У меня в жизни был момент, когда мне всерьёз предложили… развестись ради того, чтобы свекровь смогла устроить «нормальную свадьбу». Не шучу. Настоящий развод — ради платья, фотографа и ведущего, которых она уже успела выбрать.
* * * * *
Меня зовут Лена, мне тридцать два. Я из тех людей, которые при любом конфликте не включают «битву титанов», а просто замолкают.
Мне много раз говорили:
— Тебе бы научиться отвечать. Хочешь быть тряпкой — продолжай молчать.
А я по‑другому не умею.
Ещё в школе, когда на тренировке тренер повышал голос, остальные спорили, оправдывались, а я просто как будто выключалась: делала, что скажут, и потом полдня ходила с комом в горле.
С тех пор мало что изменилось.
Внутри могу кипеть, фантазировать, как в идеале должна была ответить, а вслух — максимум неловкая улыбка и «ну да, может быть».
Сначала это особо мне не мешало.
На работе я стараюсь делать всё вовремя и качественно, так что поводов «упрекать» меня - мало. Друзей у меня не так много, но с кем общаюсь — там принято нормально разговаривать, а не продавливать друг друга.
Настоящая проблема нарисовалась, когда в моей жизни появилась свекровь. Точнее, будущая свекровь.
* * * * *
С Игорем мы начали встречаться легко и спокойно: без драм, без истерик. Год бегали друг к другу на ночевку с рюкзаками, потом решили:
— Слушай, давай уже съедемся. Ходить туда‑сюда надоело.
Сняли однокомнатную квартиру поближе к его работе.
Родители, конечно, сразу оживились:
— Ну всё, скоро свадьба, — сказала моя мама.
А его мама, Татьяна Павловна, отреагировала ещё активнее...
Познакомились мы в кафе. Она внимательно на меня посмотрела, буквально с головы до ног:
— Ну что, — сказала, — нормальная девочка. Фигурка хорошая, лицо милое. Только худенькая. На фотографиях в платье надеюсь не потеряешься.
Я тогда даже не поняла, к чему это. Улыбнулась, промычала что‑то вежливое.
Игорь незаметно пнул её под столом:
— Мам, ну хватит, мы просто обедаем...
Но для Татьяны Павловны это была не просто «шутка». Оказалось, в её голове уже запустился целый проект: «Свадьба сына».
Свадьбу мы тогда вообще не обсуждали.
Жили себе, притирались, бытовые вопросы решали.
И тут началось.
Однажды вечером Игорь листает телефон и говорит:
— Мама фотки какие‑то прислала, глянь.
Я беру телефон — там серия снимков свадебных платьев.
Белые, пухлые, с корсетами, с кружевом. Под каждым — голосовое сообщение:
— Вот это, мне кажется, тебе пойдёт. У тебя плечи узкие, талия есть, а грудь не очень большая — вот такой вырез будет в самый раз. А это — если захочешь скромнее.
Я улыбнулась натянуто:
— Ты ей говорил вообще, что мы о свадьбе не договаривались?
— Говорил, — поморщился Игорь. — Но ты же её знаешь. Если она вцепилась в идею…
Я не знала. Тогда ещё нет.
Через пару дней Татьяна Павловна сама прислала мне в мессенджер:
— Леночка, посмотри, какие варианты нашла. Я даже специально сходила в пару салонов, описала твою фигуру, чтобы мне показали, что будет хорошо сидеть.
К сообщениям прилагались селфи Татьяны Павловны на фоне вешалок с платьями, крупные планы отделки, шлейфов.
Платья были, честно, не ужасные. Просто вообще не мои.
Я всегда представляла себе что‑то простое, лёгкое, без тонны кружева и стразов. А у неё в подборке были принцессы из «Золушки».
Я перечитала сообщения, набрала ответ и стёрла.
В итоге отправила:
— Спасибо, посмотрю.
Руки тряслись, но я так и не смогла написать: «Мне это не подходит, и вообще мы не собираемся играть свадьбу».
Раз её не остановили на платьях, Татьяна Павловна пошла дальше.
Через месяц мы с Игорем приехали к его родителям на ужин. Едва успели снять куртки, как она буквально усадила меня на диван:
— Так, Лен, смотри. Я тут занялась вопросом фотографа. В наше время не было таких возможностей, а вам повезло, грех не воспользоваться.
Достала планшет и включила слайд‑шоу. На экране — одна за другой:
невесты на набережной, в лесу, на каких‑то лестницах, в полях с сеном.
— Вот этот, — она тыкала пальцем, — берёт дороже, но у него свет шикарный. А вот этот дешевле, но у него, по‑моему, как‑то попроще. Я им обеим уже звонила, узнавала даты, спрашивала, как они работают.
Я сидела, кивала и чувствовала, как у меня внутри нарастает паника.
