Предыдущая часть:
В больнице Герман Архипов медленно, но верно шёл на поправку. Чувствительность в ногах восстанавливалась, что было лучшей наградой для любого нейрохирурга.
— Доброе утро, Лидия Михайловна, — пациент встретил её лёгкой улыбкой, когда она зашла в палату на обход. — Вы сегодня выглядите… очень уставшей. Неприятности?
— Всё в порядке, Герман Викторович, — она автоматически проверила показания мониторов. — Главное — как вы себя чувствуете? Спина?
— Ноет, конечно. Но, кажется, жизнь потихоньку возвращается. Спасибо вам.
Он помолчал, изучая её лицо.
— Лидия Михайловна, можно вас на минутку? Не как врач пациента, а как… собеседника.
Лида, немного удивлённая, присела на стул у кровати.
— Я навёл кое-какие справки, — тихо, но очень чётко сказал Герман, и его выражение стало серьёзным, деловым. — По поводу того инцидента с лошадью. Ветеринар подтвердил — животному вкололи мощный психотропный препарат, вызывающий приступ ярости. И камеры на конюшне кое-что зафиксировали.
— Нашли того, кто это сделал?
— На одной из камер с парковки виден человек в капюшоне, подходящий к стойлу. Лица не разобрать. Так что формально — нет. Но мои люди вышли на след заказчика.
Лида почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— И… кто это?
— Есть одна группа, — продолжил Герман, не сводя с неё проницательного взгляда. — Рейдеры. Давно охотятся за моим участком под городом — место лакомое, под элитный жилой комплекс. А главарь этой группы… человек по фамилии Волков. Артём Волков. А его правая рука, тот, кто решает «грязные вопросы» — некто Кротов.
— Кротов… — имя вырвалось у Лиды шёпотом.
— Вы знаете эту фамилию? — удивился Герман.
— Слышала, — быстро нашлась она, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. — Герман Викторович, будьте с ним осторожнее. Говорят, он очень опасен.
— О, мне уже успели намекнуть, — кивнул бизнесмен. — Но что *вы* о нём знаете? Если вам что-то известно, скажите. Это может быть важно.
Лида посмотрела на него. Ей отчаянно захотелось выложить всё: про мужа, про жучок, про беременную Марину и долги. Но язык будто онемел. Если Артём и впрямь замешан в покушении на этого человека, её слова могут стать тем самым последним гвоздём, который навсегда заколотит крышку гроба его жизни — и жизни их сына, который потеряет отца, пусть и подлого, но родного.
— Нет, — с трудом выдавила она. — Просто… интуиция. Мне пора, Герман Викторович. Другие пациенты ждут.
Вечером, когда Максим наконец уснул, Лида спустилась в подвал. Она достала из банки с гвоздями тот самый чёрный прямоугольник.
— Макс! — негромко позвала она, но сын, как оказалось, ещё не спал и читал под одеялом комикс. — Иди-ка сюда на минуту. Нужна твоя помощь, ты же у нас главный специалист по технике.
Мальчишка спустился, протирая сонные глаза.
— Что случилось, мам?
— Видишь эту штуку? — она протянула ему устройство. — Знаешь, что это?
Максим взял жучок, повертел в руках, и его глаза вдруг загорелись любопытством.
— Ого! Это что-то шпионское! Диктофон с передатчиком, похоже. Смотри, тут порт micro-USB, только он под панелькой спрятан.
Он сбегал наверх за своей миниатюрной отвёрткой, ловко поддел и снял пластиковую крышечку.
— Так, можно подключить к ноутбуку. Сейчас.
Они подключили. Компьютер издал характерный звук, определив новое устройство. На экране появилась папка с сотнями пронумерованных аудиофайлов.
— Включи последнюю запись, пожалуйста, — тихо попросила Лида.
Максим щёлкнул по файлу, датированному тем самым днём, когда Артём неожиданно вернулся из «командировки».
