Горький мед старой пасеки
Часть 1. Непрошеная гостья
Анна Петровна всегда считала себя женщиной «с глазом-алмазом». Проработав сорок лет в бухгалтерии крупного завода, она привыкла верить только цифрам и фактам, а не чувствам. Поэтому, когда её единственный сын Игорь привел в дом Алёну, Анна Петровна сразу «посчитала» невестку и вынесла вердикт: «Не пара».
Алёна была тихой, тоненькой, с вечно испуганным взглядом. Приехала из какой-то глухой деревни, за душой ни гроша, зато в анамнезе — диплом филолога и полное отсутствие хватки.
— Ты посмотри на неё, Игорь, — шептала мать на кухне, пока Алёна робко расставляла тарелки. — Она же прозрачная. Ни дома вести не умеет, ни за тебя постоять. А глаза? Смотрит, как будто виновата в чем-то. Чую, не договаривает она о своем прошлом.
— Мам, она сирота, — вздыхал Игорь. — У неё, кроме деда-пасечника в деревне, никого не было. Да и тот умер два года назад. Успокойся.
Но Анна Петровна не успокаивалась. Особенно когда через год родилась Варечка. Девочка была смуглой, кареглазой, с копной буйных кудрей. Игорь — светлый, как одуванчик, сама Анна Петровна — рыжая. В кого пошла внучка?
С этого дня жизнь в квартире превратилась в тихую войну. Свекровь придиралась к каждой пылинке, но главное — она неустанно искала в лице Вари черты «того самого, настоящего отца».
Часть 2. Ключ от старой шкатулки
Конфликт достиг пика, когда Варе исполнилось пять. Игорь уехал в длительную командировку на север, и Анна Петровна решила: пора. Она не стала тратиться на ДНК-тесты, как её подруги. Она решила зайти с другой стороны — найти доказательство измены в вещах невестки.
Случай представился быстро. Алёна ушла в поликлинику с дочкой, забыв на тумбочке связку ключей. Один из них, маленький и резной, Анна Петровна приметила давно. Он открывал старую дубовую шкатулку, которую Алёна привезла из своей деревни и всегда хранила в шкафу под стопкой постельного белья.
Дрожащими руками свекровь вытащила шкатулку. Внутри не было золота. Там лежали пачки старых писем, перевязанных грубой бечевкой, и несколько пожелтевших фотографий.
Анна Петровна нацепила очки. На первом фото — молодая женщина, удивительно похожая на Алёну, стоит рядом с высоким мужчиной. Лицо мужчины было волевым, но в глазах читалась какая-то необъяснимая печаль. На обороте надпись: «Любимой Катеньке от Павла. 1995 год».
— Ага! — торжествующе прошептала Анна Петровна. — Катенька — это мать Алёны. Значит, это дед.
Она начала жадно читать письма. Чем дальше она углублялась в неровные строчки, тем бледнее становилось её лицо. Это не были любовные письма в привычном понимании. Это была исповедь.
«Здравствуй, папа. Пишу тебе из больницы. Врачи говорят, что я не задержусь. Береги Алёнку. Она не знает, и пусть никогда не знает правды о том, как погиб её отец. Ты был прав — грехи прошлого всегда догоняют. Но Ванечка... он ведь не виноват, что родился в такой семье...»
Анна Петровна нахмурилась. «Ванечка»? Какого еще Ваню упоминает покойная мать невестки? Но следующее письмо, датированное годом позже, заставило её сердце пропустить удар.
«Отец, я нашла Игоря. Того самого сына Анны. Он даже не догадывается, кто я. Мы учимся в одном институте. Он такой же добрый, каким был его отец в молодости, до того, как всё случилось. Мне страшно смотреть ему в глаза. Если его мать узнает, кто я, она нас проклянет. Помнишь тот пожар на складе в 90-х? Она ведь уверена, что это мой отец подставил её мужа...»
Часть 3. Горькая правда
Анна Петровна почувствовала, как комната поплыла перед глазами. В памяти всплыл страшный 1998 год. Её муж, Виктор, тогда работал начальником склада. Произошел крупный пожар, пропали материальные ценности. Виктора обвинили в халатности, завели дело. Он не выдержал позора и слег с инфарктом, от которого так и не оправился.
Анна всю жизнь была уверена, что его подставил его заместитель — Павел Власов, тот самый дед-пасечник. Она ненавидела эту фамилию годами.
И вот теперь оказывалось, что её сын женился на внучке её злейшего врага. Алёна знала всё! Она вошла в их дом, скрыв свое имя (после замужества матери она носила фамилию отчима), и теперь воспитывает внучку Виктора.
— Вот почему Варя на него не похожа! — вскрикнула Анна Петровна. — Она вылитая Власовская порода!
В этот момент в прихожей повернулся ключ. Вернулись Алёна с Варей.
