Предыдущая часть:
Хозяйка уехала, и Вероника снова осталась одна. Она медленно прошлась по тихому дому. «Господи, как же здесь хорошо…» — выйдя на террасу, она вдохнула полной грудью аромат цветущего сада и невольно улыбнулась. — «Я даже мечтать о таком не смела. Ничего, что это временно. Скоро у меня будет своя квартира, и я обставлю её точно так, как захочу.»
На какое-то время в её жизни наступила странная, затянувшаяся пауза. Она много спала, хорошо питалась, подолгу гуляла в саду, стараясь вытеснить из головы все воспоминания о прошлом. Так продолжалось до того дня, пока она не почувствовала в себе первые, робкие признаки новой жизни.
Вероника проснулась как-то утром, потянулась и вдруг ощутила внутри лёгкое, едва уловимое движение — будто лопнули крошечные пузырьки шампанского. Она замерла, затаив дыхание. Шевеление повторилось, уже чуть увереннее.
— Маленький мой, — прошептала она, нежно обнимая ладонями ещё почти плоский живот. — Я уже чувствую тебя.
На глаза навернулись предательские слёзы.
Здравый смысл тут же вступал в права, сурово одёргивая её. *Это работа. И это не твой ребёнок. Ты всего лишь исполнитель заказа. Не смей привыкать, не смей думать о нём как о своём.*
Но грустные, тяжёлые мысли не отпускали. Справиться с нахлынувшими эмоциями становилось всё труднее. По ночам она просыпалась в слезах от снов, в которых передавала завёрнутого в одеяльце младенца в руки улыбающейся Алине. Она просыпалась с тихим криком, вся в холодном поту, и долго не могла прийти в себя — настолько реальным казался этот образ.
— Всё идёт просто отлично, — радостно сообщила врач при очередном плановом осмотре. — Уже шесть месяцев позади, осталось совсем немного. Ребёнок развивается правильно, у вас никаких проблем. Беспокоиться не о чем. Одевайтесь. Жду вас через две недели. И старайтесь больше бывать на свежем воздухе, что-то вы бледненькая. Плохо спите?
— Нет, нет, всё в порядке, — поспешно заверила Вероника, опасаясь, что врач пожалуется заказчице. — Мне действительно надо больше гулять.
Внезапно дверь кабинета открылась.
— Добрый день! — в комнату весёлым шагом вошла Алина. — Я сегодня не одна. Хочу, наконец, познакомить тебя с моим мужем.
Вероника подняла глаза и застыла, будто поражённая током. Весь мир сузился до одной точки. Перед ней, чуть смущённый, но улыбающийся, стоял Кирилл. Её Кирилл. Тот самый, который когда-то разбил её сердце.
— Кирилл, это Вероника, — с лёгкой театральностью в голосе произнесла Алина, беря мужа под руку. — Я, конечно, тебе о ней рассказывала, но ты должен лично знать, кто вынашивает нашего малыша.
— Здравствуйте, Вероника, — кивнул ей мужчина, старательно избегая прямого взгляда.
Девушка отчётливо видела, как он изменился в лице, мгновенно поняв, кто перед ним.
— Приятно познакомиться, — проговорил он, и в его голосе дрогнули нотки смущения, а во взгляде мелькнула безмолвная мольба — не выдавать их прежнего знакомства.
— Здравствуйте, — сдавленно ответила Вероника, делая вид, что видит его впервые.
Никто не мог и представить, каких невероятных усилий стоило ей это спокойствие. Малыш в животе болезненно толкнулся, отозвавшись на её волнение, и она невольно скривилась.
— Что с тобой? — тут же тревожно спросила Алина. — Всё в порядке?
— Всё нормально, — с трудом выдавила улыбку Вероника. — Просто малыш пинается. Очень активно.
— Понятно, — равнодушно бросила Алина и сухо повернулась к врачу. — Как у неё со здоровьем?
Вероника внутренне поморщилась. *Она не любит этого ребёнка*, — мелькнула у неё мысль, но она тут же одёрнула себя. *Как она может любить того, кого ещё даже не держала на руках?*
— Вероника — молодец, соблюдает все рекомендации, — бодро доложила врач. — Малыш развивается прекрасно, она и сама чувствует себя хорошо. Беспокоиться не о чем.
