправилась обследовать спальни.
- Посмотри, - вздохнула я, хотя мой ответ уже не был нужен. Прошла на кухню, поставила молоко в холодильник... Отдам завтра Нике, пусть пьет. Нам с Кириллом одного литра недели на две хватало. Поэтому и покупаю я всегда ультрапастеризованное, чтоб не скисло и не пропало почем зря.
Поставила чайник. Не то, чтоб мне особенно хотелось устраивать посиделки... Просто показалось, что будет некрасиво не предложить хотя бы чашку чая.
- Вер, все просто шикарно, - Анфиса обошла весь дом и зашла на кухню. И застыла на пороге, открыв рот... Моя попугайская кухня, похоже, поразила ее в самое сердце. - Офиге-е-еть, - выдохнула она. - Вера, все красиво, но кухня! Это просто обалдеть можно! Это кухня моей мечты! Все так ярко, цветасто, но в то же время все друг к другу подходит. Идеально. Я тоже так хочу. Покупаю все разноцветное и яркое, но у меня почему-то такой разнобой получается...
Я рассмеялась. Ее искренний восторг не мог не вызвать во мне искреннюю радость. И я кивнула на диванчик:
- Раздевайся, а то жарко у меня, и садись, сейчас чай пить будем...
Моя соседка кивнула... Она как будто бы только сейчас заметила, что все это время так и ходила по дому в верхней одежде. Хотя ей должно быть было жарковато. Все же топила я не жалея, чтобы не мерзнуть в легком халатике и босиком. Привыкла так еще с юности.
Анфиса улыбнулась.
- Я и забыла... Я сейчас. - она вышла в коридор, продолжая говорить. - У тебя и, правда, жарко, Вер, Упрела я вся. А чего топишь так? Нарочно или как? Газу-то много уходит, дорого... Хочешь научу котлом пользоваться. Сама потом сможешь и убавлять и прибавлять сколько нужно.
Я неслышно фыркнула. Невелика наука с котлом разобраться. Я еще в первый день нашла инструкцию в ящике кухонного стола и все изучила.
- Нет, спасибо. Я нарочно так топлю, люблю, когда тепло.
- Ой нет, я люблю попрохладнее... - Анфиса вошла на кухню и присела на диван.
Ее взгляд метался по кухне, выхватывая детали: голубой потолок, белый гарнитур, зеленые занавески, красную скатерть, горшки с разноцветными искусственными фиалками...
- Вер, тебе надо к Дарье нашей сходить. У нее всяких цветов тьма-тьмущая. И в саду и дома. Она тебе даст такие же, - она ткнула пальцем в горшки, - но живые. А то искусственные цветы дома держать нельзя. Говорят к беде это... Их только на могилки.
- Люди много чего говорят, - отмахнулась я.
Искусственные растения мне всегда нравились больше. Вредители не жрут, мошкара в земле не заводится, поливать не надо, цветы не вянут. За живыми уход требуется, их в без присмотра не оставишь. А за искусственными весь на весь уход не больше часа в месяц нужно: пару раз листья протереть, а раз в полгода в мыльной воде простирнуть. Но с таким же, как у Анфисы, отношением к неживым растениям я сталкивалась так часто, что уже привыкла.
Мы пили чай и молчали. Я не знала, что сказать. Говорить о Кирилле уже не хотелось, а найти ее какую-то тему для начала разговора, оказалось сложно. Я растеряла всех подруг много лет назад, в мои далекие восемнадцать. Слишком сильно изменилась моя жизнь после нелепой смерти родителей в автомобильной аварии. Она ночью возвращались домой от тетки, сестры отца, которая жила в соседней области... Машину нашли только утром. В заключении написали, что водитель не справился с управлением и врезался в дерево.
И теперь от родителей остались только могилки, на которые я каждый месяц приносила живые цветы.
- Вер, слушай, - Анфиса не выдержала долгого молчания. - А давай на следующую зиму ты и мне такую кухню сделаешь? Нет, - махнула она рукой, заметив, как я обалдела от такой неожиданной наглости, - самой тебе ничего делать не придется, мы сами. Но ты мне подскажешь, как оно все должно быть... каким цветом потолок красить, какие обои купить, скатерть и все остальное... А?
Это называется дизайн интерьеров. Крошечная занозка в сердце, о которой я и думать забыла, шевельнулась и кольнула. Наверное, это волна, поднятая всколыхнувшейся памятью о родителях, добралась до самых дальних глубин моей души. Когда-то я мечтала выучиться на дизайнера... Но потом пришлось пойти работать. Знакомый отца, который всю жизнь проработал в торговле, устроили уборщицей в магазин. Обещали, что переведут продавцом, но забыли. Так я и работала. Еще радовалась. Времена тяжелые были, люди голодали. А у нас дома всегда было что поесть, в магазине всегда можно было взять продукты в счет зарплаты. А по вечерам я бегала мыть подъезды. Кроме еды нам с Маришкой нужна была одежда.