Часть 4. Очная ставка
Алёна замерла в дверях комнаты, увидев в руках свекрови открытую шкатулку и письма. Девочка побежала в детскую, не заметив напряжения.
— Значит, дождалась? — голос Анны Петровны дрожал от ярости. — Влезла в нашу семью? Решила так отомстить за своего деда-вора? Мой Виктор в могиле из-за него, а ты тут хозяйкой ходишь, хлеб наш ешь!
Алёна медленно опустилась на стул, даже не снимая пальто. Лицо её стало белым как мел.
— Я не хотела мести, Анна Петровна. Я полюбила Игоря раньше, чем узнала, кто его отец. А когда узнала — хотела уйти. Но уже была беременна Варей. Дедушка перед смертью велел мне всё рассказать вам, но я побоялась. Побоялась, что вы отнимете у меня ребенка или возненавидите её из-за фамилии деда.
— И правильно бы сделала! — отрезала свекровь. — Кровь — не водица. Изменник и вор породил воровское семя.
— Мой дед не был вором, — тихо, но твердо сказала Алёна. — Посмотрите последнее письмо. В самом низу пачки.
Анна Петровна выхватила листок. Это была вырезка из старой районной газеты и справка из архива МВД, полученная, видимо, совсем недавно.
«...В ходе дополнительного расследования дела о пожаре 1998 года установлена причастность директора завода Громова. Свидетельские показания Павла Власова, которые ранее были признаны ложными из-за давления следствия, подтвердились...»
Ниже лежала записка от деда Павла, написанная слабеющей рукой:
«Алёнушка, я всю жизнь молчал, потому что мне угрожали твоей жизнью. Я не смог спасти Виктора тогда, струсил. Прости меня, если сможешь. Я копил деньги всю жизнь, они на книжке на твое имя — это всё, что я могу вернуть этой семье в знак искупления».
Часть 5. Тишина
В квартире воцарилась тишина. Слышно было только, как в детской Варя поет колыбельную своей кукле.
Анна Петровна смотрела на справку. Вся её многолетняя ненависть, которая была фундаментом её жизни, в один миг превратилась в труху. Оказалось, что врагом был не пасечник Павел, а уважаемый директор завода, которому она сама когда-то носила отчеты. А Павел... он просто был запуганным человеком, который до конца дней мучился совестью и пытался помочь единственным способом — оберегая их общую теперь внучку.
Она взглянула на Алёну. Та сидела, закрыв лицо руками, ожидая приговора.
Анна Петровна медленно сложила письма обратно в шкатулку. Она подошла к окну, за которым начинался густой снегопад.
— Значит, Ванечка... — негромко произнесла свекровь. — Так твоя мама хотела назвать сына?
Алёна вскинула голову, не веря своим ушам. В голосе свекрови не было яда.
— Да. Она говорила, если родится мальчик, будет Иваном. В честь её брата, который не выжил в детстве.
Анна Петровна повернулась. Её глаза были сухими, но какими-то удивительно прозрачными, без привычного прищура.
— Игорь приедет через три дня. Ты... ты ему ничего не говорила?
— Нет. Я боялась, что он не простит обмана.
— И не говори, — отрезала Анна Петровна. — Ни к чему это. Прошлое должно оставаться в шкатулках. А Варя... Варя на Виктора похожа. Улыбка у неё его. И глаза... глаза добрые.
Свекровь подошла к невестке и впервые за пять лет положила тяжелую руку ей на плечо.
— Пойдем чай пить, «дочь». И шкатулку эту... убери подальше. А лучше сожги. Мы теперь одну фамилию носим, и она у нас чистая.
Эпилог
Вечером Анна Петровна сидела на кухне и смотрела, как Алёна расчесывает Варе кудри. Внучка смеялась, и этот смех заполнял пустоты в душе старой женщины. Она поняла одну важную вещь: иногда правда может убить, а милосердие — воскресить.
Когда на следующий день пришла её подруга Раиса, та самая, что всегда подстрекала к интригам, и спросила:
— Ну что, Анька, нашла компромат на свою? Узнала, чья это порода в девчонке проснулась?
Анна Петровна спокойно отхлебнула чай и ответила:
— Наша это порода, Рая. Самая что ни на есть наша. И характер мой, и кровь Виктора. А если тебе что мерещится — так это от зависти. Семья у нас крепкая, дай бог каждому.
Раиса только рот раскрыла от удивления. А Анна Петровна улыбнулась. Она наконец-то перестала мучиться прошлым и впервые за долгие годы почувствовала вкус жизни — сладкий, как мед с той самой старой пасеки.
советуем почитать :
Теги:
#семейные_отношения #психология_жизни #свекровь_и_невестка #житейская_история #рассказы #тайны_прошлого #мудрость