Сначала послышался лишь шум, треск, скрип — звук движения, вероятно, пиджак вёзли в машине. Потом — стук дверцы, шаги. И наконец, голоса. Голос Артёма — нервный, срывающийся, заискивающий:
«Свет, ну послушай меня нормально, я не могу больше тянуть! Мне срочно нужны эти деньги, ты же всё обещала! Кротов уже наседает, требует свою долю за ту историю с лошадью. Говорит, если к пятнице ничего не будет, он мне… он мне ноги переломает. Ты же понимаешь, с кем имеешь дело!»
И женский голос в ответ — резкий, властный, с ледяной, не скрываемой презрительной ноткой:
«Успокойся, Артём. И прекрати эту истерику. Никто тебе ничего не ломает. Пока ты нам нужен. Но если будешь паниковать и совершать глупости — сам знаешь, чем это кончится. Твоя жена уже что-то заподозрила?»
Лида узнала его мгновенно. Голос Светланы Викторовны.
Запись продолжалась.
«Светлана Викторовна, не суетись, — повторила она на плёнке с ледяным спокойствием. — Кротов подождёт. Ты облажался с самым главным. С Архиповым. Он жив. И, судя по всему, будет ходить. Твоя же жена, какая ирония, его вытащила».
«Я не виноват, что она хороший врач!» — в голосе Артёма прозвучала неконтролируемая досада. «Я вколол лошади ровно то, что ты дала. Она взбесилась, как и должно было случиться. Он должен был просто свернуть шею, а не отделаться переломом!»
Лида инстинктивно прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Так вот оно что. Её муж не просто знал о покушении — он был его непосредственным исполнителем.
«Ладно, проехали, — голос Светланы на записи снова стал гладким, деловым. — У нас новая, более доходная тема. Нейростимуляторы. Партия уже здесь. Дорогия, швейцарские. Мы их спишем как производственный брак или потерю при транспортировке. Твоя фирма-однодневка оформит все акты. А товар… товар мы продадим частным клиникам. Деньги — пополам».
«А если проверка?» — в голосе Артёма снова зазвучало сомнение.
«Не будет никакой проверки. Я здесь теперь власть. А крайнего… крайнего я уже нашла. Твою драгоценную жену. Волкову».
Наступила короткая пауза, заполненная лишь тяжёлым дыханием Артёма.
«Лиду? Ты хочешь подставить Лиду?»
«А кого ещё?» — в голосе Светланы звенела ядовитая насмешка. «Она же у вас материально ответственная за оборудование в нейрохирургии. Она и подпишет приёмку. А потом товар чудесным образом испарится, и все шишки — на неё. Скажем, что она продала его налево. Или потеряла по халатности. В итоге — увольнение по статье, возбуждение уголовного дела и иск на возмещение ущерба. Вы с сыном продадите квартиру, расплатитесь со мной и частично закроете долг Кротову. Ты же хотел избавиться от неё? Вот тебе идеальный повод. Разведёшься с воровкой, отсудишь сына — чистый, морально устойчивый отец. И полная свобода».
«Это… как-то слишком жёстко. Она всё-таки мать Максима…»
«Артём, не будь слюнтяем, — голос Светланы стал тише, но от этого лишь опаснее. — Или ты хочешь, чтобы Кротов лично приехал и пересчитал твои кости за долги? Решай. Или она, или ты».
Пауза затянулась. Слышно было лишь шуршание ткани.
«Ладно… — наконец капитулировал Артём, и в его шёпоте слышалась лишь трусливая покорность. — Делай. Только… чтобы чисто было. Я… я вечером подсуну ей бумаги на подпись. Скажу, что это что-то по ипотеке или страховке. Она подпишет. Она мне верит».
Затем в записи прозвучал короткий, звонкий смех Светланы — ядовитый и торжествующий.
«Вот и умница».
На этом запись оборвалась.
Лида сидела, уставившись в тёмный экран ноутбука, но перед глазами у неё плыли другие картины — подлог, суд, потерянная квартира, Максим, которого могут отнять… Рядом с ней Максим был белее больничной простыни, его пальцы вцепились в край стола.
— Мам… — прошептал он, и в его голосе стоял ужас не ребёнка, а человека, внезапно увидевшего изнанку мира. — Папа… он хочет… Он хочет у тебя всё отнять? Посадить тебя?
Она обняла его, прижала к себе. Но её не трясло. Вместо паники пришла странная, леденящая ясность. Все сомнения, вся жалость, последние остатки любви — испарились, как будто их и не было.