Мы с Игорем ни разу не обсуждали даты свадьбы, бюджет, формат. А его мама уже отбирает фотографов, как будто у нас всё расписано по минутам.
— Мам, — осторожно вмешался Игорь, — ты не торопишься? Мы ж ещё не…
— Что «не»? — возмутилась она. — Вы живёте вместе, вам по тридцать лет, время идёт. Что тут думать?
Повернулась ко мне:
— Лен, ты же хочешь нормальную свадьбу? С фотографом, платьем, ведущим? Или вы так и будете в гражданском сожительстве?
Я сглотнула:
— Я... даже не думала пока.
— Вот именно! — победно сказала она. — А женщина должна о таком думать наперёд! Я вон за вас думаю.
После этого вечера я долго лежала ночью и смотрела в потолок.
В голове крутились её слова, картинки платьев, свадебные фотосессии.
Казалось бы, можно было сесть и поговорить с Игорем:
сказать, что мне не нравится, что его мама всё планирует, а я выпала из процесса.
Но мой внутренний ребёнок, которого когда‑то давил школьный тренер, шептал:
«Молчи. Если начнёшь ругаться, все будут недовольны, а виноватой сделают тебя».
* * * * *
Мы продолжали жить как прежде.
Единственное, я стала реже отвечать на сообщения Татьяны Павловны. На очередную порцию платьев я поставила смайлик, на обсуждение фотографов — «ок».
И тут она добралась до самого святого.
Однажды за обедом у них дома она между делом сказала:
— Я вот вчера в ювелирном была. Смотрела вам кольца. Ты знаешь, Игорёк, сколько они теперь стоят? Но на этом экономить нельзя, это же символ любви и верности! Они же с вами на всю жизнь.
Игорь чуть не поперхнулся:
— Мам, какие кольца? Мы ещё не…
— Да ладно, — отмахнулась она. — Я же не покупаю пока. Просто присматриваюсь.
Повернулась ко мне:
— Лен, ты вообще какие кольца любишь — классические или что‑нибудь с камушками? Я думаю, вам подойдут гладкие, без выкрутасов.
Я вцепилась в вилку и сказала единственное, что смогла:
— Не знаю… я не разбираюсь.
Вечером дома я всё‑таки выговорилась Игорю.
Но, как обычно, мягко, обтекаемо:
— Слушай, мне как‑то странно. Твоя мама всё организует, а я чувствую себя как… приглашённая.
Он почесал затылок:
— Да, я тоже заметил, что она разошлась. Я попробую с ней поговорить, но ты же её знаешь…
— Я не знаю, — устало сказала я. — Я знаю только, что не хочу свадьбу, которую кто‑то другой придумывает за меня.
И тут Игорь сделал мне предложение.
Без оркестра, без лепестков. Просто вечером, на нашей кухне, поставил на стол торт, достал коробочку и сказал:
— Я всё равно хочу быть с тобой. Давай подадим заявление?
Я растерялась. Я его любила, сомнений не было.
Но где‑то сзади стоял призрак его мамы с планшетом и платьями.
— А свадьба? — первое, что я спросила. — Вся вот эта история… со всеми её идеями?
Игорь вздохнул:
— А если без? Просто роспись. Пошли, распишемся вдвоём, без гостей. А потом уже будем думать, надо ли нам что‑то ещё. Это же наш брак, а не мамино шоу.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри у меня впервые за долгое время появился воздух.
— Просто ЗАГС? Без платья, без всех этих… фотографов?
— Да. Хочешь, даже без колец, — улыбнулся он. — Как скажешь.
Я неожиданно для самой себя ответила:
— Хочу. Так хочу.
Мы подали заявление, никому ничего не сказав.
В день росписи я надела обычное светлое платье, мы взяли с работы отгулы, съездили в ЗАГС, расписались, обменялись кольцами, которые выбрали сами, по пути домой зашли в кафе, выпили по бокалу шампанского и съели по куску чизкейка.
Без тамады, без тостов, без криков «горько».
Я шла по улице с бумажкой из ЗАГСа в сумке и думала: «Вот она, моя настоящая, не чужая свадьба».
Жить мы продолжили так же, как и жили.
Родителям ничего не говорили ещё пару месяцев. Я честно боялась той самой сцены, которую в итоге всё равно устроила Татьяна Павловна.
Первая заволновалась моя мама:
— Ну что вы там? Долго ещё скрываться будете?
Я отшучивалась.
А свекровь‑то будущая не отшучивалась — она мониторила рынок свадебных предложений.
Однажды она прислала мне голосовое:
— Леночка, я нашла такого ведущего! Он у нас в городе самый популярный. Дорого, конечно, но я договорилась, что он немного скинет, если заранее задаток внести. Я вам потом его страничку покажу.
Я послушала это сообщение три раза и вдруг поняла: всё, хватит.
