Анна Петровна сидела на продавленном диване у Зинаиды Ивановны и смотрела в окно. За стеклом моросил октябрьский дождь, и капли стекали по подоконнику, как слезы. Как ее собственные слезы три дня назад, когда Артемка — ее любимый внук, ее кровиночка — сказал те страшные слова.
— Зин, налей мне еще чаю, — попросила она глухо. — Что-то холодно мне.
— Да ты, Нюра, в халате моем старом сидишь, вот и мерзнешь, — всплеснула руками соседка. — Надо же было так влипнуть! Я же говорила тебе, не спеши с переоформлением!
Анна Петровна сжала в руках теплую кружку и усмехнулась горько:
— Говорила. Все говорили. А я — дура старая — не слушала.
Еще полгода назад Анна Петровна жила в своей двухкомнатной квартире на четвертом этаже. Сорок лет прожила в этих стенах. Здесь Колю, мужа покойного, хоронила. Здесь дочку Свету растила. Здесь с внуком Артемкой возилась, когда Светка с зятем на работе пропадали.
Артем рос тихим мальчиком. Анна Петровна души в нем не чаяла. Водила в музыкальную школу, кормила пирогами, сидела с ним над уроками. А потом Артемка вырос, институт закончил, женился на какой-то Кристине. Девица была та еще — накрашенная, напомаженная, в обтяжку одетая. Но бабушка молчала. Лишь бы внук счастлив был.
А потом начались разговоры.
— Бабуль, ты вот тут одна живешь, — Артем сидел на ее кухне, пил компот из сухофруктов. — Тебе же тяжело. Лестница крутая, лифта нет. Ты уже падала зимой, помнишь?
— Помню, Артемушка. Но ничего, живу.
— Да какое «живу»! — он взял ее руку в свою. — Давай так сделаем. Переоформишь квартиру на меня, а я к тебе перееду. С Кристиной. Буду за тобой ухаживать, в магазин ходить, лекарства покупать. А то мама далеко живет, приезжает раз в месяц. Это же неправильно!
Сердце у Анны Петровны защемило от радости. Внучек любимый хочет рядом быть! Заботиться!
— А Кристина? — робко спросила она. — Она не против?
— Кристина в восторге! — Артем улыбнулся широко. — Говорит: «Какое счастье, что бабушка с нами будет! Я тоже помогать буду, пироги печь научусь!»
Врал, сволочь. Как по бумажке читал.
Через месяц квартира была переоформлена. Нотариус — женщина строгая в очках — спрашивала несколько раз:
— Вы уверены? Может, договор пожизненного содержания оформим?
— Да что вы! — махнула рукой Анна Петровна. — Это же мой внук! Моя кровь!
Нотариус вздохнула и поставила печать.
Первый месяц все было хорошо. Артем с Кристиной действительно переехали. Молодая жена даже пару раз суп сварила, правда, невкусный. Анна Петровна радовалась, готовила сама, старалась не мешать молодым. Заняла маленькую комнату, а им большую отдала.
А потом все изменилось.
— Бабушка, — Кристина зашла к ней как-то вечером. — Нам с Артемом нужно с тобой поговорить. Видишь ли, мы хотим ребенка. А для детской нужна отдельная комната.
— Так у вас большая комната, можно туда кроватку поставить, — не поняла Анна Петровна.
— Нет, не подходит. Нам нужна твоя комната. А ты можешь переехать... ну, например, к своей подруге Зинаиде Ивановне. Или к дочери.
— Как это — переехать? — Анна Петровна похолодела. — Это же моя квартира... то есть, я здесь всю жизнь...
— Была твоя, — холодно поправила Кристина. — Теперь Артема. И вообще, мы молодая семья, нам нужно пространство. Ты же понимаешь.
Вечером Анна Петровна пыталась поговорить с внуком.
— Артемушка, родной, что это Кристина говорит? Я же никуда не уйду, это моя квартира!
— Не твоя, — Артем даже не посмотрел на старушку — Юридически моя. Ты сама подарила. Так что собирайся. Неделя у тебя есть.
— Как собирайся?! Артем, да ты что?! — голос Анны Петровны дрожал. — Я тебя поднимала, растила! Я эту квартиру тебе отдала, чтобы ты за мной ухаживал!
