Поленница под снежным покрывалом: искусство складывать дрова
Запорошил снег поленницу во дворе — и вот уже вырос посреди усадьбы белоснежный курган, украшенный стройным рядом маленьких окошечек. Они темнеют по бокам, словно таинственные глазницы, будто сама поленница смотрит на мир из‑под снежные пелены.
Промежутки между поленьями играют особую роль: будто воздуходувы, они вычерчивают на поверхности неповторимый деревенский узор. В каждом таком рисунке — своя история, свой почерк хозяина. То волны разбегутся по кладке, то соты заиграют геометрией, то строгие квадратики выстроятся в чёткий ритм. И всё это — не просто складка дров, а подлинный арт‑объект, рождённый народной мудростью, умением и хозяйской смекалкой.
Как удаётся старожилу сложить эту нехитрую, на первый взгляд, конструкцию — ума не приложу. Сколько ни пробовала повторить — всё напрасно: поленья держатся лишь до определённой высоты, а потом вдруг заскрипят, качнутся — и рухнут, рассыпаясь у ног. Нет, тут мало желания — нужно особое умение, почти искусство.
То ли домиком выкладывать, то ли в особом порядке — тайна, что живёт в руках старожилов, передаваясь от отца к сыну, от деда к внучке. В ней — не просто навык, а какое‑то древнее чутье, глубинная, почти генетическая память. Ведь дрова в деревне — не просто топливо. Это сердце домашнего тепла, тихий пульс зимнего уюта, залог жизни в долгие морозные месяцы. Каждая поленница — не только запас огня, но и отголосок старинного ремесла, которое не умирает, пока кто‑то помнит, как правильно сложить дрова, как вдохнуть в них порядок и прочность.
«Лишь бы дрова были»: печаль о вырубленных лесах
Смеются надо мной соседи — коренные деревенские, чья жизнь срослась с этой землёй. А я не столько стремлюсь к мастерству, сколько жадно ловлю каждое слово, каждую мелочь. Пристаю с вопросами: как лучше сложить дрова? В чём секрет?
— Можешь так оставить, — подмигивает сосед, — из‑под снега выловишь, просушишь. Вспорем, смотри!
Мгновение — и нарубленные поленья, словно по волшебству, превращаются в высотный дом. Строятся, тянутся вверх, будто московские башни, только из дерева, из живого тепла.
— Можно просто: первый ряд поперёк, следующий — вдоль, — поясняют мне.
— Пробовала… Всё равно разваливаются, если не у стены стоят, — сокрушаюсь я.
— Так ты не тарахти, высоту по себе мерь. Не больше полутора метров. И плотней выкладывай. Высохнут — промежутки больше станут, вот и валится.
Поленницу складывали из брёвен, подобранных по длине топки в печи — не больше 10–12 вершков. Вершок… Старинная русская мера, равная длине основной фаланги указательного пальца. Кто нынче помнит? Кто знает? Уж, наверно, забыли.
— Да укладывай как хошь: штабелем, клетью или домиком. Лишь бы дрова были. А их нынче и нет… Так и лес весь вырубили, — вздыхает хозяин, и в голосе — тихая печаль.
И правда: лес рубят — щепки летят. Только щепок уже не видно — лишь лесовозы рычат, увозя древесину вдаль.
— Так вон сколько леса, все поля заросли! — возражаю я.
— Это не лес, это бердянник. Лес здесь только через сто лет будет.
Земля‑кормилица: забытые способы хранить урожай
Земля‑кормилица знает, как надо. Делает всё неспешно, по своим законам. Не то что люди — те смешивают химию, красители, сою, лепят колбасу за час. А природная лаборатория работает иначе. Её главный инструмент — время.
Заметила я, с какой любовью старожилы относятся к земле. У иных на участке, в огороде или в поле — чище и ухоженней, чем в доме. Почему?
А всё просто: для них земля — главный дом. Здесь вся жизнь. Вскапывают, рыхлят, тяпают — и всё как‑то ловко, по‑своему, с тихим знанием, без суеты.
Зимой, в любой мороз, их всё тянет в огород.
— Чего там делать? — спрашиваю.
— Так теплицу чистить! Чего спрашиваешь, глупая, — отвечают с улыбкой.
Вот и помогаю бабушке: чистим теплицу от снега, чтобы не сломалась под его тяжестью, засыпаем землю внутри снежным одеялом — пусть зимует, набирается сил.
Бабушка взмокнет, раскраснеется, а потом скромно поблагодарит. Почему скромно? Да потому что это — обычное дело, хозяйское. Чего тут расшаркиваться… В этом и есть вся правда: в тихом труде, в бережном прикосновении к земле, в умении слышать её неспешный ритм.
Земля знает, как родить картофель и как сберечь его до весны. Старожилы вспоминают: прежде урожай хранили прямо в поле — в буртах. Получалась настоящая картофельная пирамида, укутанная соломой и присыпанная землёй. Для проветривания устраивали воздуховод — мудрая, почти инженерная конструкция. Так хранили не только картофель, но и другой урожай. Смекалка народная! Не нужно было гонять машины, как нынче, — всё под рукой, всё по уму.
