В истории войн часто случается так, что судьбы империй решаются не у стен гигантских столиц и не в битвах сотен тысяч солдат, а в глухой провинции, у частокола забытого богом городка. 1 февраля 1664 года стало именно такой датой. В этот день король Польский и великий князь Литовский Ян II Казимир, человек амбициозный и, безусловно, храбрый, принял решение, которое поставило крест на мечтах Речи Посполитой вернуть себе контроль над Востоком. Он приказал трубить отход от стен Глухова.
Это событие не просто завершило одну локальную осаду. Оно стало финальным аккордом грандиозного, дорогостоящего и помпезного предприятия, известного как «Большой поход» короля на Левобережную Украину. Армия, которая должна была дойти до Москвы и продиктовать свои условия царю Алексею Михайловичу, разбилась о стойкость гарнизона, состоявшего из казаков и горожан, и растворилась в снегах во время кошмарного отступления.
Это история о том, как самоуверенность, алкоголь и недооценка противника могут превратить триумфальное шествие в трагедию. О том, как французский герцог с ужасом наблюдал за славянскими методами ведения войны, и о том, как легендарный казак Иван Богун сыграл свою последнюю, смертельную партию.
Зимний блицкриг по-польски
Чтобы понять масштаб катастрофы, нужно оценить масштаб замысла. Зима 1663–1664 годов должна была стать триумфом польского оружия. Русско-польская война длилась уже десять лет, истощая обе стороны. Варшава жаждала реванша. Король Ян Казимир собрал под свои знамена, пожалуй, самую мощную армию, какую видела Речь Посполитая за все время конфликта.
Это была настоящая «дрим-тим» XVII века. Коронные войска Польши, литовская армия, казаки правобережного гетмана Павла Тетери и, конечно, крымские татары — вечные спутники любой заварушки в этом регионе. Всего, по разным оценкам, от 50 до 70 тысяч человек. Огромная сила для того времени, особенно учитывая качество бойцов. Знаменитые крылатые гусары, закаленная в боях пехота, европейские инженеры.
План был прост и дерзок: пройтись катком по Левобережью, выбить русских, вернуть мятежные земли под власть короны и, если повезет, пригрозить самой Москве. Русские воеводы, понимая, что в открытом поле эту лавину не остановить, выбрали тактику глухой обороны. Князь Григорий Ромодановский и левобережный гетман Иван Брюховецкий отступили, оставив гарнизоны в ключевых крепостях.
Королевская армия двигалась уверенно. Ян Казимир, словно опытный шахматист, не стал тратить время на долгие осады мощных крепостей вроде Киева или Чернигова. «Зачем ломать зубы о стены, если можно зайти в тыл?» — рассудили в королевском штабе. Расчет был на то, что, оказавшись в глубоком окружении, эти города сдадутся сами. Поляки брали малые города, обходили большие и неумолимо продвигались на север.
И вот на их пути возник Глухов.
Крепость, которой не должно было быть
С точки зрения польских стратегов, Глухов был легкой добычей. Небольшой город, не самая мощная фортификация. Казалось, достаточно просто подойти к стенам, сделать грозный вид, пару раз выстрелить из пушки — и ключи от города будут на бархатной подушке.
Гарнизоном командовал киевский полковник Василий Дворецкий. Личность, заслуживающая отдельного романа. Человек железной воли и абсолютной верности присяге (в данном случае — русскому царю). У него не было регулярных царских войск — стрельцов или рейтеров. В его распоряжении были только местные казаки и горожане. По сути, ополчение.
Историки долгое время спорили, были ли в Глухове московские войска. Миф о том, что город обороняли русские солдаты, возник из-за ошибок в мемуарах и трудах историков XIX века. Но правда оказалась куда интереснее: город отстояли сами жители под руководством казацкой старшины. Те самые люди, которых поляки планировали «освободить» и вернуть в лоно Речи Посполитой.
Когда королевская армия, сверкая сталью и бархатом, подошла к городу в январе 1664 года, никто не ожидал проблем. Это должно было быть очередной остановкой на пути к триумфу.
Пир во время чумы (буквально)
Осада началась не с артиллерийской подготовки, а с банкета. Польская шляхта, уверенная в своем превосходстве, решила, что война войной, а обед по расписанию.
Свидетелем этих событий был уникальный человек — французский герцог Антуан де Грамон. Авантюрист, дуэлянт и изгнанник, он примкнул к польской армии в поисках славы и приключений. Его мемуары — это бесценный источник, полный сарказма и искреннего удивления нравами восточной войны.
Грамон описывает атмосферу в лагере осаждающих как сюрреалистичную смесь войны и карнавала.
«Мы были приглашены на обед к генералу Чарнецкому, — писал он, — где гости проявили не большую воздержность, чем накануне».
