Книга очерков "Уходящие города"

Запорошил снег поленницу во дворе — и вот уже вырос посреди усадьбы белоснежный курган, украшенный стройным рядом маленьких окошечек. Они темнеют по бокам, словно таинственные глазницы, будто сама поленница смотрит на мир из‑под снежные пелены. Промежутки между поленьями играют особую роль: будто воздуходувы, они вычерчивают на поверхности неповторимый деревенский узор. В каждом таком рисунке — своя история, свой почерк хозяина. То волны разбегутся по кладке, то соты заиграют геометрией, то строгие квадратики выстроятся в чёткий ритм...

Очерки из серии "Уходящие города". с. Присеки Мороз и солнце! Да, день чудесный — не в стихотворной строке, а наяву. Снег засеребрился в лучах, заиграл пересветом, будто зазвенел невидимыми колокольчиками. И не ради красного словца так говорю: в этой белёсой тишине кажется, будто сам снег подмигивает, радуется небесным лучам и тихонько похихикивает… От яркости синего неба и морозной дымки вдали сама собой возникает картина прежней, забытой Руси. Вот девица с коромыслом спешит к колодцу; вот лошадка...

Очерки из серии "Уходящие города". д. Исаево Мороз сковал не только землю — он сковал душу и сердце. Разгулялся не на шутку: идёт, дышит стужей, превращает мир в хрустальную сказку. Идёшь по белоснежному, девственному снегу, а под ногами — не хруст капусты, не заячьи шалости. Это скулят воспоминания, пробираясь сквозь тишину. Ноги вязнут в сугробах на нерасчищенной дороге, но тянет вперёд — к опустевшей деревне. Зима украсила её, словно фатой укрыла невесту. Может, ждёт она жениха — эта некогда маленькая,...

Очерки из серии "Уходящие города". д. Толстиково Зима нынче — настоящая волшебница. Пуржит, кружит, метёт без устали, словно ведёт невидимый хоровод со стихиями. Сугробы уже поглотили лавочки у дома, скоро скроют и собачью будку — будто природа бережно прячет всё лишнее, ненужное, оставляя лишь чистый холст для новых историй. Снежинки падают мерно, день за днём, будто отсчитывают время тиканьем хрустальных часов. Не буянит зима — тихо, почти благоговейно застилает землю белоснежным покрывалом, словно укрывает спящего ребёнка...

В деревне эту историю пересказывают с таким заливистым хохотом, что изба ходуном ходит: собеседницы перебивают друг друга, смакуют каждую деталь, расцвечивают рассказ местными присказками и шутками — и конца‑краю этим дополнениям нет. Конечно, многое приукрашено: каждый вспоминает на свой лад, с особым деревенским колоритом — чуть‑чуть жестоко, зато живо, ярко, будто красками по холсту. — Так это у вас в селе было? — уточняю. — Так, да. Вон там и жил дед Иванько‑дуранько. — А давно это было? — Помер‑то...

Очерки из серии «Уходящие города». д. Михайлово Представьте: морозный зимний день, искрящийся снег, бескрайние поля… И вдруг — звонкий смех, топот копыт, поскрипывание полозьев! Мальчишки, не удержавшись, украли лошадку — и айда кататься по деревням! Они неслись сквозь заснеженные просторы с той самой залихватской удалью, что живёт в крови у деревенских ребят испокон веков. Смех, незатейливые шутки, мерный перестук копыт и уютное поскрипывание саней — всё сливалось в единую симфонию радости, в которой слышалась неподкупная любовь к жизни и светлая вера в прекрасное...