Как цитата из «Гамлета» спасла Dream Theater от распада и перевернула мир тяжелой музыки.
1992 год. Музыкальный мир переживал тектонический сдвиг. Эпоха глэм-рока и виртуозных соло уходила в прошлое, уступая место сырости, депрессии и фланелевым рубашкам. В эфире царили Nirvana и Pearl Jam. Радиостанции, захваченные гранж-волной, на дух не переносили ничего сложного, техничного или «слишком умного».
Казалось, для группы вроде Dream Theater — с их ломаными ритмами и консерваторским образованием — в этом новом мире просто не было места. Но именно тогда, вопреки логике рынка и здравому смыслу, они выпустили трек, который стал классикой.
Этого хита могло не быть. Группы могло не быть. Если бы не один отчаявшийся клавишник и призрак Уильяма Шекспира.
Хроника падения: «Мы были никому не нужны»
Чтобы понять масштаб чуда, нужно вернуться в 1990 год. Dream Theater находились на самом дне. Их дебютный альбом «When Dream And Day Unite» (1989) получил восторженные отзывы критиков. Журналисты называли их «недостающим звеном между Rush и Metallica». Но похвалы в прессе не конвертировались в деньги. Продажи были провальными.
Лейбл Mechanic/MCA, разочарованный цифрами, просто выбросил группу на улицу, разорвав контракт. Внутри коллектива тоже назревал кризис: музыканты приняли тяжелое решение уволить вокалиста Чарли Доминичи, чей голос, по их мнению, не тянул сложный материал.
Итог: у них не было лейбла, не было вокалиста, не было денег, а музыкальная мода развернулась к ним спиной. Гитарист Джон Петруччи вспоминает тот период с содроганием:
«В то время гранж захватывал всё. Если ты не Nirvana или Pearl Jam, радиостанциям ты был просто неинтересен. Мы всерьез думали о том, чтобы разойтись».
Два года в пустоте и помощь классика
Вместо распада группа выбрала тактику «осады». Два года они жили в режиме неопределенности, который сами называли «периодом в пустыне». Днем они подрабатывали, а по вечерам писали музыку «в стол», надеясь, что когда-нибудь найдут достойного певца.
Именно в этой мрачной атмосфере клавишник Кевин Мур начал работать над новой песней. Ему нужно было выразить чувство тревоги и неизбежности. За вдохновением он обратился не к коллегам по цеху, а к вечности — к трагедии Уильяма Шекспира «Гамлет».
Текст песни «Pull Me Under» написан от лица принца Датского, размышляющего о мести и смерти. Мур даже включил в лирику прямую цитату из пьесы:
«Oh, that this too, too much solid flesh would melt» («О, если б этот плотный сгусток мяса растаял...»).
Тогда никто из музыкантов не видел в этом треке хита.
«Для нас это была просто еще одна неплохая песня, которая, возможно, пригодится в будущем. Мы записали демо, где пел сам Кевин, просто чтобы не забыть идею», — рассказывает Петруччи.
Спаситель из прог-рока
Кассета с демо-записями (включая «Гамлета-металлиста») попала на стол к Дереку Шульману из лейбла Atco Records. Это была невероятная удача. Шульман не был типичным «белым воротничком». В прошлом он сам был вокалистом культовой прог-рок группы Gentle Giant.
Там, где другие менеджеры слышали «слишком сложно и некоммерчески», Шульман услышал потенциал.
«Я послушал демо "Pull Me Under". Это была одна из четырех песен, которые убедили меня: этих парней нужно срочно подписывать», — вспоминает Дерек.
Последний пазл: Голос
К моменту записи судьбоносного альбома «Images And Words» группа наконец нашла фронтмена. Им стал канадец Джеймс ЛаБри, перешедший из глэм-группы Winter Rose.
Хотя песня была написана до него, ЛаБри принес в неё то, чего не хватало Dream Theater, чтобы выжить в 90-х — агрессию.
«У меня возникла идея добавить в голос хрипотцы, — говорит ЛаБри. — Я попросил звукорежиссера настроить микрофон так, чтобы я звучал грубее, жестче».
Это сработало. Его вокал звучал достаточно мощно, чтобы конкурировать с гранж-исполнителями, но при этом оставался мелодичным.
Кстати, оригинальная версия песни была еще сложнее. В середине был запланирован длинный неоклассический гитарный проигрыш. Но во время студийной сессии музыканты поняли: «Это перебор». Кусок вырезали (позже он стал инструменталом «Erotomania»), и песня приобрела свою идеальную форму.
Случайный триумф
Альбом вышел, и лейбл, понимая реалии рынка, не делал ставок на 8-минутную сложную композицию. Чудо произошло благодаря человеческому фактору.
Один-единственный диджей на американской радиостанции влюбился в трек. Он начал ставить его в эфир снова и снова, игнорируя формат. Слушатели начали звонить и спрашивать: «Кто это?». Волна интереса перекинулась на другие штаты.
Джон Петруччи смеется, вспоминая тот момент:
«Это было безумие. Сначала один диджей, потом другой... Лейбл был в шоке. Они срочно сделали сокращенную 5-минутную версию для радио».
Популярность росла так быстро, что группу застали врасплох. Dream Theater были в туре, когда им позвонили боссы: «Срочно нужен клип! Песня взлетает!». Снимать постановочное видео времени не было.
«Это была халтура поневоле, — признается Петруччи. — Мы просто сняли, как играем на сцене, и смонтировали нарезку. Но это видео попало в жесткую ротацию на MTV, и это решило всё».
Наследие Шекспира
Песня добралась до 10-го места в чарте Billboard Mainstream Rock — неслыханный результат для прог-метала в 1992 году.
«Pull Me Under» сделала больше, чем просто прославила Dream Theater. Она спасла целый жанр.
- Финансовый успех: Группа перебралась из маленьких клубов на большие площадки.
- Доказательство жизни: Трек показал всему миру, что сложная музыка не умерла под натиском гранжа.
- Вдохновение: Сотни молодых групп увидели, что можно играть технично и быть популярными.
Как сказал Джеймс ЛаБри: «Я не скажу, что все начали нас копировать. Но мы доказали, что надежда есть. Для Dream Theater эта песня стала точкой отсчета для всего, чего мы достигли».
Так депрессия датского принца, написанная 400 лет назад, помогла пятерым парням из Бостона победить депрессию Сиэтла 90-х.
А какая песня Dream Theater ваша любимая? Согласны, что «Pull Me Under» — их главная визитная карточка? Пишите в комментариях!