Книга очерков "В отражении уходящего: 30 встреч в русской глубинке""

Весна… Казалось бы, время пробуждения, время историй — но для меня она стала порой противоречий. Всё вокруг возрождается, и в то же время будто тает, грязнится, путается в собственных очертаниях. В этом пробуждении столько сырости и горечи, что писать не хочется. Да, многие воспевают весну, наделяют её великой благодатью, но меня она тревожит — слишком много в ней незавершённости, слишком много ожиданий, которые ещё не знают, сбудутся ли. Я смотрю на пять одинаковых семян на своей ладони — и понимаю: вырастут не все...

Белый покров зимы скрывает не только дороги, но и память о том, как их создавали. Пока мы ждём трактор, метель напоминает: когда‑то путь прокладывали трудом, смекалкой и взаимовыручкой. Опасные «зубы» у пруда учили осторожности, санные тропы связывали деревни, а каждый шаг по снегу был уроком уважения к природе. Эта история — о забытых стежках памяти, которые всё ещё ведут нас сквозь время. Запорошил снег все стежки‑дорожки — будто природа взяла кисть и замазала ими все линии на карте, оставив лишь белое полотно...

Милые божьи вестники — птицы — радуются человеку, особенно зимой, когда природа замирает в ледяном покое. Белое покрывало зимы, тяжёлое и непроницаемое, скрыло всё их пропитание: кусты давно обклеваны — ни ягодки, ни зёрнышка. А утром, едва переступлю порог дома, слышу призывный щебет — тонкий, пронзительный, полный надежды: «Ура, человек — к кормушке идёт!» Как их не уважить, как не покормить? В этой простой заботе — что‑то древнее, почти священное: будто протягиваешь ниточку связи между миром людей и миром крылатых странников...

из серии "Уходящие города" или "Найти утраченное" д. Скородумка Лес словно подмигивает сквозь морозную дымку — на ветвях дрожат замёрзшие льдинки, а там, где солнце касается растаявших снежинок, вспыхивают и рассыпаются искрами крохотные огоньки. Они сверкают, будто рассыпанные по еловым лапам самоцветные камешки, — и ветер не смеет их потревожить: он притаился за могучими кронами вековых елей, словно нарочно оставив эту красоту для нашего восхищения. То тут, то там мерцают блёстками обледеневшие веточки берёз и кустарников, и в безмолвии рождается незримая симфония зимнего леса...

Запорошил снег поленницу во дворе — и вот уже вырос посреди усадьбы белоснежный курган, украшенный стройным рядом маленьких окошечек. Они темнеют по бокам, словно таинственные глазницы, будто сама поленница смотрит на мир из‑под снежные пелены. Промежутки между поленьями играют особую роль: будто воздуходувы, они вычерчивают на поверхности неповторимый деревенский узор. В каждом таком рисунке — своя история, свой почерк хозяина. То волны разбегутся по кладке, то соты заиграют геометрией, то строгие квадратики выстроятся в чёткий ритм...

Очерки из серии "Уходящие города". с. Присеки Мороз и солнце! Да, день чудесный — не в стихотворной строке, а наяву. Снег засеребрился в лучах, заиграл пересветом, будто зазвенел невидимыми колокольчиками. И не ради красного словца так говорю: в этой белёсой тишине кажется, будто сам снег подмигивает, радуется небесным лучам и тихонько похихикивает… От яркости синего неба и морозной дымки вдали сама собой возникает картина прежней, забытой Руси. Вот девица с коромыслом спешит к колодцу; вот лошадка...