Представьте: вы садитесь в карету утром в Москве. Ваша цель — Петербург. Не час в кресле самолёта с кофе и сериалом. А семь дней в 18–19 веках. Семь дней тряски, пыли, вони и храпа незнакомца напротив, где каждый ухаб отдаётся в костях, а лошади выдыхаются. Семь ночей на жёстких полках в прокуренных избах. Семь раз вы будете влезать в грязь, чтобы выталкивать застрявшую карету и молитесь, чтобы не увязнуть в грязи по уши окончательно.
Звучит как пытка? Для наших предков это была обычная дорога. Вы бы выдержали семь дней без душа, нормальной еды и сна? Давайте заглянем в их повседневность — и поймём, почему они были такими крепкими и не стонали.
Дороги старой России. Грязь, ухабы и бесконечная распутица
До появления колёсных экипажей русский человек полагался на природу. Русские дороги в XV–XIX веках — это не асфальт, а сплошной кошмар. Летом пыль по горло, зимой сугробы, а весной и осенью — распутица. В таких условиях телега тонет в грязи по ступицы.
Зимой спасали сани. Конечно, не те, что в парке кататься, а настоящие «ковши» на полозьях, запряжённые тройкой. Боярин ехал в расписной берлоге, утеплённой собольими шкурами. Крестьянин держался на облучке, прижимая к груди мешок с хлебом, чтобы не замёрзнуть.
Летом путь лежал по воде. По Волге, Оке, Днепру плыли ладьи и барки — плоскодонные суда, которые тащили бурлаки или гнала ветром. Представьте: неделя в тесной лодке, спишь на мокрых досках, ешь сушёную рыбу и кашу из котла. А если шторм? Тогда молись богу. Сушей ехали верхом или на телеге, но дорог почти не было. Просто протоптанные тропы через леса, где каждая кочка била в позвоночник.
Путешественники из мемуаров жаловались: «Сидим, нагибаемся, чтобы ветки не хлестнули по лицу». Один ухаб и вот твои чемоданы уже летят, а вы держитесь за стенки, чтобы не вывалиться. Средняя скорость? 10–12 верст в час летом, зимой чуть быстрее. А если дождь, то приходилось стоять на месте сутки, пока не подсохнет. Люди ехали, а вокруг леса, болота и ни одной нормальной колеи. Страшно? А они ехали.
Карета как роскошь. Когда колесо стало статусом
Первые кареты появились в России при царе Алексее Михайловиче (середина XVII века). Привезли их из Европы и сразу запретили рядовым людям. Ездить в карете имели право только бояре и царская семья. Остальным — телега или пешком.
Почему такой запрет? Карета мешала на узких улицах, а главное нарушался нарушала «чин»: как простолюдин посмеет ехать, как боярин? Дворяне щеголяли в каретах — тяжёлых, обитых бархатом, с рессорами (хотя до конца XVIII века рессоры были редкостью).
Внутри кареты располагали подушки, столики и даже спальные места в «дормезах» с мини-печкой зимой. Но трясло всё равно зверски! Поэтому даже аристократам приходилось несладко. На ужасных дорогах тряска была невыносимой. Зимой, немного полегче в санях или кибитках. Запасались мехами, шубами, валенками, чтобы не замёрзнуть.
В дневнике княгини Дашковой читаем: «Голова моя раскололась от стука колёс, а в ушах стоял вечный грохот». А Карамзин писал: «Растрясло так, что грудь болит».
Простой купец, накопивший на карету, ютился в тесном «фаэтоне». Это была открытая коляска, где дождь и пыль доставали безжалостно. Ну а бедняки тряслись в телегах или колымагах без рессор, ощущая сплошную боль в спине.
Можно это назвать роскошью? Снаружи, да, а внутри сплошная пытка. Вы бы променяли современный комфорт на такую «роскошь»?