Представьте картину: лютый мороз, заснеженные поля, стены враждебного города в прямой видимости. А польские офицеры, разогретые вином и медом, устраивают скачки на льду реки и гарцуют на лошадях прямо перед дулами мушкетов защитников. Они стреляли в воздух, кричали тосты и вели себя так, будто они на пикнике, а не на войне. Это была демонстрация полной беспечности и презрения к противнику. «Эти мужики в тулупах ничего нам не сделают», — читалось в каждом их жесте.
Но мужики в тулупах смотрели на это с бойниц и заряжали мушкеты. Они не оценили гусарской удали. Для них это был вопрос выживания, а не рыцарский турнир.
Первый штурм: Холодный душ
Веселье закончилось через два дня. Король Ян Казимир, которому надоело топтаться на морозе у второстепенного городка, приказал начать штурм. 29 января (по старому стилю) загремела артиллерия.
Польские инженеры заложили мину под стену. Взрыв пробил брешь. В атаку пошла элита — войска вел лично Ян Собеский, будущий спаситель Вены и один из лучших полководцев Европы. Казалось, участь Глухова решена. Польские хоругви ворвались в пролом, их знамена уже взвились над стенами. Победа?
Нет.
Внутри города их ждал сюрприз. Василий Дворецкий оказался гением городской обороны. За стенами уже выросли баррикады. Как только поляки, опьяненные успехом (и не только успехом), ввалились в пролом, они попали в огненный мешок.
Грамон, участвовавший в атаке, описывал это с ужасом и восхищением. По наступающим открыли «кинжальный огонь». Пушки, заряженные картечью (рубленым железом, гвоздями, всем, что было), били в упор вдоль насыпи. Мушкеты казаков косили ряды шляхты как траву.
«Я не думаю, чтобы когда-либо войска показали столько образцов доблести, как поляки в этот день в их способах атаки и московиты в своей прекрасной обороне», — признавал француз.
Потеряв сотни людей (Грамон пишет о 500 убитых на месте, что для штурма бреши — колоссальная цифра), королевские войска откатились. Элита армии, цвет рыцарства, была сброшена со стен простыми горожанами.
Двойная игра Ивана Богуна
В этой истории есть фигура, которая стоит особняком. Иван Богун. Легендарный полковник, герой освободительной войны Хмельницкого, человек, чье имя гремело по всей Украине.
В этом походе он формально был на стороне поляков. Но только формально. Богун ненавидел поляков, но политическая ситуация заставила его оказаться в их лагере. Однако его сердце (и, что важнее, его тайные действия) были на другой стороне.
Во время осады Глухова Богун вел опаснейшую игру. Он саботировал действия королевской армии. Его казаки, стоявшие против Московских ворот, уклонялись от штурмов, имитировали бурную деятельность, но реально в бой не вступали. Более того, ходили упорные слухи (позже подтвержденные), что Богун передавал гарнизону сведения о планах короля и даже переправлял порох и свинец.
«Держитесь, хлопцы, король долго не выстоит», — такие послания летели через стены.
Польские офицеры подозревали неладное. Немецкий подполковник фон Орхап писал в письмах, что казаки Богуна «не желают воевать». Гетман Станислав Потоцкий прямо видел в их пассивности причину неудач. Но доказать измену пока не могли. Богун ходил по лезвию ножа, выигрывая время для Глухова и для русской армии, которая где-то там, далеко, начинала собираться с силами.
Голод и предатели
Время работало против Яна Казимира. Осада затягивалась. В огромном лагере начались проблемы с продовольствием. Окрестные села были либо пусты, либо враждебны. Фуражиры, отправляемые за едой, пропадали бесследно — летучие отряды путивльского воеводы Петра Шереметева охотились на поляков в лесах.
В самом Глухове тоже было несладко. Нашелся свой «Иуда» — некто Васька Умонец. Он организовал заговор, собрав несколько десятков человек, готовых открыть ворота королю. Они польстились на королевские грамоты, обещавшие прощение и награды. План был прост: схватить коменданта Дворецкого и сдать город.
Но Дворецкий был не только хорошим тактиком, но и бдительным контрразведчиком. Заговор раскрыли в последний момент. Предателей ждала суровая, но быстрая расправа по законам военного времени. Город остался на замке.
Второй штурм: Крах надежд
Король был в ярости. Маленькая крепость унижала его величество. 8 февраля (по новому стилю) он назначил второй генеральный штурм. К армии подошли свежие литовские полки. Теперь-то, с новыми силами, они должны были раздавить эту горстку упрямцев!
Инженеры снова заложили мины. Три мощных заряда должны были разнести укрепления в пыль.
