Представьте: утро, вам 10 лет. Ещё темно, петухи только начинают кричать, а десятилетний Ваня уже на ногах. Он спит на печке вместе с младшими братьями и сестрами. Просыпается от холода — в избе +5 градусов, окно затянуто инеем.
Мать шепчет: «Вставай, скотину пасти пора». Ни завтрака толком, ни тёплой одежды. Лапти на ноги, зипун на плечи — и на улицу. Вы бы выдержали такой подъём каждый день?
Весной, вместо школьного рюкзака на плечах — коромысло с вёдрами воды. Вместо уроков — прополка лука на грядке до заката. А завтра вас отдадут в ученики к сапожнику. Где придется спать на лавке в мастерской, мыть горшки хозяина и надеяться, что через семь лет научат профессии. Звучит как фильм ужасов? Для большинства детей России в 19 веке это была обычная среда.
Такая картина не редкость. Воспоминания крестьян и этнографические записи конца XIX века рисуют одну картину: детство длилось до 10–12 лет максимум. Дальше — взрослая жизнь.
Когда заканчивалось детство
В 19 веке не существовало понятия «подросток». Был ребёнок и был взрослый. Уже с 5–7 лет ребенок получал «своё дело». Мальчики пасли коров и овец, собирали хворост, помогали отцу в поле.
Граница взросления проходила где-то между 10 и 14 годами, и переход был резким, как удар топора. К 9–10 годам крестьянские мальчики уже умели косить, пахать, молотить. Девочки с шести лет нянчили младших, пряли, ткали, доили коров и умели варить еду для всей семьи.
Игр почти не было, разве что в обеденный перерыв побегать босиком по пыльной дороге.
Дворянские отпрыски к этому возрасту учились французскому и танцам, но тоже рано входили во «взрослый» мир. Мальчиков отдавали в кадетские корпуса в 8–10 лет, девочек готовили к замужеству с 14–15.
Закон подтверждал эту жестокую логику. До 1861 года крепостные крестьяне официально становились «податными душами» с 12 лет , а значит, платили подати и несли барщину. На фабриках и заводах дети трудились с 8–9 лет. В Иваново-Вознесенске в 1880-х годах треть работников текстильных фабрик были младше 14. В целом, дети работали столько же, сколько взрослые, но только за еду.
А как же школа? Для крестьян она стала доступна лишь после реформы 1864 года, да и то посещали её единицы, ведь кто же отпустит ребёнка «терять время», когда он может косить сено?
Крестьянские дети. Школа жизни начиналась в поле
Просыпались до солнца. Первым делом нужно натаскать воды. Коромысло давило на плечи, вёдра болтались, обливая ноги ледяной водой из колодца. Зимой руки примерзали к деревянным обручам, поэтому приходилось отрывать с мясом. Потом уход за скотиной: коровы, овцы, куры. Девочку с пяти лет учили доить. Ведь маленькие руки лучше справлялись с выменем.
А урожай не ждал. В мае — прополка, в июле — жатва серпом. Представьте: вы ростом по пояс взрослому, а в руках острый серп. Спина ломит к вечеру, пальцы в мозолях, солома режет ладони. Но если остановишься, то отстанешь от артели, а значит, меньше хлеба получит семья зимой. В дождь работали в лаптях, набухших от воды до десяти килограммов на ногу. В мороз работали в тулупе, сшитом из старых овчин.
А какие были игрушки? Палка вместо лошадки, лоскут тряпки, это кукла. Свои куклы шили из тряпок и соломы. Мальчишки вырезали деревянных лошадок, свистульки, свистели в глиняные птички. Городецкие и дымковские игрушки делали мастера на продажу, но бедные крестьяне обходились тем, что под рукой. Настоящих покупных игрушек почти не видели. Детство было коротким и суровым.
Но даже в этой суровости находилась радость. Летом на сенокосе дети катались с горок на снопах, зимой катались с гор на «салазках» из корыта. Правда, после получаса веселья наступала снова работа. Нужно наколоть дров, навести порядок в избе.
Еда простая, одежда — та же, что у взрослых
Питались кашей из ячменя или овса, квашеной капустой, репой, хлебом с солью.Чаще — похлёбка из капусты или репы. Мясо было по большим праздникам. Молоко пили, если была корова. Дети ели последними: что оставалось после взрослых. Сладкого почти не знали: конфеты, это роскошь для господ.
Одежда была одна на рост. Носили рубаху из грубого полотна, порты, лапти. Зимой — тулупчик, если повезёт. Дети ходили босиком до снега, потом в лаптях. Ботинок не видели до совершеннолетия. Обуви не хватало даже взрослым.
Жили в тёмной избе с земляным полом, дым от печки без трубы ел глаза. Дети спали на лавках или на печке вместе со всеми. В одной комнате спали до десяти человек. Уединения не существовало.
Школа только для единиц
До земской реформы 1860-х школ в деревнях почти не было. Грамотность среди крестьян составляла 10–20 %. Учили в основном мальчиков из богатых семей или поповских детей — читать псалтырь да писать имя.
Обычный крестьянский ребёнок оставался неграмотным. Зато умел считать деньги, мерить землю на глаз, разбираться в скотине. Жизнь учила лучше любой школы. Представьте: в 12 лет вы уже знаете, сколько ржи даст десятина земли, а читать не умеете. Нормально?
Городские ребята. Ученичество как испытание
В городе жизнь была другой, но не легче, а может и жестче. Бедняки жили в подвалах и трущобах, где на одну комнату приходилось по 15 человек. Ели селёдку с чёрным хлебом, пили кипячёную воду с мятой — чай был роскошью. Дети босиком бегали по улицам даже осенью: обувь берегли для церкви.