Ямская станция. Гостиница, заправка и новостной портал в одном лице
Главный способ передвижения — ямская почта.Система ямской гоньбы работала как часы с XVI века. Каждые 20–30 вёрст (21–32 км) стояла станция, оборудованная деревянной избой с печкой, колодцем и конюшней. Здесь стояли свежие лошади, которых меняли за 7 минут.
Когда ямщик кричал «Постой!», карета останавливалась. Затем кричали «Тройку закладывать!», если пассажир хотел продолжить путь. Пока запрягали свежих, пассажиры успевали глотнуть парного молока или съесть пирог с яйцом.
Но главное на станции — не еда, а слухи. Здесь купцы узнавали цены на хлеб в соседней губернии, чиновники — о новых указах, а дамы — кто с кем сбежал. Станционный смотритель был главным информационным центром округи.
Чистотой станции не славились. Тараканы бегали по столам, а на единственной кровати часто спал пьяный ямщик. Но для уставшего путника это был оазис.
Когда ямщик лихо перезапряг лошадей, пассажир снова отправлялся в путь. За сутки официально полагалось преодолеть 100 верст, но за доплату можно и 200. Лошади мчались галопом, колокольчики звенели, ветер в лицо.
Но если важный барин проехал накануне, то надо было ждать часами, пока не вернут лошадей. Экономные ехали «на долгих», это значит в своей повозке, с собственными лошадьми. Медленнее, зато без ожидания. А вы бы предпочли скорость или спокойствие?
Постоялые дворы. Самовар, тараканы и короткий сон
Часто на пути попадались постоялые дворы, которые могли создаваться при ямах — то есть при почтовых станциях. Ночь на постоялом дворе — это отдельная история. Состояла из комнаты с печкой, лавкой, иногда с постелью из соломы.
Тараканьи бега по стенам, было обычным делом. Ямщики храпели за стенкой, а лошади ржали в конюшне. Когда самовар кипит, это было единственной отрадой. Из еды щи, каша, квас. Если повезёт, можно купить пожарские котлеты за рубль. Спать ложились прямо в одежде, потому что холодно и грязно. Утром снова отправлялись в путь. Представьте: вы засыпаете под храп и тараканий топот. Утром встаёте — и опять трястись. Вы бы уснули в таких условиях?
Быт в пути. Как не сойти с ума за неделю дороги
Семь дней в карете — это не романтика. Это выживание. Спали редко в самом экипаже, так как слишком трясло. Чаще останавливались на станциях и спали на жёстких полках, укрывшись своим пальто. Представьте: вы лежите в тесной избе с десятью незнакомцами, храп стоит стеной, а под боком чьи-то мокрые сапоги.
Умывались утром из ковша воды у колодца, и это уже праздник. Купаться в пути было роскошью, это доступно разве что в крупных городах. Еду брали с собой: чёрный хлеб, сушёная рыба, лук, калёные орехи, солонину и прочее. В карете вели бульотку с горячей водой для чая.
На станциях, где был общий стол, варили кулеш или щи. Но не факт, что в котле не плавал таракан. Карамзин вспоминал: «Суп, жареное, яйца — за двадцать копеек». Зимой от мороза спасал горячий чай. Сладкое было редкостью, ведь сахар везли издалека. Пили квас, пиво, иногда водку — чтобы согреться и забыть о тряске. Аппетит приходил только от голода. Вы бы выдержали неделю на сухарях и солонине?
Вода из колодца часто становилась причиной «дорожной лихорадки» , то есть поноса и слабости на несколько дней. Одежда за неделю превращалась в лохмотья из-за пыли, пота и дождя. Но жаловаться было некому — такова жизнь.
Одежда путешественника: тулупы, валенки и меха
Зимой ехать без тулупа равнозначно смерти. Дворяне надевали шубы на соболе, лисе, бобре. Под шубу надевали еще несколько слоёв: кафтан, душегрея, платок. Валенки, меховые шапки, рукавицы. В карете были ещё и пледы, подушки.
