Последнее время многие стали вспоминать, что творилось в мире десять лет назад: себя и всякие культурные радости. Отмотать, конечно, можно и подальше, но поддадимся тренду: вспомнил несколько не самых замыленных фильмов 2016-го (если верить оценкам на Кинопоиске — самый хайповый из них смотрело около 15к человек, а последний — меньше сотни). Свои варианты пишите в комментах — ну или предлагайте другую дату для мемуаров!
Сырое
Поступив на медицинский, вегетарианка Жюстин (Геренс Марилье) после странного ритуала посвящения внезапно проникается вкусом мяса — и человеческой плоти в частности. Залихватский и напоказ провокативный (сольный) дебют Жюлии Дюкорно, в жилах которого течет кровь французского экстрима. Жуткая метаморфоза отражает и родительские страхи, и давление сверстников, и банальную наследственность (во всяком случае, финал намекает, что Жюстин не уникальна).
Вопль
В удаленной деревне Коксон неведомая хворь делает из жителей зомби. Полиция рассматривает версии с воздействием странных грибов или залетного японца (Дзюн Кунимура из «Кинопробы»). Ответ оказывается сложным и многосоставным. Монументальный — 156 минут — мистический хоррор На Хон Джина, ранее снявшего «Преследователя» и «Желтое море». Фильм о высоченной концентрации страхов и суеверий — от гнева природы до японского влияния — обладает настолько объемным звуком, что буквально переносит в места, где от социального напряжения звенит воздух.
В тени
Тегеран времен Ирано-Иракской войны. В доме аварийного вида живет с дочерью Шидех (Наргес Рашиди), чей муж регулярно уезжает по делам. К реальной угрозе снарядов вскоре добавляется мистическая: женщину начинает третировать джиннири. Злой дух заставляет героиню переживать, что она плохая мать и супруга, жизнь не удалась (до революции она училась на медицинском), а безопасность — её, дома и дочери — иллюзорна. Дебютант Бабак Анвари кустарно, но мастерски нагнетает саспенс, так что даже кусок ткани, исполняющий роль джиннири, выглядит действительно устрашающе в атмосфере тотального удушения.
Преместь
Младенец из утробы начинает разговаривать с матерью — вдовой Рут (Элис Лоу). В основном — требует, чтобы она расправилась с неприятными людьми (обычно мужчинами), которые могут навредить обществу, а значит — и будущему чаду. Сочиненный во время беременности режиссерский дебют артистки Лоу исследует страхи материнства с черным юмором а-ля Бен Уитли (они много работали вместе) и гротеском французского экстрима (более радикальный вариант — «Месть нерожденному»). Дочке Рут предстоит столкнуться с приставаниями и эвфемизмами, мотивирующим популизмом и другими радостями жизни в обществе, а мама решает подготовить для нее «более лучший» мир.
Сьераневада
В квартире а-ля румынская «хрущевка» родственники и друзья собираются на поминки. Мероприятия постепенно скатывается в хаос, где споры о политики и истории перемежаются личными обидами и визитами незваных гостей. Почти трехчасовой разговорный шедевр Кристи Пую («Смерть господина Лазареску»), невероятно плотный по меблировке, событиям и диалогам. Это многофигурное многоголосое кино — грустное и смешное, — где схвачено какое-то постсоветское ДНК: от нелепых меховых шапках и домашнего убранства до мировозренческой пропасти между поколениями. Невероятный баланс содержательного и жизнеподобного, бытового и экзистенциального, насмешливого и пронзительного.
Смерть Людовика XIV
Хворь Людовика XIV (великий Жан-Пьер Лео), которую не могут одолеть лучшие врачи страны, приближает конец абсолютизма и привычной монарху Франции. Барочная фреска каталонца Альберта Серра, который с хирургической неторопливостью наблюдает за деградацией власти, когда-то верившей в собственное всемогущество и бессмертие. Эффектные живописные решения и самоотверженный перфоманс Лео цементируют мысль, что для всех солнце однажды закатится — и сразу взойдет, но уже для других.
Отмщение
1970-е, Лос-Анджелес. Коррумпированный губернатор по прозвищу Deathface готовится к благотворительному концерту, способному принести городу (точнее, градоначальнику) кучу денег, но тут загадочная лучница Лана выкрадывает чувствительную для политического имиджа видеокассету. Босс отправляет за ней четверых детективов — в том числе хлипкого на вид Рода Росса, который занимается сыском в компании мамы-кошатницы. Именно его глазами легенда инди-анимации Билл Плимптон и показывает адище LA вместе с закатом гротескной неонуарной маскулинности, напоминающей образы из эксплотейшнов полувековой давности. Всё это хулиганство состоит из ярких и по-хорошему бессовестных скетчей, а по духу напоминает микс «Врожденного порока» Пола Томаса Андерсона и фильмографии Квентина Тарантино (питаются все трое из одной контркультурной матрицы).
Хотите больше обзоров, необычных и разных? Подписывайтесь на Бусти (или телеграм-канал). Интересные картины также ищите в рубрике «Фильм на выходные: vol.2».