Утро преподнесло неожиданный сюрприз. Мой организм, надышавшись свежим воздухом и омолодившись, внезапно вспомнил о полузабытой функции. Привычная тянущая боль внизу живота, которая не беспокоила меня уже около года, заставила заволноваться. Я оказалась не готова к этой стороне жизни.
Хорошо, что вчера я обзавелась знакомствами. Простить о помощи в столь интимной проблеме у посторонних людей, я бы не смогла, чувствовала бы себя очень неловко. А сейчас наскоро умылась, привела себя в порядок и, накинув полушубок, побежала к соседке.
После вчерашнего разговора на душе стало легко, и я с удовольствием слушала, как скрипит снег под ногами. Ночью прошел небольшой снежок, слегка припорошив все вокруг легким белым пушком, который сверкал в лучах утреннего солнца, как алмазная крошка. Невероятная красота! И я счастливо улыбалась, вдыхая аромат уходящей зимы полной грудью.
Напротив дома моей соседки, на обочине дороги, держа в руках сумки на колесиках и санки, стояли и о чем-то тихо переговаривались женщин разного возраста. Я решила, что они ждут автобус, чтобы поехать в город на рынок. Еще хмыкнула про себя, мол, на остановке даже павильона нет. А если дождь или снег? Мокнуть? Или в таком случае автобус просто не приезжает, и все сидят по домам, зная, что ждать транспорт бесполезно?
Стоило мне подойти ближе, как разговоры стихли, и два десятка глаз уставились на меня, изучая как будто бы под микроскопом. Захотелось отвернуться и закрыться от столь пристального внимания, выходящего за грани приличий. Но я только вздернула подбородок и, задрав нос, чтобы скрыть свою слабость, подошла к воротам Анфисиного дома, которые в свете дня оказались ярко-синего цвета, и из о всех сил, забарабанила по калитке.
В отличие от вчерашнего вечера, ничего не произошло. Занавеска не дрогнула, а во дворе не заскрипели шаги.
- Эй, городская! - окрикнула меня какая-то старуха, - Анфиска-то тебя не услышит. Она в сарайке управляется.
Я замерла с поднятой рукой. Стучать больше не имело смысла, не знаю, права ли бабка, но соседка явно не собиралась открывать мне двери... Развернулась и с широкой улыбкой обратилась ко всем сразу:
- А вы не подскажете мне, где в вашей деревне магазин?
Невинный вопрос вызвал дружные смешки. Тут же посыпались шуточки:
- Тут тебе не город, торговых центров у нас нет...
- Чтоб мы так жили: глаза с утра продрала и в магазин!
Товарки хихикали, радуясь возможности посмеяться над чужачкой. Это вызывало неприязнь и отторжение. Привычное городское равнодушие оказалось куда приятнее деревенской вовлеченности.
- Нет у нас магазина, - только та же самая старуха, что задала первый вопрос не стала смеяться. И ответила на мой вопрос. - Универсам лет двадцать назад закрыли, а продуктовый уже лет пять не работает. Потому и стоим здесь, автолавку ждем...
Теперь я смогла выделить ее из толпы. Длинное темно-серое пальто было ей немного мало, особенно в плечах чересчур широких для женщины. Она стояла слегка согнувшись, опиралась на толстую узловатую палку, отполированную тысячами прикосновений, и смотрела на меня спокойно с легким оттенком любопытства, но очень внимательно.
Ее слова дали новый повод для зубоскальства. И снова посыпались неприятные шуточки:
- Городские, баб Нюр, знать не знают, что такое автолавка!
- Вот это сюрприз, магазин на колесах! Ты таких, поди, и не видела никогда.
Женщины радостно гомонили, подтрунивая не только надо мной, но и над бабой Нюрой. А она вместо того, чтобы осадить распоясавшихся подруг, насмешливо фыркнула их сторону.