Летом надевали лёгкий сюртук, но пыль и грязь всё равно превращали одежду в тряпьё. Бедняки ездили в армяках и лаптях. Всё брали с собой, поэтому чемоданы ломились от одежды, ведь постирать в пути негде. Представьте: вы в мехах, а всё равно мёрзнете.
Кто как ехал. От крестьянина до графа
Разница между сословиями в пути была колоссальной. Граф ехал в просторной карете с гербом, внутри — бархатные кресла, мини-библиотека, лакей на запятках. Его жена прятала деньги в подкладку корсета — от разбойников. Купец поменьше сидел в тесном «берлине», но всё же имел свою карету и ямщика.
А крестьянин? Шёл пешком. Или ехал на облучке чужой телеги, заплатив последнюю копейку. Его «багаж» состлвляла котомка с хлебом и сухарями. Ночевал в сараях, под мостами, в лесу у костра. В мемуарах этнографа Даль записал: «Мужик три недели шёл из Тамбовской губернии в Москву на ярмарку. Обут в лыковые лапти, которые менял каждые двести вёрст».
Опасности дороги. Не только разбойники
Легенда гласит, что главным ужасом дороги были разбойники. Но источники показывают, что чаще путника убивала не шайка атамана, а сама дорога. После дождя тракты превращались в болото — «распутица». Карета застревала по ступицу, и всем пассажирам приходилось лезть в грязь толкать экипаж. Петр I велел строить «каменные» дороги, но их было мало. Основная масса путников мучилась в грязи до конца XIX века.
Разбойники тоже были. Особенно опасны лесные участки под Новгородом или в Поволжье. Но к середине XIX века патрулирование усилилось. Настоящим врагом были болезни. Грязная вода, сырость, сквозняки в карете — идеальная среда для простуд и кишечных инфекций. Многие путешественники умирали в пути от «лихорадки», так и не добравшись до цели.
Паровоз изменил всё. Конец эпохи карет
Перелом наступил 1 ноября 1851 года, когда открылась Николаевская железная дорога между Петербургом и Москвой. То, что раньше занимало неделю, теперь преодолевалось за сутки. Кареты не исчезли сразу, так как железные дороги строили медленно, и в провинции ещё полвека ездили на конях. Но дух времени изменился.
Дворяне сначала брезговали поездами: «Как можно сидеть в коробке с незнакомцами!» Но к концу века уже сами просили билет «в спальный вагон первого класса». А крестьяне, впервые увидев паровоз, крестились и шептали: «Чудо или дьявол?» К 1900 году карета стала анахронизмом — разве что для прогулок по усадьбе.
Что предки нам завещали: уроки стойкости
Наши предки умели терпеть, радоваться малому и ценить дом после долгой дороги. Сегодня мы летаем за час — и забываем, какой ценой достаётся скорость. Помните об этом, когда в следующий раз будете ворчать в аэропорту. Наши предки были настоящими. А мы? Может, пора поучиться у них стойкости?
Понравилась статья? Ставьте лайк, подписывайтесь на канал — впереди ещё много историй о том, как жили, любили и выживали наши предки. До встречи! 🚀
ВНИМАНИЕ ДЛЯ ТЕХ КТО ЧИТАЕТ МЕНЯ В ОДНОКЛАССНИКАХ! ЧТОБЫ ПРОЧИТАТЬ ДРУГИЕ МОИ СТАТЬИ НАБЕРИТЕ В ПОИСКОВОЙ СТРОКЕ "ЯНДЕКС"- КАНАЛ "КАК НА САМОМ ДЕЛЕ ЖИЛИ НАШИ ПРЕДКИ"
Спасибо всем, кто поддерживает донатами — вы лучшие!
Читайте также на канале
Детство без игрушек и школ. Как дети 19 века становились взрослыми в 12 лет
Когда вакцина спасала мир. Три истории, где человечество чудом избежало катастрофы
Тайны деревенской медицины 18 века. Пиявки, кровопускание и молитвы