За чашкой чая с деревенскими рассказчицами невольно задумываешься: куда ушла традиция угощать вареньем? Когда‑то оно стояло на каждом столе — душистое, янтарное, с лёгким ароматом леса. Теперь варят — да, но стоит оно без дела: прилавки ломятся от иных сладостей, а натуральное, живое лакомство уже не в чести.
Сладкие тропы: имена мест и память леса
А ведь варенье варили из ягод, собранных в заветных местах. В лес шли не наугад, а по тропам, известным лишь местным. Каждое место имело своё имя, свой характер. В нашем селении, ныне Васюковском, сладкие тропы вели к деревне Буяново, что стоит на Мологе.
Буяново именовали по‑разному: заречье, зарече, заречное. Там, на возвышенности, раскинулась Буяновская нарезка — широкая поляна, которую в народе всё же называли горой. Именно там и росла ягода.
Место, богатое малиной, звалось Баба — с ударением на последний слог. Почему так? Память об этом утеряна. Оттуда расходились четыре дороги — все к ягодным угодьям. В обале, в низине, синела черника. В Ласточкиной ниве зрела иная ягода. Может собирали гонобобель – так здесь называют голубику. Другие два места старожилы уже не помнят — забылись имена, растворилась в тумане времени их история.
Было и ещё одно место — Шляпа. Оно лежало за Чёрной речкой, меж Евково и Красково. Шляпа — огромный заливной луг круглой формы, где косили траву. Всё в этом мире устроено неслучайно: где луг, где ягодная поляна, где лесок, где бор, где подлесок. Раньше люди знали эти границы, понимали логику земли. Для нас же нынче всё слилось в единое — «лес».
Потому и плутают ныне в лесу путники, теряются, не ведая троп. А лес — он как великий город, прекрасный и таинственный. В нём всё — по законам природы, всё — от сердца, от души.
Зимняя тишина: пауза перед новым витком
Сейчас он стоит, укрытый белоснежным покрывалом, хрустальный от мороза, тихонько позвякивает льдинками. Живой, радушный, полный своих истинных обитателей. На снежном полотне — их следы: вот пробежал к дровнику зайка, петлял, искал, чем поживиться. Пусть бегает — но привечать не стану: озорник он знатный, а по теплу и всё заячье семейство заявится — тогда уж точно проходу не будет, всё сгрызут.
Зимняя тишина ласкает взгляд. Домишки, наряженные в белые шапки‑ушанки, выстроились в ряд; заборные столбы украшены снежными бубонами; нескошенный репей напоминает одуванчик; сосенки, разлапистые, стоят, словно в варежках. Во всём этом — такая тихая услада, что сердце сжимается от мысли: как жаль, что в этой замершей красоте не слышен голос человека.
В деревне — тишина. Но, быть может, так и надо? Быть может, это перемирие — пауза перед новым витком, перед поворотом судьбы? Придут новые люди, обстроят новую жизнь — пусть по современным технологиям, но важно не забыть мудрость веков.
Знать народные обычаи — всё равно что читать книгу жизни, инструкцию по обращению с землёй. И потому стоит помнить, стоит хранить эти знания — как завет, как нить, связывающую нас с прошлым и будущим.
Ваша Татьяна Тес
2026 г.
История деревни:
Буяново — деревня в Бежецком районе Тверской области России. Входит в состав Васюковского сельского поселения.
Деревня находится в восточной части Тверской области, в зоне хвойно-широколиственных лесов, на правом берегу реки Мологи. На расстоянии примерно 14 километров (по прямой) к юго-западу от города Бежецка, административного центра района.
В статистических списках населённых мест 1859 года Буяново числилось как казённая деревня Бежецкого уезда Тверской губернии. На тот момент там числилось 30 дворов.
По справочнику 1915 года деревня Буяново была в Сукроменской волости, но в 1923 году в свидетельстве о рождении написано «Буяново Скорыневской волости».
По данным на 2025 год, от некогда крепкой советской деревни Буяново мало что осталось. Сохранились десяток домов довоенной постройки.
Поблизости проходит речка Сосница (приток Мологи), но она заросла и превратилась в ручеёк, возрождающийся лишь в период весеннего половодья.
По данным на 2020 год, численность населения деревни Буяново — 2 человека.
История деревни
Красково — деревня в Бежецком районе Тверской области России. Входит в состав Васюковского сельского поселения.Находится в восточной части Тверской области, в зоне хвойно-широколиственных лесов, на правом берегу реки Мологи.
Расстояние по прямой — примерно 12 километров к юго-юго-западу от города Бежецка, административного центра района.В списках населённых мест от 1859 года Красково присутствует как казённая деревня. Местонахождение указано как «при колодце» и «По правую сторону Кашинского тракта от Бежецка». Всего было 26 дворов.
Деревня отмечена на топографической межевой карте Тверской губернии Александра Ивановича Менде (Мендт), которая была опубликована Императорским Русским географическим обществом в 1853 году.
Население: 0 чел. (2010 г.)