На тихом лесном озере жила пара лебедей-шипунов. Их союз длился уже несколько лет — целая вечность в мире пернатых. Весной в крепком гнезде из тростника появилось пять крупных яиц. Самец, которого окрестные рыбаки звали Гордый, нёс вахту с небывалой яростью, защищая подругу и будущее потомство. Самка, Белая, была идеальной матерью — терпеливой, нежной и внимательной.
Птенцы вывелись дружно, превратившись в комочки серого пуха. Белая учила их всему с первых дней, а Гордый надёжно охранял семью. Казалось, ничто не омрачит их союз.
Беда пришла неожиданно. На озеро пробралась больная лисица — браконьеры ранили её, и зверь, теряя осторожность, кинулся к гнезду. Гордый в этот момент отогнал от акватории чужака-лебедя. Белая, защищая птенцов, приняла бой. Она отчаянно била крыльями и клювом, но хищник был сильнее. Когда Гордый вернулся, было уже поздно. Лисица скрылась, а его подруга лежала бездыханная, прикрывая собой расползшихся в панике птенцов.
Первый день Гордый провёл в оцепенении. Он стоял над телом Белой, не подпуская к ней даже птенцов. Казалось, с его уходом ушла и его воля. Но голодные, жалобные писки детей заставили его очнуться. Инстинкт, глубже отчаяния, дал команду: жить. Не для себя. Для них.
Так началась его одинокая вахта. Задачи, которые раньше делила пара, легли на него одного.
· Тепло. Ночью птенцы мерзли. Белая грела их мягким пухом на брюшке. Тело Гордого было крупнее, жёстче, не приспособлено для этого. Он нашёл способ: ложился на мелководье, загонял птенцов в кольцо из своего тела и прикрывал их сверху крылом, как одеялом. Сам же часами сидел неподвижно в ледяной воде.
· Пища. Белая умела вылавливать мельчайших личинок и аккуратно кормить малышей. Гордый привык питаться грубее. Первые дни птенцы голодали, тычась в его клюв. Тогда он стал нырять, добывать нежные побеги водорослей, и, держа их в кончике клюва, опускаться к воде, позволяя птенцам склёвывать пищу. Это было медленно и неудобно, но это работало.
· Защита. Его бдительность стала маниакальной. Он атаковал всё, что казалось угрозой: слишком любопытную ондатру, пролетающего слишком низко коршуна, даже тень от облака. Однажды он бросился на выдру, рискнув выйти на сушу, и отбил птенцов ценной собственного оперения и крови.
· Обучение. Самое сложное. Белая учила тонкостям: как фильтровать воду, как чистить перья. Гордый знал только основы. Он водил их за собой, и они учились, копируя его движения методом проб и ошибок. Учил летать, делая короткие пробежки по воде — и терпеливо повторял, когда у них не получалось.
Они росли. Из серых комочков превращались в дымчатых, а затем и в белоснежных молодых лебедей. В их осанке появилась его гордая выправка, а в поведении — сплочённость. Они держались вместе, верной стаей, где вожаком был он — поседевший у клюва, с изломанным в боях пером, но непоколебимый.
Настала осень. Собрались стаи для перелёта. Молодые птицы волновались, чувствуя зов дальних дорог. Но Гордый видел: его дети ещё не готовы. Их маховые перья не окрепли для долгого пути. И он совершил немыслимое — проигнорировал инстинкт миграции. Они остались зимовать.
Это была самая суровая проверка. Он водил их к незамерзающим ключам, раскапывал корневища из-под первого льда, ночами грел их уже подросшие тела. Эта зима закалила их окончательно.
Новой весной, когда на озере сошёл лёд, Гордый поднял голову к небу и взмыл вверх. Пять белоснежных птиц, сильных и уверенных, без колебаний последовали за ним. Они сделали прощальный круг над озером — местом, где родились, где погибла их мать и где их отец совершил невозможное. Потом, выстроившись в чёткий клин во главе с Гордым, они взяли курс на север, к новым берегам и своей собственной судьбе.
Он выполнил всё. Он остался верен.
· Верности погибшей подруге, сберегая то, что было дорого ей.
· Верности своему долгу, пересилив горе и взвалив на себя двойную ношу.
· Верности самой жизни, которая, даже сталкиваясь со смертью, находит силы продолжаться.
На следующий год рыбаки снова увидели на озере белого лебедя-одиночку. Он плавал там, где когда-то было гнездо. А высоко в небе, клином, пролетали молодые лебеди. Возможно, среди них были и его дети. Он проводил их взглядом, вытянув шею, и снова оставался один. Но теперь его одиночество было не пустым. Оно было наполнено выполненным долгом и тишиной, которую заслуживает настоящая верность.
P.S. Друзья, это, конечно, художественный рассказ. В природе гибель одного из родителей чаще всего обрекает выводок. Но мне хотелось показать в этой истории не биологическую достоверность, а символ. Символ родительской самоотверженности, силы духа и той самой верности, которая заставляет бороться до конца, даже когда кажется, что всё против тебя. Это рассказ о доброте, долге и любви в самом широком смысле этих слов. Не принимайте его слишком близко к сердцу, но, возможно, он напомнит о том, что даже в суровом мире инстинктов иногда находится место для настоящего подвига.