- Не обращай внимания на девок. Им только дай повод похихикать. Тебе ежели надо чего, так жди с нами. В автолавке все есть: и продукты и химия. По цене чуть дороже, чем в городе, но зато на дорогу тратиться не нужно. А ежели чего нет, так Светка баба хорошая, закажешь, она в следующий раз привезет.
Я улыбнулась.
- Спасибо. Я тогда подожду...
Встала я чуть в стороне. Насмешки быстро стихли, про меня как будто бы забыли, только изредка бросали любопытные взгляды, как будто бы для того, чтоб убедиться в реальности моего существования.
- Ежели приедет еще автолавка-то, - пробормотала тоненьким голоском седая старушка в огромном пуховом платке из-под которого не было видно лица. - В понедельник не было. Светка, говорят, с дитем в больнице лежит. А муженек у нее, сами знаете, никчемыш. Некому к нам ехать-то...
Женщины загомонили. Я тоже расстроилась. Беспокоить Нику из-за таких вроде бы мелочей совсем не хотелось. Но и обходиться подручными средствами вместо средств гигиены тоже. К тому же у меня не было старых простыней. А рвать новые...
- Едет! Едет! - закричала самая молодая из нас, подпрыгивая на месте от нетерпения.
Наверное, она пришла только что, я ее еще не видела. Лет ей было около двадцати пяти- тридцати. Она сияла белозубой улыбкой ярче тусклого зимнего солнца и радовалась жизни. Прозрачные колготки, юбочка чуть выше колен, обтягивающая крутые бедра, тонкая кожаная куртка подчеркивающая тонкую талию и расстегнутая на груди так, чтобы декольте выглядело максимально провокационным, и высокие замшевые сапожки в облипку, на шпильках которые то и дело проваливались в плотный, накатанный снег. Я не смогла сдержать улыбку: в таком виде только в ночной клуб в городе ходить, а никак не автолавку в деревне встречать.
- Анют, - одна хмурая женщина в старом драповом пальто, поеденном молью и купленном, наверное, еще во времена юности, ехидно фыркнула, - а ты-то чего так вырядилась-то? Неужто мужа Светкиного захотела захомутать?
Женщины вокруг захохотали. Анюта тоже рассмеялась, запрокидывая лицо к солнцу и показывая длинную красивую шею...
- Дуры вы, бабоньки. - беззлобно фыркнула она. - Вам бы все хи-хи, да ха-ха. А я вот вчера еще Светке позвонила и вызнала, что сегодня вместо нее мой Васенька приедет... Пожалел он вас, баб безмозглых, решил сам продукты привезти, пока Светка в больнице, а муженек ее в запое.
- Ой, да неужто сам-то?! - загомонили женщины и принялись прихорашиваться, поправляя платки и одергивая пальто и куртки. Судя по всему неведомый «Васенька» пользовался спросом не только у молодух. Даже меня невольно заразили. Я машинально поправила выбившиеся из-под берета волосы и одернула полушубок.
- Сам, сам, - закивала Анюта, глядя на подъезжающую автолавку. - Точно сам! Вижу за рулем сидит!
Автолавка, небольшой белый автомобильчик с фургоном, остановилась возле нас. За рулем был мужчина, но я ничего толком рассмотреть не успела, женщины рванули к нему с такой прытью, что мгновенно оттерли меня назад. Но я и не сопротивлялась. Зачем спешить и толкаться, явно же раз приехали, то обслужат всех?
Покупки затянулись. Женщины галдели, как стая ворон по весне, перебивая друг друга и отталкивая. Первой «отвалилась» от кучи та самая старушка в пуховом платке. Довольно покряхтывая волокла огромную сумку на колесиках, которые скорее мешали, чем помогали тащить груз. Затем с покупками закончила женщина в старом пальто. Она оказалась умнее старушки в шали и потащила продукты на санках...
- Всем хватит! Не напирайте, - раздался мужской голос, - я с утра на оптовку заехал всего много купил...
- Васенька, ты такой заботливый, - громко проворковала Анюта. Я ее не видела, она была где-то там, рядом со своим возлюбленным...