— Видишь, милый? — с лёгкой торжественностью повернулась Алина к мужу. — Я же говорила, что всё идёт как по маслу, а ты всё переживал.
Она чмокнула его в щёку.
— Давай отвезём девушку домой. Ей сейчас покой нужен больше всего.
Вернувшись в дом, Вероника долго не могла прийти в себя после этой встречи. *Если бы я знала, для кого вынашиваю ребёнка, ни за что бы не согласилась, — лихорадочно думала она, бесцельно блуждая по комнатам. — Что же теперь делать? Поздно охать да ахать, от малыша не избавишься. Как же я могла не выяснить, кто родители? Но кто бы мог предположить, что это окажется именно Кирилл!*
Она услышала, как хлопнула входная дверь, вышла в гостиную и резко остановилась. В комнате стоял Кирилл.
— Зачем ты здесь? — недружелюбно бросила она, хотя с самого утра подсознательно готовилась к этой встрече.
— Ты забыла, что я отец этого ребёнка? — Он прошёл мимо неё с видом полного хозяина и уселся на диван.
— Я тебя не звала. Уходи. Тебе здесь нечего делать. Мне не нужны проблемы с твоей женой.
— Она не знает, где я. Нам нужно поговорить.
— Нам не о чём разговаривать. Ты всё сказал ещё тогда.
— Зачем ты согласилась на эту авантюру? — внезапно спросил он, пристально глядя на неё.
— На какую авантюру? — искренне недоумевая, уставилась на него Вероника.
— Стать суррогатной матерью! Как тебе вообще такая мысль в голову пришла?
— А что мне было делать? — её голос задрожал от нахлынувших эмоций. — Ты же сам предал меня тогда. У меня нет богатых родственников, некому помочь. Зарплата — копейки, а тут такой шанс разом поправить всё… — Она замолчала, чувствуя, как малыш в животе забеспокоился, и опустилась в кресло подальше от мужчины.
— Я предлагал тебе выход, — тихо заметил Кирилл.
— Ты предлагал мне стать любовницей! — горько выдохнула она.
— И мы могли бы быть вместе! — он поморщился, как от боли. — Ты сама не захотела.
— Краденая любовь? — Вероника горестно усмехнулась. — Ты предал меня, растоптал всё, во что я верила. Если бы ты сразу признался, что женат, я бы ни за что не осталась с тобой. Быть любовницей — унизительно.
— А быть суррогатной матерью — не унизительно? — Кирилл вскочил и забегал по комнате, нервно откидывая непослушную чёлку. — Тебе пришлось на это пойти, чтобы просто выжить? Что с тобой вообще случилось после нашего разрыва?
Он остановился прямо перед ней, и в его взгляде читалась неподдельная тревога.
— Сядь, не мельтеши перед глазами, — сухо попросила Вероника, стараясь не смотреть на него, потому что в её израненном сердце снова зашевелилось давно задавленное, но не до конца умершее чувство.
— Ты спрашиваешь, что случилось? Меня отчислили из института после проваленной сессии. Я оказалась на улице. Если бы не добрая душа — Галина Петровна — не знаю, что бы со мной стало. Она приютила меня, и я смогла восстановиться. Всё шло хорошо, пока она не умерла, а её родственники не выставили меня за дверь. Куда идти? В деревню, с позором? А тут… такой способ заработать на нормальную жизнь. Да как тебе вообще в голову пришло на это согласиться? — с внезапным возмущением повторил он свой вопрос.
— А что мне было делать? — её голос сорвался на шёпот. — Если бы я не встретила тебя тогда, у меня, возможно, уже давно была бы и работа, и свой угол. Ты виноват, что всё в моей жизни пошло наперекосяк!
— Вероника, я скучал по тебе, — Кирилл сделал шаг к ней.
— Не смей прикасаться ко мне! — она отшатнулась, будто от огня. — Я ненавижу тебя! Это из-за тебя все мои несчастья. Я надеялась, что вот сейчас, наконец, всё наладится… Так нет же! Из тысячи семей в городе мне попалась именно твоя!
— Это судьба, — тихо сказал он. — Она связала нас. Не надо ей противиться.
— Я не хочу тебя видеть. Уходи. Ребёнок беспокоится, когда я нервничаю. Уходи немедленно, если не хочешь ему навредить.
— Конечно, не хочу! — мужчина искренне встревожился. — Может, тебя в больницу отвезти?