- Ну, так, что, Вер? Поможешь? Подскажешь что, куда и как? - Анфиса напомнила о себе.
- Это называется дизайн интерьера, - кивнула я. - Хорошо подскажу... Если, конечно, к этому времени Маришка с Пашей дом не продадут, и мне будет куда приехать. Они у меня непостоянные, сегодня мечтают в деревню уехать жить, а завтра в Тайланд рванут на ПМЖ...
- Так ты ко мне приезжай, - заявила Анфиса таким тоном, как будто бы это было настолько очевидно, что я просто обязана была в первую очередь рассмотреть такую возможность. - Что ж мы не подруги что ли? Подруги.
Я кашлянула. Подруги? Какие подруги? Да, мы только вчера познакомились! Но вслух я сказала совсем другое:
- Посмотрим. До следующего года еще дожить надо.
Внезапный стук в дверь внезапно раздавшийся после моей фразы, снова заставил меня вздрогнуть. Анфиса, заметив мою реакцию нахмурилась.
- Ты кого-то ждешь?
Я помотала головой. И в этот самый момент, гость подал голос:
- Вера, простите за беспокойство, но мы можем с вами поговорить?
Анфиса уставилась на меня. Я на нее. Я решила бы, что это слуховые галлюцинации, но, похоже, моя соседка услышала то же самое.
- Я же говорила! - триумфально зашипела она и толкнула меня ногой под столом. - Иди открывай!
Если бы не Анфиса, я предпочла бы притвориться, что дома никого нет. Слишком уж сильно взволновал меня тот, кто стоял за дверью. Но сейчас, я была уверена, если я захочу затаиться, то моя соседка сама выйдет встречать гостя.
Пришлось идти. Три метра от кухонного стола до двери как будто бы удлинились, растягиваясь в километровый маршрут. Мысли метались в голове, как шары в спортлото. Глаз цеплялся то за один шар, то за другой. Но они терялись из виду так быстро, что мозг просто фиксировал цифры, не успевая ничего анализировать.
Что делать? Как себя вести? Что ему нужно от меня? Что сказать? Зачем он пришел? Куда девать Анфису? Как посмотреть ему в глаза и не выдать свои растрепанные чувства? Лишь б Анфиса не ушла, я не могу остаться с ним наедине!
Одновременно я слышала в своей голове его голос, который приказывал Анюте уйти в машину. И снова чувствовала то же самое смятение, что и днем, возле автолавки...
Моя рука на мгновение замерла, коснувшись тяжелого чугунного крючка. Если я его откину, то пути назад уже не будет. Тихий лязг железа... секунда тишины... А потом дверь слегка приоткрылась.
На пороге, в темноте сеней стоял Василий Петрович. Свет, падающий из-за моей спины освещал его лицо.
- Простите, Вера, - улыбнулся он, - я не хотел вас напугать.
Я молча кивнула. Я на самом деле боялась. Не его. Себя. Еще никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного. Кирилл, с которым мы прожили двадцать пять лет, не вызывал во мне таких ощущений, когда мы были по уши влюблены друг в друга.
- Можно войти? - кивнул он. Я посторонилась. Он вошел и, закрыв за собой тяжелую дверь, замер на пороге, глядя на меня. - И еще раз простите за беспокойство. Я хотел переговорить с вами в воскресенье... Но мне сообщили, что вы уезжаете уже завтра.
- Кто сообщил? - вырвалось у меня. Неужели Анфиса?! Но когда?! Она все время была на виду. И телефона в ее руках я не видела.
- Пашка, - улыбнулся Василий Петрович. Он по прежнему смотрел на меня, не отводя глаз, а я разглядывала хлопья снега на его плечах. От домашнего тепла они начали таять, превращаясь в прозрачные капельки воды. - А еще он отправил мне фотографии...
Я мгновенно вскинулась. Что?! Еще одни сводник?! Злость за то, что кто-то опять вздумал вмешаться в мою личную жизнь, поднялась изнутри и заставила забыть про странное, какое-о подростковое, смущение.
- И как? - усмехнулась я невесело. Я смотрела прямо в его глаза и видела в них свое отражение. - Понравились?
- Очень, - кивнул он. Наши взгляды встретились и зацепились друг за друга. Он тоже, я уверена, видел себя в моих зрачках. - Хотя в действительности, как я вижу, все выглядит гораздо лучше, чем на фото... И я хотел бы нанять вас, чтобы вы сделали дизайн-проект моего дома...
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги