Счёт за разбитое сердце
Марк ненавидел опаздывать. Для него пунктуальность была не просто вежливостью, а каркасом, на котором держался его бизнес. Он поправил манжеты дорогой рубашки, бросил взгляд на платиновые часы и уверенно вошел в холл бизнес-центра. Стекло, хром и запах дорогого парфюма — это был его мир. Мир, который он построил сам, кирпичик за кирпичиком, начав с копеечного фриланса в тесной каморке общежития.
Сегодня у него была важная встреча с инвесторами, но на выходе из лифта его перехватили.
— Марк... Марк Андреевич? — голос был тихим, надтреснутым, совсем не вписывающимся в деловой гул офиса.
Марк обернулся. Перед ним стоял пожилой мужчина в поношенном сером пальто. Его лицо напоминало помятую географическую карту, где каждая морщина была дорогой, ведущей в никуда. В руках он нервно мял старую кепку.
— Мы знакомы? — Марк нахмурился, вглядываясь в черты незнакомца. Что-то смутно знакомое промелькнуло в разрезе глаз, в форме подбородка, но он тут же отогнал эту мысль.
— Я... я твой отец. Андрей, — мужчина сделал шаг вперед, и от него пахнуло дешевым табаком и застарелой усталостью. — Узнал тебя по телевизору, в новостях бизнеса. Ты так похож на деда...
Марк почувствовал, как внутри него что-то заледенело. Это не был страх. Это была та самая «вечная мерзлота», которая образовалась в его сердце в семь лет, когда этот самый Виктор ушел за сигаретами и не вернулся на следующие двадцать пять лет.
— У меня плотный график, — отрезал Марк, его голос звучал как удар скальпеля. — Если вы хотите просить денег, обратитесь в мой благотворительный фонд. Секретарь даст адрес.
— Марк, постой! — Андрей протянул руку, но не решился коснуться дорогой ткани пиджака сына. — Мне не просто деньги... Мне поговорить надо. Я болен. Врачи говорят, легкие... Мне недолго осталось. Я просто хотел увидеть, каким ты стал.
Марк посмотрел на него сверху вниз. В его памяти всплыла картинка: заплаканная мать, пытающаяся объяснить маленькому мальчику, почему папа больше не придет. Мать, которая работала на трех работах, чтобы купить ему первый компьютер.
— Вы увидели. Я стал успешным. Без вашей помощи. А теперь извините.
Марк развернулся и ушел в переговорную. Весь день он был образцом продуктивности, но вечером, вернувшись в свою пустую, идеально чистую квартиру, он долго стоял у окна, глядя на огни ночного города.
Визит в прошлое
Через два дня Андрей снова появился. На этот раз он ждал у парковки. Шел мокрый снег, мужчина сильно кашлял, прижимая к губам серый платок.
— Десять минут, Марк. Больше не побеспокою. Клянусь, — прохрипел он.
Марк молча нажал на кнопку брелока.
— Садитесь. В машине теплее.
В салоне премиального внедорожника Андрей выглядел чужеродным элементом. Он испуганно смотрел на сенсорные панели и мягкую кожу сидений.
— Говорите, — Марк не заводил мотор.
— Я знаю, что виноват, — начал Андрей, глядя в лобовое стекло. — Тогда, в девяностых... я просто сломался. Долги, страх, ощущение, что я никчемный. Я думал, без меня вам с матерью будет легче. Думал, найдет она себе нормального мужика...
— И как, нашли вы свое счастье? — с ядом в голосе спросил Марк.
— Нет. Мотался по северам, работал на стройках, пил... много пил. А когда очнулся — жизнь прошла. Сейчас живу в коммуналке, в пригороде. Марк, я не прошу меня прощать. Я просто хотел передать тебе это.
Андрей достал из внутреннего кармана пальто засаленный конверт.
— Здесь адрес. Там, в деревне, остался дом от моей матери. Твоей бабушки. Я оформил дарственную на тебя. Это всё, что у меня есть. Может, продашь, или... не знаю. Это мой долг тебе. За все годы.
Марк взял конверт двумя пальцами.
— Вы думаете, кусок гнилого дерева в деревне искупит двадцать пять лет отсутствия?
