4 утра. Гудок фабрики
Педставьте: вам 10 лет, и просыпаетесь вы не от маминого поцелуя, а от холода и голода Будильником служит гудок фабрики в 4 утра. Ещё темно. В крошечной комнате барака, где спит вся семья на нарах, уже кашляют и матерятся взрослые. Толчок в плечо — «Вставай, соня, станок ждёт!» — и ты уже бежишь, натягивать рваную рубаху.
Одеваться приходится впотьмах. Помимо рваной рубахи, штаны с заплатами, босые ноги или стоптанные лапти на холодном полу. На завтрак кусок чёрного хлеба, вчерашнего, да еще глоток воды из ведра. А теперь бегом — фабрика не ждёт.
Сегодня ты будешь стоять у ткацкого станка 14 часов без перерыва. Шум таков, что кричать приходится прямо в ухо. Пыль забивается в горло. А за опоздание получаешь удар ремнём или вычет из жалких копеек.
Это не выдумка. Так начинался день сотен тысяч российских детей в конце XIX века. В Москве, Петербурге, Иваново-Вознесенске, в уральских заводских посёлках — везде, где дымили фабричные трубы, трудились малыши. Их руки были нужны: мелкие, ловкие, дешёвые. Взрослый рабочий стоил дороже. Ребёнок — почти даром.
Вы бы выдержали такое утро каждый день? Многие дети 1870–1880-х не выдерживали. А ведь для этих детей это было нормой. Трудиться изо дня в день, без выходных, без праздников.
Дорога на фабрику. Километры в темноте
Пять-шесть километров нужно было идти пешком по грязи или снегу. Зимой — в одной куртке, летом — под палящим солнцем. Дети шли толпой. Кто-то нёс младшего брата на руках, кто-то плакал от усталости ещё по дороге.
По воспоминаниям инспекторов, дети часто опаздывали, и сразу получали штраф. За опоздание могли вычесть половину дневного заработка. Представьте: весь день впереди, а денег уже нет.
Откуда брались фабричные дети. Это были не только сироты
Миф гласит, что на фабрики шли только беспризорники и сироты. На самом деле это было не так. Большинство детей приходили из крестьянских семей, приехавших в город на заработки. Отец устраивался на завод, а за ним тянулись жена и дети. Почему было так? Потому что одной зарплаты взрослого не хватало даже на черный хлеб и ночлег в ночлежке.
По данным фабричной инспекции 1890-х годов, в текстильных районах Центральной России до 30% рабочих были моложе 16 лет. На некоторых мануфактурах им был каждый третий! При этом закон 1882 года формально запрещал брать на работу детей младше 12 лет. Но проверок почти не было. А фабриканты находили лазейку. Они записывали ребёнка «учеником» или «помощником» при отце, и при этом платили ему вчетверо меньше.
Интересный факт: девочек брали ещё раньше мальчиков. Их пальцы считались более проворными для работы с нитями. В 7–8 лет девочка уже могла стоять у прядильной машины. А к 14 годам у многих начиналась «старость» , то есть искривление спины, глухота от шума, чахотка от пыли.
Цех как тюрьма. 14 часов среди шума и пыли
Гудок — и вы внутри . Если зайти мысленно в ткацкий цех 1880-х годов, то сразу можно оглохнуть. Шум такой, что уши закладывает. Станки стучат, грохочут, визжат, ремни свистят, а мастера орут. И все это происходит одновременно.
Разговаривать просто невозможно. Рабочие читают по губам или кричат в ухо. Воздух густой от хлопковой пыли. Когда дышишь, кажется, что глотаешь вату. К полудню горло пересыхает, но пить нельзя. За отходом от станка полагается штраф.
На спичечной фабрике пахнет фосфором. От него выпадают зубы и гниют челюсти. Инспектор Янжул однажды писал: «Многие мальчишки без зубов, как старики».
Ребёнок стоит на одном месте. Его руки — крошечные, но уже ловкие. Задача ребенка ловить оборвавшуюся нить и вставлять её обратно в механизм. И так 12-14 часов. Руки мелькают как у фокусника. Если замешкался, то станок остановится, а мастер прибежит с ремнём. Одна ошибка и брак, а за брак штраф.
Случалось, что пальцы попадали в механизм. В мемуарах рабочих описаны случаи, когда дети теряли фаланги пальцев. Они часто получали ожоги и переломы. Дети продолжали работать, обмотав руку грязной тряпкой.
На обеденный перерыв отведено 20 минут. Едят стоя, у станка: чёрный хлеб с луком или дешёвая водянистая каша из фабричной столовой. Иногда похлёбка из котла. Многие ели на ходу, чтобы не терять время. На спичечных фабриках дети глотали воздух с фосфором вместо еды. А если опоздал с перерыва, то снова штраф.
Один мальчик вспоминал: «За день съедал сухую корку, а вечером падал без сил». Вода из общего ведра была мутная, но пить хотелось постоянно. Зимой в цехах топят слабо, поэтому мерзнут ноги. Летом духота зашкаливает за 40 градусов. Но уйти нельзя. Уйдёшь — не получишь зарплату. А семья голодает.