Кстати, мне его голос показался знакомым. Это было странно. Я, кроме Михалыча, никого и не знаю... Хотя... Я привстала на цыпочки и вытянула шею... Нет, это никак не мог быть тот алко-тракторист, который чистит дороги за бутылку! Того, что я увидела через головы женщин, было достаточно, чтобы оценить мужчину.
Невысокий, крепкий, солидный, спокойный и не суетливый. Одет он был тоже довольно прилично. Короткая дубленка, кожаная кепка, не срывающая седину на висках. Судя по всему лет ему было примерно как мне. Расфуфыренная, словно на ночную прогулку Анюта, смотрелась рядом с ним довольно органично. Как будто бы недорогой, но приличный и, самое главное, привычный аксессуар...
Наконец, очередь дошла и до меня.
- Мне прокладки, пожалуйста, - произнесла я, машинально разглядывая представленный на «витрине» ассортимент. - Четыре капли и ночные...
- В-вы? - удивленный возглас мужчины заставил меня поднять на него взгляд.
И я повторила, как эхо:
- В-вы?!
Он улыбнулся. Моя память на голоса меня не подвела, это определенно был он, тот самый тракторист, которому я заплатила бутылку за расчистку придомовой территории. Только сегодня мне бы и в голову не пришло предложить ему «деревенскую валюту»...
- Сегодня вы совсем не похожи на себя, - усмехнулся он. В черных глазах прыгали чертенята, его явно забавляла ситуация и мое удивление. Еще бы, я то прекрасно помнила как выглядела в нашу прошлую встречу.
- Вы тоже, - парировала я, - где же ваша засаленная фуфайка и шапка с разорванным ухом?
Он захохотал. Его смех был таким сочным и вкусным, что я невольно улыбнулась.
- Ой, Вася, а вы знакомы? - влезла в нашу беседу Анюта, беззастенчиво повиснув на его шее и чмокнув в щеку. Она так явно продемонстрировала мне свои права на этого мужчину, как будто бы всерьез забеспокоилась, что я могу увести ее возлюбленного «Васеньку». Мне стало смешно.
- Анюта, - он равнодушно стряхнул с себя девушку, - подожди меня в кабине, а то замерзнешь...
- Нет, - громко рассмеялась она, поглядывая на меня свысока, - меня твоя любовь согреет!
- Аня! - рявкнул он, мгновенно перестав быть милым, и показывая свой настоящий характер, - я сказал пошла и села в кабину! Живо!
- Хорошо-хорошо, - отступила Анюта и, отступая к кабине, обиженно пробурчала, - и зачем так орать?
- Простите, - скупо улыбнулся мне Василий. - Мне жаль, что вам пришлось это увидеть. Иногда она совершенно теряет берега... Так что вам нужно?
Я кивнула, принимая извинения. И повторила свой заказ. В его глаза я больше не смотрела. Не хотела, чтобы он понял, как сильно отозвалось мое женское начало в ответ на его резкий и бескомпромиссный приказ. Мне всегда нравились такая, несколько грубоватая, властность в мужчинах, заставлявшая чувствовать себя слабой женщиной, спрятавшейся за каменной стеной. Когда-то и мой Кирилл был такой. Но потом, когда родились дети и начались бытовые трудности, он предпочел свалить все проблемы на мои плечи, заявив, что быт — это женское дело. А он добытчик.
И неважно, что его «добычи» едва хватало на еду, а чтобы заплатить за коммуналку, мне приходилось по ночам мыть подъезды.
Наверное, тогда у нас все и сломалось. И даже когда с деньгами стало намного легче, я больше никогда не ощущала себя защищенной рядом с ним.
- С вас пятьсот тридцать рублей, - услышала я голос. И вздрогнула. Мысли унесли меня так далеко, что я совсем забыла, где нахожусь...
- Что, простите? - пробормотала я. И добавила, - я не расслышала...
- С вас пятьсот тридцать рублей, - повторил он.
