На протяжении веков образ скифов рисовался в воображении европейцев почти карикатурно: могучий, рыжеволосый варвар с голубыми глазами, закалённый степным холодом и бесконечными походами. Этот стереотип, идущий ещё от древнегреческих авторов, оказался невероятно живуч. Однако современная наука — археология, антропология и, в особенности, генетика — раскрывает куда более сложную и интересную картину. Вместо однородного племени «рыжих великанов» перед нами предстаёт мозаика народов, чья внешность была такой же разнообразной, как и необъятные степи, которые они населяли.
Проблема начинается с самого термина «скифы». Для древних греков это было собирательное название для множества племён, живших к северу от Чёрного моря — от Дуная до Дона. Эти племена объединяла схожая кочевая культура: особый «звериный стиль» в искусстве, короткие мечи-акинаки, составные луки и определённый тип конского снаряжения. Но были ли они единым народом в генетическом смысле? Долгое время ответа не было.
Попытки реконструировать облик скифов по письменным источникам сталкиваются с очевидными трудностями. Авторы вроде Геродота или Гиппократа зачастую не бывали в Скифии лично и опирались на слухи и рассказы. Их описания порой противоречивы: если Геродот отмечал, что скифы «высоки ростом и красивы», с «волосами светло-русого оттенка», то его современник Гиппократ писал о «красноватом» от холода цвете кожи, тучности и отсутствии волос на теле. Эти различия можно объяснить не только субъективностью, но и тем, что разные авторы могли описывать совершенно разные племена, объединённые под одним именем «скифы».
Прорыв в понимании произошёл благодаря масштабным генетическим исследованиям последних лет. Учёные, в том числе российские коллективы под руководством академика Евгения Рогаева, проанализировали десятки образцов ДНК из скифских курганов, охватывающих период с седьмого по второй век до нашей эры. Результаты оказались поразительными.
Скифы с генетической точки зрения были крайне неоднородны. Они не представляли собой единую популяцию, пришедшую, например, из глубин Азии. Вместо этого исследования выявили несколько генетических кластеров, связанных с разными регионами и периодами. Основу их генофонда составило не азиатское, а европейское население эпохи бронзы — носители так называемой срубной культурно-исторической общности. Вклад сибирского и центральноазиатского компонентов у «классических» причерноморских скифов был минимальным или вовсе отсутствовал. Это серьёзно ставит под сомнение популярную гипотезу о массовой миграции скифов с Алтая.
Что это разнообразие означало для их внешности? Палеогенетика позволяет с определённой вероятностью реконструировать и фенотип. Анализ показал, что среди изученных скифов встречались как люди со светлыми или рыжеватыми волосами и голубыми глазами, так и темноволосые и темноглазые. Это полностью опровергает миф о единообразной «северной» внешности всех скифов. Их облик, подобно генам, отличался пёстротой.
Антропологическое изучение черепов подтверждает этот вывод и добавляет деталей. Для скифов в целом был характерен крупный мозговой отдел черепа, резко профилированное лицо с высоким переносьем и сильно выступающим носом. Однако и здесь наблюдались региональные различия: степные кочевники отличались от живших в лесостепи более широким и коротким черепом и более высоким лицом. В целом, их физический тип был адаптирован к суровым условиям кочевой жизни. Высокий рост и крепкое телосложение, о которых писали древние, косвенно подтверждаются образом жизни, основанным на скотоводстве и верховой езде, а также диетой, богатой мясом и молочными продуктами.
Важный аспект: отдельные племена внутри Скифии могли заметно отличаться друг от друга. Геродот, например, отдельно описывал племя будинов, живших в лесостепной зоне, как «голубоглазых и рыжеволосых». Современные исследования позволяют предположить, что эти будины могли быть генетически ближе к предкам балтских народов, чем к степным кочевникам-скифам, что указывает на их возможную принадлежность к иной этнокультурной группе. Это яркий пример того, как под общим именем скрывалось множество самобытных групп.
Неожиданное открытие генетиков — медицинский аспект, который мог влиять на облик. В ДНК многих изученных скифов была обнаружена мутация в гене ALDOB, ассоциированная с наследственной непереносимостью фруктозы. В детском возрасте это заболевание при употреблении фруктов или мёда могло приводить к серьёзным проблемам с печенью и почками. Это не только объясняет, почему в их рационе практически не было сладких плодов (что подтверждается изотопным анализом), но и наводит на мысль, что некоторые упоминания «тучности» могли отражать симптомы этого заболевания или других метаболических нарушений. Более того, в одном из скифских могильников была найдена аномально высокая доля черепов с признаками гиперостоза лобной кости — симптома синдрома Морганьи, для которого характерны ожирение и гормональные изменения.
Таким образом, портрет скифа, который вырисовывается благодаря науке XXI века, далёк от упрощённого стереотипа. Это был не монолитный «народ», а конгломерат родственных племён с разнообразной внешностью — от светловолосых и голубоглазых до темноволосых и кареглазых. Их объединяла не общая кровь в прямом смысле, а схожий кочевой уклад, воинская культура, искусство и, вероятно, общий иранский язык. Их сила и влияние проистекали не из мифической расовой однородности, а из умения создавать сложные союзы, впитывать разные традиции и господствовать в бескрайней степи, где встречи и смешения были неизбежны. Именно эта «цветущая сложность» — многообразие племён, культур и фенотипов — и составляет подлинную загадку и величие наследия Великой Скифии.