Расплата за труд. Почему зарплата уходила не к ребёнку
Сколько же платили детям? Ребёнок возрастом 10–12 лет зарабатывал 2–4 рубля в месяц. Взрослый получал 15–20 рублей, ребёнок — втрое меньше. Для сравнения: килограмм хлеба стоил 3–4 копейки, а аренда угла в бараке — 30–50 копеек в месяц. Казалось бы, можно выжить? Но есть нюанс: деньги почти никогда не попадали в руки ребёнка. Почти всё съедали штрафы: за опоздание, брак, «небрежность».
Фабриканты часто выплачивали зарплату отцу — как «главе семейства». Или переводили её прямо в лавку при фабрике, где цены были завышены вдвое. Рабочий брал продукты в долг всю неделю, а в день расплаты оказывалось, что долг погашен. Не оставалось и копейки. Так называемая «фабричная лавка» или «питейный притон», была по сути ловушкой для бедняков.
Ещё хуже работала система подёнщины. Ребёнка брали «на испытание» на неделю без платы. Потом продлевали ещё на неделю за полцены. И только спустя месяц начинали платить настоящие гроши. А уволить могли в любой момент: за кашель («больной — не нужен»), за слезу, за малейшую ошибку.
Ночлежка и трактир. Где спали и чем питались
Рабочий день заканчивался в 8–9 вечера. Ребёнок валился с ног. Но до «дома» ещё идти полчаса. Шли по тёмным окраинам, где стояли бараки для рабочих. Представьте помещение 10×10 метров, где спят 50 человек на нарах без матрасов. Воняет потом, дёгтем, дешёвым табаком. Белья нет, а вши кусают всю ночь. Окна заколочены: зимой холодно, летом душно.
Дома мать плачет, отец молчит. Еда после работы скудная, если повезёт, то щи из капусты и хлеб. Часто — только хлеб с солью. Мясо видели раз в месяц. Молоко — почти никогда. Неудивительно, что фабричные дети страдали рахитом, цингой, туберкулёзом, истощением. Многие не доживали до 20 лет.
Средняя продолжительность жизни рабочего в промышленных городах России в 1890-е годы — 35 лет. Для детей, начавших трудиться в 8 лет, она была ещё короче.
Игр не было. После работы сил не оставалось даже на разговор. Ребёнок падал на нары и засыпал мёртвым сном, чтобы в 4 утра снова бежать к станку. Грамоте учились единицы — времени не было, да и зачем, если вся жизнь — цех?
Первый закон 1882 года. Слишком поздно или первый шаг?
Общество начало замечать кошмар детского труда только в 1880-е. Газеты писали о «белых рабах фабрик». Земства собирали ужасающие статистики. На Иваново-Вознесенских мануфактурах 40% детей имели хронические заболевания к 14 годам.
В 1882 году вышел первый закон, ограничивающий детский труд. Он запретил ночной труд до 12 лет и потребовал свидетельство о грамотности. Но! Проверяющих было мало, а штрафы смешные. Фабриканты просто подделывали документы или брали детей «временно». Настоящий прорыв случился только в 1897 году, когда появился закон о 11,5-часовом рабочем дне для всех. Но и тогда дети до 12 лет продолжали трудиться — просто тише, в тени.
Ирония в том, что многие родители сами отдавали детей на фабрику. Не из жестокости, а из-за отчаяния. Голод страшнее ремня надзирателя. И только с развитием школ, с появлением пенсий и пособий детский труд начал исчезать. Но это уже век двадцатый.
Вывод. Почему память об этих детях спасает нас сегодня
Эти ребята не попали в учебники. Их имена забыты. Но именно их сломанные спины, глухие уши и чахлые лёгкие заставили Россию задуматься: а нормально ли, когда ребёнок работает вместо того, чтобы учиться и играть?
Их судьбы — не просто «ужасы прошлого». Это напоминание, что права детей, ограничение рабочего дня, бесплатная школа — всё это завоёвано ценой чужих страданий. И легко потерять, если перестать помнить.
Следующий раз, когда увидите ребёнка за книгой или на детской площадке, вспомните, что сто лет назад на этом месте мог стоять станок. И маленькие руки ловили нить, мечтая о куске хлеба без соли — просто чтобы хоть раз наесться.
Эти дети не выбирали свою судьбу. Но мы можем выбрать и помнить их. Ведь беречь мир, где детство — это не роскошь, а право.
Если эта статья заставила вас задуматься — сохраните её и поделитесь с друзьями. История живёт, пока о ней помнят. Подписывайтесь на канал — будем вместе открывать правду о жизни наших предков
ВНИМАНИЕ ДЛЯ ТЕХ КТО ЧИТАЕТ МЕНЯ В ОДНОКЛАССНИКАХ! ЧТОБЫ ПРОЧИТАТЬ ДРУГИЕ МОИ СТАТЬИ НАБЕРИТЕ В ПОИСКОВОЙ СТРОКЕ "ЯНДЕКС"- КАНАЛ "КАК НА САМОМ ДЕЛЕ ЖИЛИ НАШИ ПРЕДКИ"
Спасибо всем, кто поддерживает донатами — вы лучшие!
Читайте также на канале
Детство без игрушек и школ. Как дети 19 века становились взрослыми в 12 лет
Как путешествовали наши предки. Неделя в тряской карете вместо часа в самолёте
Тайны деревенской медицины 18 века. Пиявки, кровопускание и молитвы