— Нет, — Андрей тяжело вздохнул и открыл дверь машины. — Ничего не искупит. Но я хотя бы умру, зная, что отдал тебе последнее.
Когда дверь захлопнулась, Марк бросил конверт на заднее сиденье. Его трясло. Он ненавидел эти проявления слабости.
Семья, которую выбирают
В субботу Марк поехал к матери. Она жила в уютном доме, который он купил ей три года назад. В гостиной пахло пирогами и лавандой.
— Мам, он приходил, — буднично сказал Марк, помешивая чай.
Мать замерла с чайником в руках. Она не спрашивала «кто». Она всё поняла по его интонации.
— И что он хотел?
— Просил прощения. Совал какую-то дарственную на развалины в области. Сказал, что болен.
Мать села напротив. Она выглядела спокойной, но в ее глазах отразилась вся та боль, которую она переплавила в мудрость.
— Знаешь, Марк... Я злилась на него очень долго. Лет десять проклинала каждый день. А потом поняла: злость на него съедает меня, а не его. И я отпустила.
— Ты предлагаешь мне его простить и оплатить ему лечение? — Марк резко поставил чашку.
— Нет, сынок. Прощать или нет — это твой выбор. Я просто хочу, чтобы ты не совершил его ошибку. Он убежал от ответственности, потому что был слаб. Не стань таким же, убегая от своего прошлого из-за гордости. Посмотри на этот дом. Если он тебе не нужен — отдай на благотворительность. Но сделай это с холодным сердцем, а не из мести.
Счёт закрыт
Через неделю Марк всё же поехал по адресу из дарственной. Это было подмосковное село, занесенное снегом. Дом оказался на удивление крепким — старый сруб с резными наличниками. Видно было, что когда-то за ним ухаживали с любовью.
Соседка, увидев дорогую машину, вышла к забору.
— Вы к Андрею? А он того... вчера в больницу слег. Совсем плох. Он тут всё лето забор чинил, крышу латал. Говорил: «Сыну подарок готовлю, приедет — а тут порядок». Мы думали, придумывает он про сына-миллионера...
Марк зашел в дом. Внутри было чисто и очень холодно. На столе стояла единственная фотография в рамке. На ней был он, Марк, в первом классе. С букетом гладиолусов и щербатой улыбкой. Фотография была затерта по краям — видимо, её часто держали в руках.
Рядом лежал листок бумаги. Корявым почерком было написано:
«Марк, в подполе спрятана шкатулка. Там письма, которые я писал тебе каждый твой день рождения, но не решался отправить. Прочитай их, когда меня не станет. Просто знай: я никогда не забывал».
Марк стоял среди пустой комнаты. У него были миллионы на счетах, контракты и власть. Но сейчас он чувствовал себя тем самым семилетним мальчиком, который ждал папу с сигаретами у окна.
Он достал телефон.
— Алло, Лиза? Найди, в какой больнице сейчас находится Андрей Викторович Соколов. Организуй лучшую палату, врачей, любые лекарства. Счёт выставляй на мою личную карту.
Он не чувствовал любви. Он не чувствовал внезапного родства. Но он чувствовал, что больше не хочет быть «счетоводом» собственной боли.
Эпилог
Виктор прожил еще три месяца. Это время они не провели в долгих беседах и объятиях. Марк заходил к нему дважды в неделю на пятнадцать минут. Они говорили о погоде, о новостях, о старом доме. Это было вежливое, холодное перемирие.
Когда Андрей ушел, Марк не плакал. Он организовал достойные похороны, поставил хороший памятник.
Письма из шкатулки он так и не прочитал. Он сжег их в камине того самого деревенского дома, глядя, как огонь пожирает признания в любви и оправдания.
— Поздно, — тихо сказал он, глядя на тлеющую бумагу.
Марк не стал продавать дом. Он нанял рабочих, обновил фасад и передал здание местному приходу под воскресную школу для детей из неблагополучных семей.
Он вышел на крыльцо, вдохнул морозный воздух и почувствовал странную легкость. Счёт был закрыт. Прошлое больше не имело над ним власти, потому что он перестал требовать от него процентов за разбитое сердце.
Советуем почитать:
Теги для Дзен: #психология #рассказы #семейные_отношения #жизненная_история #родители_и_дети #прощение #драма #деньги_и_счастье