Либо я сейчас скажу правду, либо через месяц меня поставят перед фактом: «Зал оплачен, фотограф забронирован, отказывать уже некрасиво».
Набрала ей сама. Голос дрожал:
— Татьяна Павловна, вы заняты?
— О, Леночка, как хорошо, что ты позвонила! Я как раз хотела тебе переслать видео с его работами, он такой весёлый…
— Нам не нужен ведущий, — перебила я неожиданно для самой себя. — Мы уже расписались.
Повисла пауза.
Потом она переспросила:
— В смысле… уже?
— В прямом, — сказала я. — Три месяца назад подали заявление, две недели назад расписались. Просто вдвоём. Без… всего этого.
Я даже услышала, как у неё изменилось дыхание.
— Подожди… — она, кажется, встала. — Ты сейчас где? Игорь рядом?
— Нет, он на работе.
— Я ему вечером позвоню, — сказала она уже другим голосом. — Это какая‑то глупая шутка.
Как же она орала на Игоря, мне даже представить страшно...
— Как ты мог?! Как вы посмели?! За моей спиной, как чужие люди! Ты вообще мать ни во что ставишь! Это же свадьба единственного сына!
Игорь держал телефон подальше от уха, но фразы всё равно долетали.
Я сидела на диване, сжимала ладони и… не поверите, впервые в жизни чувствовала не только страх, но и какое‑то странное облегчение.
Вот он, скандал, которого я так избегала.
Через десять минут она уже была на пороге нашей квартиры.
Расстёгивая на ходу куртку, вошла и сразу начала:
— Это правда? — смотрела то на меня, то на сына. — Вы действительно расписались? Без нас? Без нормальной свадьбы?
Игорь кивнул:
— Правда.
Она повернулась ко мне:
— Это ты придумала? Это ты его уговорила?
Я хотела сказать: «Я не уговаривала, это было наше общее решение», но получилось только:
— Мы вместе так решили.
Татьяна Павловна всплеснула руками:
— Вместе? Это не свадьба, это... издевательство! У меня в голове уже всё было: какой зал, какие цветы, какое платье, какие кольца…
Потом она выдала то, чего я, наверное, ждала по ощущениям, но не по формулировке:
— Вы должны развестись и сделать всё по‑людски! Понятно?! Подадите на расторжение брака, а потом снова напишите заявление, чтобы можно было сделать настоящую свадьбу. С платьем! С гостями! С фотографом, которого я выбрала! Иначе я этого брака не признаю!
Я даже растерялась от такого поворота.
— Простите, — осторожно спросила я, — но как это… «не признаю»?
— Для меня вы пока никто, — отчеканила она. — Пока я не увижу, что вы из ЗАГС входите как положено, пока не посажу вас за стол, пока не отдам тебя, как невесту, — ничего не было!
Игорь устало сел на стул:
— Мам, хватит. Мы взрослые люди. Мы сами решаем, как нам жениться.
— Сам? — она едва не задохнулась. — Ты сам ничего не решил, если бы не она! Она боится нормальной свадьбы, потому что тогда все увидят, какая она...
Я не дослушала. Я впервые за долгое время чётко сказала:
— Хватит, — тихо, но твёрдо. — Я не обязана танцевать на свадьбе, которую вы придумали. Это моя жизнь, а не ваш спектакль.
Она уставилась на меня так, будто увидела впервые:
— Значит, вот какая ты… тихая-тихая, а вон оно как.
Потом развернулась к Игорю:
— Ладно. Делайте что хотите. Но в таком… мероприятии я не участвую. И в гости к вам не приду, пока вы не передумаете!
Хлопнула дверью и ушла.
* * * * *
Прошло полгода.
Мы с Игорем живём как жили. Я официально жена, он муж. Мы платим коммуналку, ходим на работу, по выходным иногда выбираемся в кино. Никакого парада платьев, никакого ведущего.
С Татьяной Павловной отношения… мягко говоря, прохладные.
Первые два месяца она вообще не звонила. Потом начала иногда писать Игорю сухие сообщения: «Как здоровье? Всё ли в порядке?».
Со мной она почти не общается.
Однажды, когда я звонила по поводу его отца (тот попал в больницу, нужно было помочь с передачей), она отвечала коротко, без привычных «Леночка».
Я где‑то посередине между облегчением и чувством вины.
С одной стороны, мне реально стало проще дышать без постоянного давления, что я что‑то кому‑то «должна»: платье, кольца, зал.
С другой — я понимаю, что своим молчанием в начале сама подпустила её слишком близко к границе. Не сказала вовремя: «Спасибо, но мы сами решим». Позволила ей разогнаться, а потом резко поставила перед фактом уже свершившегося.
Мы не собираемся «разводиться, чтобы нормально пожениться».
Наш штамп в паспорте для нас вполне настоящий и без одобрения свекрови.
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...