— Ничего ты мне не отдавала. Подарила. Бумага есть. А я никому ничего не должен. Хватит на шее сидеть. Неделя. И чтобы все свои тряпки забрала.
— Сволочь! — впервые в жизни Анна Петровна закричала на внука. — Змееныш! Я тебя из детского сада водила! Я тебе на музыкалку деньги давала! Я...
— Заткнись, старуха! — рявкнул Артем и впервые она увидела его лицо — злое, чужое. — Надоело слушать твое нытье! Хватит, что полжизни на шееу всех висела. Вали отсюда, пока по-хорошему прошу!
Через пять дней Зинаида Ивановна, соседка с третьего этажа, открыла дверь и обомлела. На пороге стояла Анна Петровна с двумя пакетами шмоток и заплаканными глазами.
— Зиночка, можно к тебе? На диван твой? Я на неделе в Свете позвоню, она меня заберет... просто сейчас там ремонт...
Это была неправда. Анна Петровна не хотела звонить дочери. Стыдно было. Света предупреждала: «Мама, не спеши с переоформлением!» А она не послушала.
Теперь Анна Петровна живет у Зинаиды. Спит на продавленном диване, ест чужой хлеб. Пенсию отдает за проживание, хотя Зинаида отказывается:
— Да что ты, Нюра! Какие деньги между нами!
Но Анна Петровна настаивает. У нее осталась только гордость.
А самое страшное — слышать, что происходит этажом выше. Стены в старом доме тонкие. Вчера Артем с Кристиной праздновали. Музыка гремела до трех ночи. Смех, визг. А Анна Петровна лежала и слушала. Слушала, как в ее квартире, где она сорок лет прожила, веселятся чужие люди.
— Зин, — прошептала она в темноте. — Ты спишь?
— Не сплю, где уж тут — отозвалась соседка.
— А знаешь что самое больное? Не то, что квартиры лишилась. А то, что внука потеряла. Я же его любила... любила больше жизни...
— Знаю, Нюрочка. Спи. Утро вечера мудренее.
На следующий день позвонила Света. Анна Петровна не удержалась, расплакалась в трубку.
— Мама! Я сейчас приеду! Немедленно! — дочь была в ярости. — Я этому подонку все высскажу!
— Не надо, Светочка, — устало попросила Анна Петровна. — Не связывайся. Он теперь чужой. Я сама виновата.
— Какая ты виновата?! Он тварь! Я в полицию заявлю!
Но в полиции только развели руками. Дарственная есть, все законно. Моральная сторона их не интересует.
Прошел месяц. Анна Петровна научилась жить на чужой территории. Старалась не мешать Зинаиде, готовила, убиралась. Но каждый день слышала шаги над головой. Голоса. Свою прошлую жизнь.
А потом случилось то, чего она не ожидала.
Однажды вечером в дверь к Зинаиде постучали. На пороге стоял Артем. Небритый, в мятой куртке. Глаза бегали.
— Бабуль, мне срочно нужны деньги. В долг. Я верну!
Анна Петровна смотрела на него и молчала.
— Ну, бабуль! — он попытался улыбнуться. — Прости, что тогда наговорил. Понимаешь, Кристина меня завела... Я вернуть все хотел, но время не подходящее... Короче, одолжи тысяч пятьдесят. На неделю.
— Нет, — тихо сказала Анна Петровна.
— Как нет?! — Артем побагровел. — У тебя пенсия!
— Пенсия идет Зинаиде за жилье. То жилье, которое у меня было, ты отнял. Так что нет.
— Старая ведьма! — плюнул он и развернулся.
Дверь захлопнулась. Анна Петровна опустилась на стул.
— Правильно сделала, — одобрительно кивнула Зинаида. — Пусть знает.
Еще через две недели Света все-таки забрала мать к себе. В маленькую однушку, где она жила с мужем. Тесно, но Анна Петровна рада была даже углу.
А Артем... Артем живет в той квартире. Иногда Анна Петровна видит его во дворе, когда приходит к подруге в гости.Он отводит глаза. Она тоже.
Говорят, Кристина от него ушла , а квартиру хочет продать за долги. Говорят, начал пить.
Но Анне Петровне уже все равно. Внука у нее больше нет. Есть пустота и горькая мудрость: кровь — не всегда гарантия любви. А доверие и жилье — вещи, которые не стоит отдавать просто так. Даже родным.
Особенно родным.