— Не надо. Просто больше не приходи сюда. Если хочешь, чтобы с малышом всё было хорошо — оставь меня в покое.
— Вероника, прости меня, — в его голосе прозвучала настоящая мука. — Я не могу без тебя. Особенно теперь, когда знаю, что ты носишь под сердцем моего ребёнка.
— Оставь меня, я устала, — почти беззвучно попросила девушка. — И не забывай: я всего лишь суррогатная мать, а не твоя жена. Придёт срок — отдам вам малыша и забуду всё, как страшный сон.
— Хорошо… Ты только, пожалуйста, не нервничай. Я сейчас уйду, но обязательно вернусь. Теперь я не отпущу тебя. Один раз уже проявил малодушие, но больше не повторю этой ошибки.
Кирилл ушёл, а Вероника заметалась по дому, не зная, за что хвататься. *Нет, нет, я не останусь здесь ни минуты! Знать, что он рядом, — выше моих сил. Видеть его и понимать, что он принадлежит другой… Я должна бежать.*
Она резко остановилась и положила ладони на округлившийся живот, почувствовав под ними знакомый, успокаивающий толчок. И тут её осенило с такой силой, что перехватило дыхание. Она не отдаст его. Не может. Этот ребёнок — не часть сделки, не «их надежда». Это её сын. Он её. Все инстинкты, все клетки её тела кричали об этом. *Они не полюбят его так, как люблю я…*
В лихорадочной спешке она начала сгребать вещи в чемодан. *Возьму только самое необходимое. Деньги у меня есть, на первое время хватит. Но меня же будут искать…* — эта мысль остудила её пыл. Она задумалась, стоя посреди комнаты. *Я оставлю записку. Пусть думают, что ребёнка больше нет. Да, это самый простой выход. Но тогда… тогда мне придётся по сути продать своего малыша? Ни за что! Я его настоящая мать, а не эта разряженная кукла!*
Дрожащими руками она нашла лист бумаги и ручку и принялась писать, стараясь выводить буквы чётко:
*«Алина, Кирилл. Произошло несчастье. У меня начались преждевременные роды. Ребёнок не выжил. Простите, что так получилось. Я разрываю контракт. Не ищите меня. Ещё раз простите. Вероника».*
Она не стала медлить ни секунды. Выйдя из дома, она вызвала такси и уехала, даже не оглянувшись на него. Сидя в машине, она лихорадочно соображала. *Меня будут искать… Аэропорт, вокзал — сразу проверят.* Она махнула рукой, словно отгоняя сомнения. *Какая разница? Лишь бы подальше отсюда. Буду ехать на попутках.*
Как в заправском детективе, чтобы запутать следы, она решила добираться до ближайшего крупного города на попутных машинах. Там, на железнодорожной станции, купила билет на первый попавшийся поезд, уходящий в противоположную сторону, и отправилась в путь — подальше от большого города, от Кирилла, от прежней жизни.
Городок, в который она в итоге приехала, оказался небольшим, тихим и провинциальным. Первым делом нужно было найти кров. И тут ей невероятно повезло.
— Милая! — к ей на вокзале подошла маленькая, сухонькая старушка, заметив, как беременная женщина с чемоданом растерянно оглядывается по сторонам. Старушка смешно семенила ножками. — Тебе жильё не нужно? Я недорого возьму, если будешь по хозяйству немного помогать. Годы-то мои уже не те, одной управляться тяжеловато.
— Ой, как вовремя! — искренне обрадовалась Вероника. — Я как раз ищу комнату.
— Тебя как звать-то?
— Вероника.
— А я Тамара Степановна. Вот и познакомились. Ну, пойдём тогда ко мне, не будем тут зря стоять.
Старушка засеменила так быстро, что Веронике с её чемоданом на маленьких, непослушных колёсиках едва удавалось поспевать. Они шли по мощёным улочкам, и вскоре Тамара Степановна остановилась у уютного, чуть покосившегося от времени домика.
— Вот твоя комната, — пожилая женщина открыла дверь в скромное, но очень чистое помещение. — Скромненько, но всё необходимое есть. Располагайся. Устала, наверное, с дороги. Да и есть наверняка хочешь. Тебе-то сейчас хорошо питаться надо, — она многозначительно кивнула на живот Вероники. — Переоденься, умойся и приходи на кухню. Накормлю тебя ужином.