Я торопливо вытащила кошелек и трясущимися руками достала деньги. Протянула Василию. Его прикосновение обожгло, мне пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.
- С вами все в порядке? - встревоженно произнес он, задержав пальцы в своей ладони. Я кивнула. Больше всего на свете мне хотелось оказаться как можно дальше от него. Слишком сильно его присутствие смущало меня, вызывая дрожание давно забытых струн моей души.
Схватив пакетик с прокладками, я стремительно рванула домой... Но не успела пройти и несколько шаг, как меня остановила Анфиса, стоявшая в воротах своего дома. Судя по пустым сумкам, сложенным на санках, она тоже собиралась затариться в автолавке.
- Вер, погоди! - Я остановилась. - Ты зайди ко мне, я тебе молока плесну свеженького и сливочек. А то мне одной много...
- Зайду, - кивнула я. - Только попозже, мне еще на ферму нужно...
- Так давай вместе сходим. Мне документы забрать надо. Офис у нас не достроен еще, вот приходится дома работать. Давай через полчасика встретимся?
- Хорошо, - не стала спорить я, желая как можно быстрее закончить разговор и уйти.
У меня зудело между лопаток, как будто бы кто-то пристально следил за мной. И от этого чувства было не по себе, все время хотелось обернуться назад. Но я боялась. Во-первых, мне никто не нужен. Я только что рассталась с мужем и еще надеялась, что все разногласия между нами вскоре разрешаться. А во-вторых, этот деревенский мужчина совершенно не подходящая кандидатура для каких либо отношений. Нам даже поговорить не о чем. К тому же я завтра-послезавтра уезжаю. И у него есть Анюта. Молодая, красивая и подходящая.
Через полчаса я, как и было оговорено, я отправилась на ферму проведать котенка... Не то, чтобы я очень сильно переживала за него, скорее мне хотелось убедиться, что я все сделала правильно, и малыш выжил.
Анфиса уже ждала меня, сидя на очищенной от снега скамейке перед домом. Она звонко щелкала семечки, сплевывая кожуру прямо на снег.
- Будешь?! - протянула мне горсть.
Идти по улице и плеваться? Я помотала головой, отказываясь от столь «щедрого» предложения.
Всю дорогу Анфиса рассказывала мне про Петровича, владельца местной фермы. Она пела ему дифирамбы, говоря, что только благодаря его вмешательству, администрация района наконец-то проложили асфальтовую дорогу до города. Раньше она вся была в ямах, да ухабах, и больше двадцати лет стояла без ремонта.
А еще Петрович купил трактора, нанял местных мужиков, которые до этого либо колдырили, либо мотались по вахтам, работу. Зарплата, конечно, намного меньше, чем на севере, но зато мужики дома. Анфиса и своего уговаривала остаться в деревне. Она работала на ферме учетчицей, была на хорошем счету и могла замолвить словечко за мужа. Но ее благоверный пока отказывался: дети учились в городе на платном и семье нужны были деньги.
Днем дорога до фермы не показалась мне такой длинной, как ночью. Мы прошли через центральную улицу и на последнем перекрестке повернули налево...
- Ого, какой домина! - невольно выдохнула я.
И было чему удивляться. Огромный одноэтажный коттедж сидел посреди заснеженного поля, как раскинувшая крылья большая птица. Белые стены, красная черепица, отражающие свет скупого зимнего солнца окна-глаза... Справа, ровными рядами, словно солдаты на плацу, стояли длинные помещения, которые я опознала, как фермы. Слева прямо сейчас строился огромный ангар. Неясного назначения. Вокруг все было изрыто тракторами, и большегрузами, суетились строители, похожие на маленьких жучков, лазающих по недоделанным стенам и плюющихся искрами сварки.
- Это наш агрокомплекс. Петрович стоит, - улыбнулась Анфиса, - весной-летом оборудование привезут и молодняк. А еще Петрович обещал парк вокруг разбить: клумбами, аллеями, дорожками... Лучше, чем в городе. И музей сделать. Говорит к нам еще из Москвы приезжать будут, на телевидение снимать.