С 8–10 лет дети шли на фабрики: текстильные, спичечные, табачные. Работали по 12–14 часов в день. Платили копейки, втрое меньше, чем взрослым.
Как воспоминали рабочие конца XIX века, дети ползали под станками, чистили машины, носили тяжести. Закон 1882 года запретил труд детям до 12 лет, но до него был сплошной детский труд. Многие родители сами приводили детей на фабрику — иначе семья голодала.
Сына мещанина или ремесленника в 10–12 лет отдавали «в обучение». Договор простой: хозяин кормит, учит ремеслу, а мальчик работает бесплатно 5–7 лет. На деле «учился» он последние два года, а до того — мыл полы, носил воду, спал на сундуке в углу мастерской.
Воспоминания современников жестоки. Портной Александр Иванов вспоминал: «Хозяин бил ремнём за каждую ошибку. Спал я на лавке, укрываясь своим же поясом. Хлеб с солью — обед и ужин». Девочек отдавали в прислуги ещё раньше — с 9–10 лет. Их учили стряпать, штопать, ухаживать за господскими детьми. Ошибка — оплеуха. Усталость — «ленива». Мечты? Не до них. Главное — дожить до окончания срока и выйти «свободной».
На фабриках условия были ещё страшнее. Дети лезли в узкие машины, чтобы вычистить механизмы во время работы — руки отнимались, а тела затягивало в шестерни. Рабочий день — 14–16 часов. Зарплата — копейки, которые отдавали родителям. Но выбора не было: голод страшнее машин.
Дворянские отпрыски. Золотая клетка с другими замками
«Ну, дворянские дети жили в раю!» — скажете вы. Не торопитесь. Да, у них были няньки, гувернёры, игрушки из Парижа. Но свобода? Ещё меньше, чем у крестьянских сверстников.
С пяти лет мальчика отделяли от матери. Считалось, что «мужчину портит женская опека». Воспитанием занимался строгий гувернёр. У ребенка были уроки с 7 утра до 8 вечера, прогулки по расписанию, разговоры только на французском. За ошибку приходилось стоять в углу часами.
Девочек готовили к балам. Они носили корсет с 10 лет, чтобы сформировать талию, уроки музыки и вышивки до боли в пальцах. Женились и выходили замуж в 15–17 лет — по расчёту родителей.
Писательница Екатерина Сазонова вспоминала детство в 1830-х: «Мне шили платья с корсетом, хотя мне было двенадцать. Дышать было трудно, но мать говорила: „Привыкнешь — все дамы так носят“. На улицу выходила только под присмотром гувернантки. Даже с подружкой поговорить — грех».
Как развлекались без гаджетов
Даже в такой жизни находили радость. Крестьянские дети играли в «казаки-разбойники» на выгоне, катали обручи, прыгали через костёр на Ивана Купала. Зимой — катание с гор на самодельных санках, игры в снежки до посиневших рук.
Городские ребята собирались у фонарей (когда их зажигали!), играли в чехарду, ловили воробьёв «самострелами» из рогаток. Девочки прыгали через верёвку, пели частушки. На ярмарках — редкая роскошь: кукла из глины, свистулька, леденец на палочке. Этого хватало, чтобы неделю мечтать.
Вечером, когда работа кончалась, собирались у печи. Бабушка рассказывала сказки — не про принцесс, а про леших, домовых, Ивана-дурака, который умнее всех. Эти истории учили выживать. Нее ходи в лес ночью, уважай старших, не жадничай. Игрушки не нужны, когда воображение рисует целые миры в танцующем огне.
Почему их детство учит нас ценить сегодняшний день
Мы жалуемся, что дети слишком много времени проводят в телефонах. Но представьте, что ваш ребёнок в 12 лет уходит из дома на семь лет, чтобы учиться ремеслу у чужого человека. Или в 10 лет целый день таскает воду из колодца. Или спит на полу в избе с десятью родственниками.
Дети 19 века не были «сильнее» нас. Они просто не имели выбора. Их ранняя взрослость, это не романтика, а выживание. Каждая мозоль, каждый ушиб, каждый голодный вечер — цена того, чтобы семья дожила до весны.
Сегодня мы можем позволить детям быть детьми до 18 лет. Учиться, ошибаться, мечтать, играть. Это не слабость — это цивилизационный прорыв, за который боролись десятилетиями. Помнить об этом — не для ностальгии по «простым временам». А чтобы ценить то, что имеем. И чтобы, жалуясь на школьную программу или дорогие кроссовки, не забывать, что свобода быть ребёнком — величайший дар истории.
А вы бы выдержали детство без выходных, игрушек и права сказать «не хочу»? Поделитесь в комментариях — и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории из прошлого, которые меняют взгляд на настоящее.
ВНИМАНИЕ ДЛЯ ТЕХ КТО ЧИТАЕТ МЕНЯ В ОДНОКЛАССНИКАХ! ЧТОБЫ ПРОЧИТАТЬ ДРУГИЕ МОИ СТАТЬИ НАБЕРИТЕ В ПОИСКОВОЙ СТРОКЕ "ЯНДЕКС"- КАНАЛ "КАК НА САМОМ ДЕЛЕ ЖИЛИ НАШИ ПРЕДКИ"
Спасибо всем, кто поддерживает донатами — вы лучшие!
Читайте также на канале
Баден-Баден — самый русский город Европы. Почему классики бежали лечиться за границу
Когда вакцина спасала мир. Три истории, где человечество чудом избежало катастрофы
Почему наши предки кормили блинами медведей и сжигали зиму. Настоящая история Масленицы