— Он не папа, Макс, — тихо, но очень чётко сказала она. — Не сейчас. Сейчас он преступник. И он предал нас обоих.
Она встала, движения были точными, почти механическими.
— Максим, скопируй всё. На флешку, в моё защищённое облако, себе на телефон. И сделай несколько резервных копий на разных носителях. Этот файл — теперь наша единственная защита.
— А что ты будешь делать? — спросил мальчик, уже хватаясь за мышь, его пальцы летали по клавиатуре с привычной ловкостью.
— Я пойду к Герману Архипову. Он знает, что делать с людьми вроде Кротова. А со Светланой Викторовной и… с Артёмом, — она на секунду запнулась, — с ними я разберусь сама.
Она набрала номер Германа. Тот ответил почти сразу.
— Герман Викторович, простите, что поздно. Мне нужно встретиться. Срочно. Лучше сейчас. У меня есть имя человека в капюшоне. И есть запись. Много записей.
В трубке повисло короткое молчание.
— Буду ждать вас в палате. Приезжайте.
Лида крепко поцеловала сына в макушку.
— Закройся на все замки. Никому не открывай. Никому. Особенно… папе. Если он придёт или будет звонить — сразу набирай мой номер и 112. Понял?
— Понял, мам. Я тебя не подведу.
***
Тем временем в просторной, холодноватой гостиной Светланы Викторовны царила не уют, а сдавленная, яростная паника.
— Артём, как ты вообще мог допустить такую вопиющую промашку? — она не сдерживалась, её слова резали воздух, как лезвия. — Как можно было потерять устройство? Это же не авторучка!
Артём сидел, согнувшись на стуле, и сжимал голову в ладонях, будто пытаясь сдавить нарастающую боль.
— Я не терял его! Я забыл, черт возьми, забыл вытащить из пиджака! А Лида… Лида этот пиджак сожгла. Дотла.
— Сожгла? — Светлана замерла напротив него, скрестив руки на груди. Её взгляд был полон такого презрения, что он физически ощущал его тяжесть. — Ты что, веришь в сказки? Она его нашла. Нашла и всё услышала. Иначе с чего бы ей было бежать из собственного дома вместе с сыном? Она ведь удрала прямиком к Архипову. Ты осознаёшь, что это значит? Твоя законная супруга теперь в одном лагере с нашим главным врагом. Если она передаст ему эти записи…
— Там нет прямых имён! — попытался он оправдаться, но его голос звучал слабо и неубедительно.
— Там есть мой голос и твой, Артём! — она почти зашипела, наклоняясь к нему. — И детальное обсуждение всей схемы! Если это всплывёт, нам светит не увольнение, а конкретный срок. И Кротов… Кротов нас живыми не оставит, если узнает, что это мы его подвели и теперь светим оперативникам. Он своих не прощает.
— И что делать? — Артём поднял на неё глаза, полные животного, не скрываемого страха. В них не осталось ни капли той самоуверенности, с которой он когда-то врал Лиде и Марине.
— Нужно вернуть запись. И заставить её молчать навсегда.
— Как? Она же теперь под крылом у Архипова, под охраной!
— У каждого есть слабое место, — Светлана медленно выпрямилась, и на её губах появилась тонкая, безрадостная улыбка. — У неё — Максим. Мальчик продолжает ходить в школу, в сорок пятую. Идеально. Завтра ты поедешь, дождёшься его и заберёшь.
— Забрать? Похитить собственного сына?
— Не похитить, а забрать на воспитание! — её голос стал резким и чётким, как указ. — Ты — отец. Имеешь полное право. Посадишь его в машину, привезёшь сюда, на мою дачу. А потом позвонишь жене. Объяснишь, что если она хочет увидеть сына живым и невредимым, пусть принесёт ту самую флешку и напишет собственноручное признание в краже медицинского оборудования. Один раз — и все проблемы решены.
— Света, да это же… — Артём начал и тут же осекся, увидев её взгляд.
— Это выживание, — холодно закончила она. — Или ты предпочитаешь зону? Выбирай. И делай, что говорю.
Продолжение :