Но, как говорится, если не везет, то не везет во всем. Мины взорвались. Но взорвались они не совсем вовремя — ровно в тот момент, когда польская пехота уже полезла на валы. Взрыв нанес больше урона атакующим, чем защитникам. Свои же бомбы разметали своих же солдат.
Несмотря на этот дружественный огонь, поляки и литовцы снова ворвались в город. Началась жестокая рукопашная. Казаки и мещане дрались за каждый дом, за каждую улицу. Осаждающие снова подняли знамена на валу, снова поверили в победу.
И снова были выбиты.
Гарнизон, проявив чудеса стойкости, контратаковал. Дворецкий, как опытный дирижер, бросал резервы в самые горячие точки. Спустя три часа непрерывной бойни королевские войска побежали.
«Губернатор... в один момент отбросил вошедших в город людей и опрокинул их с высоты пролома вниз», — писал потрясенный Грамон.
Это был конец. Армия, которая шла брать Москву, не смогла взять Глухов.
Развязка: Бегство вместо триумфа
Пока король бился головой о стены Глухова, стратегическая ситуация изменилась катастрофически. Князь Ромодановский, собрав войска, начал движение. Левобережная Украина, видя, что «непобедимые» поляки застряли у первого же серьезного препятствия, вспыхнула восстанием. Города, которые сдавались вчера, сегодня закрывали ворота и брались за вилы.
В Литве князь Хованский своим рейдом сковал войска гетмана Паца, которые должны были идти на помощь королю. Ян Казимир оказался в ловушке. У него была измотанная, голодная, деморализованная армия, застрявшая посреди враждебной зимней степи. Впереди — свежие русские полки. Сзади — восставшая страна.
1 февраля король принял единственно возможное решение. Снять осаду.
Но это было не просто отступление. Это было бегство. Начался «Ледяной поход» наоборот. Армия отступала к Севску, надеясь соединиться с литовцами. Но Севск тоже был русской крепостью с мощным гарнизоном и артиллерией. Осаждать его сил уже не было. Пришлось идти дальше, к Новгород-Северскому, через леса и снега.
Дорога смерти и конец Богуна
Отступление польской армии стало одной из самых страшных страниц той войны.
«Отступление это длилось две недели, и мы думали, что погибнем все, — вспоминал французский герцог. — Сам король спасся с большим трудом. Наступил такой большой голод, что в течение двух дней я видел, как не было хлеба на столе у короля».
Русские войска висели на хвосте. Летучие отряды терзали отступающих. Татары, видя, что добычи не будет, начали покидать союзников. Армия таяла на глазах. Потери были чудовищными: по словам Грамона, они потеряли 40 тысяч лошадей, весь обоз и три четверти личного состава. Это, возможно, преувеличение мемуариста, но разгром был тотальным.
И именно в этот момент трагического финала разыгралась последняя драма Ивана Богуна. Поляки все-таки получили доказательства его измены. Его обвинили в сношениях с Глуховом и Ромодановским.
Полевой военный суд был коротким. Легендарного полковника расстреляли близ Новгород-Северского. Человек, который годами водил за нос врагов, который был символом казацкой хитрости и удали, погиб от пули «союзников», когда игра была уже сыграна. Его смерть стала мрачным эпилогом этого похода.
Финальную точку поставила битва при переправе через Десну (Пироговская битва), где русские войска нанесли полякам еще одно поражение. «Большой поход» закончился полным крахом.
Эхо Глухова
Значение обороны Глухова трудно переоценить. Этот маленький город стал камнем, о который споткнулась военная машина Речи Посполитой.
Если бы Глухов пал быстро, польская армия сохранила бы силы, темп и инициативу. Она могла бы разбить Ромодановского по частям, взять под контроль Левобережье и создать реальную угрозу центральной России.
Но три недели героического сопротивления дали Москве время. Время собрать войска, время поднять восстания в тылу врага, время, чтобы генерал Мороз и генерал Голод сделали свою работу.
Поражение Яна Казимира имело глобальные последствия. Речь Посполитая окончательно потеряла шансы вернуть Левобережную Украину. Это стало началом конца польских амбиций на Востоке. Через три года будет подписано Андрусовское перемирие, которое закрепит разделение Украины по Днепру. Киев и Левобережье отойдут России.
История Глуховской обороны — это напоминание о том, что на войне не бывает «незначительных» пунктов. Горстка решительных людей, защищающих свой дом, способна изменить ход истории целого региона. И даже самый блестящий король с самой красивой кавалерией в мире бессилен против мужества тех, кому некуда отступать.
А герцог де Грамон, вернувшись в Париж, наверняка еще долго рассказывал в салонах о безумных русских зимах, ледяных горках под пулями и о том, как однажды он видел, как великая армия была побеждена упрямством одного маленького города.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера