Глава 10
Вечером Гоша не позвонил, Инна тоже о себе решила не напоминать, зато созвонились с мамой
– Ты откуда звонишь, дочь?
– Я уже в Беломорске.
– Домой едешь?
– Нет, мам, я решила жить отдельно. За четыре года я привыкла к самостоятельности, поэтому сняла себе квартиру.
– Квартиру она сняла, лучше бы эти деньги в семью отдала, девчонки растут, им столько надо
– А мне не надо? Что у меня есть? Ничего хорошего, я никогда у тебя ничего не просила, теперь хочу найти работу и немного обновить гардероб.
– Ты всегда была эгоисткой.
– Спасибо, мама, на добром слове – и не стала больше разговаривать.
– Инка ушла в свободное плавание – объявила мать за ужином – Все! Ни помощи на огороде, ни денег в семью.
– Лен, ей тоже надо как-то свою жизнь устраивать, вон помощники подросли
– Да на этих помощниках, где сядешь, там и слезешь.
– Мне тоже обидно за старшую дочь, если она не может отказать, значит, надо сесть на нее верхом.
Ужин получился грустным, девчонки поняли, что теперь они будут пахать до седьмого пота и новых сапог, как обещала мать, думая, что сестра будет жить с ними и отдавать зарплату в семью, им не видать как своих ушей.
А Инна не пожалела, что ушла из семьи в свободное плаванье. Пора жить самостоятельно — эта мысль пульсировала в её сознании, словно ритм нового, незнакомого, но такого манящего бытия. Институт окончен, впереди — работа, первые серьёзные шаги во взрослую жизнь. Диплом, бережно хранимый в файле, казался пропуском в мир, где всё зависит только от неё.
Она стояла у окна своей маленькой съёмной квартиры — девятиэтажного дома недалеко от центра. В этой квартире всё было непривычным: скрипучий паркет, запах старой штукатурки, узкие проходы между мебелью. Но именно здесь Инна чувствовала себя по-настоящему свободной. Со временем квартира перестала казаться чужой. Она украсила стены постерами, купила уютный плед, разложила книги на полках. Здесь было её пространство, её крепость, её стартовая площадка. Инна научилась готовить простые, но вкусные блюда, завела привычку пить утренний кофе у окна, читать перед сном.
Жалела она только об одном — что вернулась из Москвы. Там, в мегаполисе, всё дышало возможностями. Яркие огни рекламных щитов, бесконечные потоки людей, деловые центры, где кипела жизнь. Она помнила, как бродила по улицам, впитывая энергию города, как представляла себя частью этого водоворота.
Но тогда… тогда не хватило смелости остаться. Сказать нет Гоше, родителям – все это заставило ее вернуться. Теперь, глядя на серое небо, Инна размышляла: а что, если это был шанс, который она упустила? Может, стоило рискнуть, остаться, бороться за своё место под московским солнцем? Но тут же отгоняла эти мысли. Нет, сейчас важно то, что здесь, в этом городе, у неё есть шанс начать заново. Каждое утро она теперь будет просыпаться с ощущением лёгкой тревоги и одновременно — восторга. Тревога была от неизвестности: как сложится карьера, удастся ли найти своё место, хватит ли сил идти вперёд? Восторг — от осознания, что теперь она сама управляет своей судьбой. Больше не нужно сверяться с расписанием семьи, оправдываться за поздние возвращения, слушать бесконечные советы о том, «как лучше».
Гоша позвонил утром, сказал, что ночью матери вызывал скорую, с сердцем было плохо и ее забрали в больницу
– Пойду куплю ей воды, сок, да какие-нибудь фрукты.
– Я тебе сейчас деньги переведу за квартиру
– Давай – сказал Гоша, потому что с финансами было туго.
Работа для Инны нашлась не сразу. Всем нужен был опыт, откуда только его взять, если все отказывают. Технологом ее никто не брал, удалось устроиться на нарезку овощей в небольшой цех при супермаркете. Работа неквалифицированная, монотонная, физически тяжёлая. Но это была работа. Первая ступенька. Возможность платить за квартиру, покупать еду, оставаясь на плаву.
Первый день на новом месте запомнился ей навсегда. Холодный цех, гул вентиляторов, запах свежих овощей, режущий глаза. Ей выдали фартук, перчатки, маску и нож — простой, но острый, словно предупреждающий: «Будь внимательна».
Старшая по цеху, женщина с грубоватым голосом и усталыми глазами, показала, как правильно держать нож, как нарезать морковь кубиками, а лук — тонкими полукольцами.
- Здесь важно скорость и точность, — сказала она. — Клиенты хотят видеть идеальные овощи, а не корявые куски.
Первые часы были адом. Руки не слушались, пальцы ныли от напряжения, а нож то и дело норовил соскользнуть. Она смотрела на коллег, чьи движения были отточены до автоматизма, и чувствовала себя неуклюжей школьницей. Но она не сдавалась. Снова и снова брала в руки морковь, снова и снова резала, исправляя ошибки. К концу смены она едва могла разогнуть спину. Мышцы горели, ног она не чувствовала, а в голове пульсировала одна мысль:
— Я сделала это. Я продержалась.
Возвращаясь домой, она чувствовала, как каждая часть её тела кричит от усталости. Ноги гудели, спина казалась чугунной, а плечи будто придавило невидимой плитой. Дорога до квартиры превращалась в испытание: нужно было удержаться на ногах в переполненном автобусе, не уронить сумку, не потерять равновесие на скользком тротуаре.
Дома первым делом она наполняла ванну горячей водой, добавляла ароматическую соль и погружалась в блаженную негу. Вода обнимала её, снимая напряжение, унося прочь дневные тревоги. В эти минуты она позволяла себе расслабиться, закрыть глаза и просто быть. Лежа в ванне, она мечтала никогда из неё не вылезать. Здесь, в этом маленьком оазисе тепла и тишины, она могла забыть о резаных пальцах, о монотонной работе, о бесконечных отказах на собеседованиях. Здесь она была просто человеком, который заслужил отдых.
Но мечты оставались мечтами. Через час вода остывала, а реальность стучалась в дверь: нужно было встать, вытереться, поужинать, подготовиться к следующему дню. И снова — цех, нож, овощи, бесконечная нарезка. В эти вечерние минуты, когда дом погружался в полумрак, а за окном мерцали огни города, она размышляла о жизни. О том, как всё изменилось за последние месяцы. О том, что её мечты о карьере технолога пока остаются лишь мечтами. Но в этих размышлениях не было отчаяния — только тихая решимость.
-Это временно, — говорила она себе. — Это просто этап.