Тамара Степановна оказалась спокойной, ненавязчивой хозяйкой, не задававшей лишних вопросов. Она сама помогала своей квартирантке, особенно на последних неделях перед родами. Когда пришло время, у Вероники родился здоровый сын, которого она назвала Матвеем.
— На что же вы теперь жить-то будете? — с искренним участием спрашивала Тамара Степановна, когда Вероника вернулась из роддома. К тому времени деньги, отложенные на самое необходимое для малыша и на первые месяцы, стали подходить к концу.
— Я по специальности врач, — сказала Вероника. — Что-нибудь придумаю, если вы, конечно, согласитесь мне ещё немного помочь.
— Я-то помогу, конечно! — обрадовалась старушка. — И мне польза: случись что, не оставишь же ты старуху на произвол судьбы. Подработка в нашей больничке всегда найдётся, рук везде не хватает.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась Вероника. — Да и на дому, например, уколы делать — тоже ведь можно.
Так Вероника с маленьким сыном и осталась у гостеприимной Тамары Степановны. Первое время было очень трудно. Приходилось перебиваться случайными заработками. Но мальчик рос, и когда ему исполнилось три года, Вероника наконец смогла официально выйти на работу. В маленьком городке, где они обосновались, врачи ценились на вес золота, поэтому её с радостью приняли в местную больницу. Старательная, вдумчивая, отзывчивая, она быстро снискала уважение коллег и благодарность пациентов.
Единственное, что временами омрачало её жизнь, — это повышенное внимание со стороны некоторых мужчин из коллектива.
— Вероника, вот смотрю я на тебя и думаю, — как-то раз завёл разговор коллега Сергей во время совместной ночной смены. Они сидели в ординаторской: Вероника заполняла истории болезни, а он, откровенно разглядывая её, пил чай. — Ты и красивая, и умная, и одна. Почему так? Где отец твоего ребёнка?
— Сергей, не думаю, что готова обсуждать эту тему, — сразу отгородилась она. — Давайте лучше о вновь поступившем пациенте поговорим.
— Да что там этот пациент! — отмахнулся он. — Я вот тоже одинокий. С женой развёлся. У нас с тобой, понимаешь, много общего. Мы могли бы составить неплохую пару, как ты считаешь?
Мужчина поднялся с дивана и подошёл к Веронике, остановившись прямо за её спиной. Женщина почувствовала, как всё её тело напряглось. Он наклонился, и его дыхание, смешанное с запахом сигарет и резкой туалетной воды, обдало её шею.
— Чего ты ломаешься? — чувственно прошептал он прямо в ухо. — Я же вижу… Давай, детка, развлечёмся немного…
Он нагло лизнул её щёку. От внезапного омерзения Веронику едва не стошнило.
— Не стоит тратить на меня своё время, — ровно, без тени дрожи в голосе произнесла она, не оборачиваясь. — Ничего между нами быть не может, и это не обсуждается. Если вы хотите, чтобы мы и дальше могли работать в одной смене, даже не заводите больше подобных разговоров. Если же нацелились на «завоевание» — я сразу же попрошу перевестись в другую бригаду. Вам понятно?
Сергей выпрямился, смачно выругался себе под нос и, швырнув на диван журнал, вернулся на своё место. Больше он к ней не приставал.
С годами Вероника становилась только красивее. Детская наивность с её лица постепенно сошла, уступив место тонким, выразительным чертам, в которых угадывалась и внутренняя сила, и глубокая, затаённая печаль. Но, несмотря на внимание, отношения с мужчинами у неё как-то не складывались. Романы на работе она заводить принципиально не желала, а больше пересекаться с кем-то было просто негде.
— Что ты строишь из себя недотрогу? — спрашивали её иногда коллеги-подруги за чаем. — Ты же красивая, умная, профессия уважаемая. Как же ты живёшь одна?
— С чего вы взяли, что я страдаю без мужского внимания? — с лёгкой усмешкой парировала Вероника. — Я прекрасно живу. Всё время на работе, голова забита другими заботами. Да и меня любит самый лучший мужчина на свете — мой сын. Вот уж он-то точно никогда не обманет и не предаст.
— Дура ты, — убеждали её. — Найди нормального мужика — все проблемы решатся.
Продолжение :