Я покачала головой. Почему-то мне слабо верилось, что таким амбициозным мечтам Петровича суждено сбыться. Где мы, а где Москва. Замучаются ехать.
Да и жить в коттедже рядом с таким производством то еще удовольствие. И одному, и тем более с детьми. О том, что Петрович и есть тот самый одноклассник моего зятя, приехавший из Москвы после развода я уже догадалась. Вряд ли в такой маленькой деревеньке может поселиться больше одного «олигарха».
Такие мужчины долго одни не бывают, рядом обязательно появится женщина: или новая жена, или любовница. И ей точно не понравится подобное соседство.
Запах навоза никакими ароматизаторами не уберешь. И это я еще про уборку не говорю. Тут армию прислуги надо, чтобы такой домище в порядке содержать. И не абы какой, а специальной. Ну, никак не может та же Анфиса или любая другая деревенская женщина сделать качественную уборку в богатом доме. У нее ни знаний об уходе за дорогой мебелью нет, ни умений... Это я, как специалист по клинигу, знала совершенно точно.
- Не веришь?! - возмутилась моя новая знакомая.
- Верю, - соврала я. Зачем мешать чужим мечтам, даже если они мне кажутся несбыточными?
- Вот то-то же, - довольно улыбнулась Анфиса. - И даже не вздумай при местных в Петровиче усомнится, мужики тебя не поймут, а бабы и вовсе живьем закопают. У нас в деревне любой готов за Петровича в огонь и в воду. А бабы и вовсе молятся. Мужики пить меньше стали, работают, деньги домой приносят. Дороги каждый день чистят, школьный автобус каждый день туда-сюда детей возит. А то раньше бывало: как буран или дождь, так дети дома на неделю.
И я кивала, соглашаясь со всем, что говорила Анфиса, хотя почти не вникала в ее длинный, хвалебный монолог...
До фермы оставалось не больше двухсот метров, когда она догадалась, что я отвлеклась на свои мысли...
- Вер! - снова возмутилась она, - я для кого тут распинаюсь?! Ты чего меня не слушаешь, а?
- Слушаю, - снова соврала я, не желая спорить и ссориться, - ты сказала, что благодаря Петровичу вы все стали жить намного лучше.
- Вот именно! - Анфиса тряхнула головой. - И представляешь, что будет, если Анютка его все-таки захомутает? Она же ему все мозги вынесет, всю кровь из него выпьет и, вообще... Не видать нам тогда ни музея, ничего. Анютка ни копейки из своих цепких ручек не упустит. Ты не смотри, что она улыбается мило. Она та еще стерва. Ее бывший любовник у нас главой района был, так она бедолагу довела до ареста: миллиарды из бюджета наворовал, чтобы только Анютку нашу ублажить. Умеет она мужиками вертеть, как хочет.
- Да, не похожа она на любовницу главы района, - рассмеялась я. - Видела я ее. Обычная...
- Обычная?! - возмущению Анфисы не было предела. Все, как всегда: народ не любит таких ярких женщин. Я и сама ощутила эту подсознательную неприязнь. - Ты бы видела, какую машину ей глава подарил! Это потом, как его арестовали, отобрали все... Он-то на свое имя ее оформил... И с квартиры прогнали, в которой она в городе жила. Семикомнатная! Двухуровневая! Наши девки, которые там были, говорят, что как во дворце все в позолоте! А сейчас она нарочно одевается попроще, знает, что Петрович фиф не жалует.
- Да не нужен ей Петрович, Анфис. Я сама сегодня видела, как она на другого вешалась. У нее есть Васенька, - с придыханием произнесла я имя тракториста, передразнивая Анюту...
- Васенька?! - округлила глаза Анфиса. А потом, странно взглянув на меня спросила, - а ты что не знаешь? Ну, сегодня в автолавке... Это же и есть наш Василий Петрович...
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги