Предыдущая часть:
«Зачем мне другие мужчины? — думала Вероника в такие моменты. — Воспоминания о предательстве Кирилла всё ещё слишком свежи и болезненны. Я не могу вот так просто впустить кого-то в своё сердце.» Даже себе она не решалась признаться, что подсознательно хранила какую-то извращённую верность своей первой и единственной любви.
— Негоже женщине одной, — сурово говорила ей и Тамара Степановна, наблюдая, как Вероника возится с Матвеем после работы. — Парню отец нужен.
— У него есть отец, — тихо, но твёрдо отвечала Вероника. — Просто он не может быть с нами. А зачем мне человек, которого я полюбить не смогу? Ну, схожу я на свидание, а дальше что? Пустая трата времени и сил. Меня это совсем не устраивает.
Жизнь медленно, но верно входила в спокойное, устоявшееся русло. Единственное, что по-настоящему беспокоило Веронику, — это почти полное отсутствие общения с родителями. Нет, она, конечно, изредка звонила им, но о себе рассказывала скупо и до сих пор не решалась признаться, что родила ребёнка без мужа.
— Зря ты от родителей скрываешь внука, — осуждающе качала головой Тамара Степановна. — Не дело это — от бабушки с дедушкой родную кровушку таить. Не дай бог, с ними что случится — себе потом не простишь. Чего ты боишься? Они же твои родители.
И под этим напором Вероника наконец решилась.
— Мама, здравствуй, — позвонила она как-то вечером.
— Вероничка! — обрадовалась в трубке Ольга. — Где же ты пропадала столько времени? Мы с отцом уж и беспокоиться начали.
— Всё хорошо, мама, не беспокойтесь.
— Как живёшь-то, доченька? Новости какие? Ты когда в гости-то приедешь?
— Мама… — Вероника замялась, собравшись с духом. — Я как раз хотела тебе сказать… У меня есть сын. Матвей.
В трубке наступила тишина, а потом раздался взволнованный возглас.
— Это что же получается? У нас… внук?
— Да, мама. Ваш внук.
— Как же так? Что ж ты молчала-то? Когда успела родить, а мы и не знаем ничего! — голос матери дрогнул. — Слышь, отец, внук у нас! Матвею, говорит, пять лет. Большой уже какой… Зачем скрывала-то? Мы хотим его увидеть! Скоро Новый год. Приезжай. Вот радость-то нам с отцом на праздники!
— Я постараюсь, — пообещала Вероника. — Если в больнице дежурить не заставят — обязательно приеду.
Она не стала откладывать. Договорилась на работе, взяла отгулы и в канун Нового года, втиснувшись с Матвеем в переполненный поезд, отправилась к родителям. Они встречали их на маленьком железнодорожном вокзале вечером 30 декабря.
— Доченька! — заплакала мать, обнимая её на перроне. — Что же ты о внуке не сказала? Матвеюшка, — она протянула руки к мальчику, — иди к бабушке.
Ребёнок немного подумал, внимательно разглядывая незнакомую женщину, а потом доверчиво потянулся к ней. У отца, стоявшего чуть поодаль, лицо озарилось счастливой улыбкой.
— А ты, Вероника, красивая стала, — восхищённо сказала мать, разглядывая дочь. — Настоящая докторица. А уезжала-то ты из дому налегке… Мы с отцом очень гордимся тобой.
Она прижала внука к себе.
— Поехали, отец, поехали. Заморозим гостей дорогих.
Отец молчал почти всю дорогу до дома, лишь изредка поглядывая на дочь и внука в зеркало заднего вида. Мать без умолку рассказывала последние деревенские новости. Дома, уже раздевшись, она не удержалась:
— А где… отец Матвея? Почему он с вами не приехал?
— Ты, мать, сначала накорми гостей с дороги, — сдержанно заметил отец. — А потом допрос устраивай.
— И правда! — спохватилась Ольга. — Что это я, совсем из ума выжила? Вы же устали. Проходите, гости дорогие, — засуетилась она. — Комната ждёт тебя, доченька. Мы там ничего не переставляли, только для внука кроватку у соседей позаимствовали.
*Как они постарели*, — с щемящей болью думала Вероника, поглядывая на суетливую мать и солидного, поседевшего отца. — *Но держатся молодцами. А я перед ними очень виновата.*
Мать пригласила за стол, который был накрыт с явным ожиданием гостей.
— Я уложу Матвея, — извиняющимся тоном попросила Вероника. — Ему давно спать пора.
— Что же, он и есть не будет? — растерянно спросила Ольга. — А я для него пирожков специально напекла!
— Что ты, мать? — проворчал отец. — Со своими пирожками носишься. Гляди, у парня уж глаза слипаются. Завтра покормишь.
Вероника уложила сына и вернулась на кухню. Она понимала, что вопросов сейчас будет много и отмолчаться не получится, и была внутренне готова рассказать всё.
— Как же так, доченька? — начала мать, когда они уселись за стол. — Сын есть, а где же муж? Или теперь в городе мода такая — детей без мужа рожать?
— Не спрашивайте меня ни о чём, — тихо, но твёрдо сказала Вероника. — У Матвея есть я, и больше нам никто не нужен.
— Неправильно это, — заметил отец, откладывая ложку. — Мальчика должен мужчина воспитывать.
— Но у него же есть дедушка, — парировала Вероника, глядя на него. — Ты не откажешься помогать мне?
— Это… конечно, — отец от удовольствия даже крякнул. — Но ребёнку всё равно отец нужен.
— Меня не интересует мнение людей. Главное, что у него есть вы. Вы же нас не выгоните? А мужчина… — Вероника замялась. — Отец Матвея не может быть с нами. А другой мне не нужен.
— Доченька… — мать смущённо опустила глаза. — Я не знала, как тебе сказать, но примерно год назад к нам приезжал один мужчина. Статный такой, видный, богато одетый. На машине дорогой.
— Зачем он приезжал? — насторожилась Вероника.
— Тебя искал.
— И что вы ему ответили?
— А что мы могли сказать, если от тебя ни слуху, ни духу? Раз в год позвонишь — и опять пропадёшь. Мы и не знали, жива ли ты. Даже адреса твоего не было. Он спрашивал номер телефона, но и его у нас не было. Ты сама всегда звонила.
— А что же он?
— Письмо для тебя. Говорил, если появишься — передать. Мы думали, может, он шарлатан какой… Незнакомый человек. Решили подождать, когда ты сама объявишься.
— И где оно?
— Так вот же, — мать достала из комода старый секретер и вынула оттуда плотный конверт. — Береги, говорит, очень важно.
Молодая женщина вскрыла его дрожащими руками.
*«Вероника, надеюсь, что ты когда-нибудь прочитаешь эти строки. Я люблю тебя. Признаюсь: я струсил тогда, когда ты заявила, что я должен на тебе жениться. Все эти годы корил себя за эту слабость. Клянусь, я не догадывался, что ты стала суррогатной матерью именно для моей жены. Это была её последняя, отчаянная попытка сохранить наш брак. А потом я узнал, что она уже давно изменяет мне. Не представляешь, каким ударом это для меня стало. Ведь ради неё я когда-то отказался от тебя… Я не смог оставаться с ней после всего, что узнал. Сразу же развёлся. Я больше не мог её обманывать и честно признался, что люблю только тебя. Теперь я свободен. И я безумно хочу быть рядом с тобой и с нашим сыном. Я знаю, что ты сбежала. Твоя записка… она всё объяснила. Понимаю, ты не поверишь мне сходу. В письме всего не расскажешь. Буду ждать тебя вместе с нашим ребёнком у городской новогодней ёлки — в канун Нового года, до полуночи. Каждый год. Люблю тебя и надеюсь на встречу. Твой Кирилл.»*
Слова плыли перед глазами. *«Я люблю тебя… развёлся… наш сын…»* Каждая фраза была как удар. Она чувствовала, как старая, зарубцевавшаяся рана на сердце разрывается вновь, но на этот раз — не от боли, а от щемящей, невероятной надежды, которую она боялась в себе признать. *Он любит меня. И я… я всё ещё люблю его. У Матвея должен быть отец. Если всё, что он написал, правда… тогда у нас есть шанс.*
— Ну что, — затеребила Веронику Ольга, — что он пишет-то?
— Да, похоже, мать, — усмехнулся отец, наблюдая за выражением лица дочери. — Скоро, гляди, нам к свадьбе готовиться надо.
Молодая женщина смущённо потупила глаза, но внутри у неё всё пело. Весь следующий день прошёл в новогодних хлопотах и тихих, тёплых разговорах. Проводили старый год за семейным столом. А наутро Вероника сообщила, что им с Матвеем нужно ехать в город.
— Куда ты, на ночь глядя? — всплеснула руками мать. — Ещё и ребёнка с собой в такую темень повезёшь! Оставь Матвея хоть с нами. Вдруг он, этот твой Кирилл, не придёт. Где вы ночевать-то будете?
— В гостинице переночуем, — успокоила её Вероника. — Всё предусмотрено.
— Не дело ты придумала, — сурово заявил отец. — Новый год семьёй встречать надо.
— Правильно, папа, — целуя сначала отца, потом мать, сказала Вероника, собираясь. — Вот мы его семьёй и встретим. Вы же сами говорили, что Матвею отец нужен. Не переживайте, мы скоро вернёмся.
Родители проводили их на автобус. Сидя у окна и глядя на мелькающие в темноте огни, Вероника вспоминала, как много лет назад точно так же уезжала из родительского дома после школы, полная надежд и веры в свою удачу.
Они приехали в город уже в сумерках. Вероника шла к центральной площади, держа за руку сына. От волнения ладонь у неё была влажной и дрожала.
— Смотри, сынок, какая ёлка большая!
Малыш восторженно разглядывал огромную лесную красавицу, увешанную игрушками и сверкающую гирляндами. Вокруг водили хороводы, смеялись дети, звучала весёлая музыка.
Вероника вытягивала шею, вглядываясь в мельтешащую толпу. *Здесь же невозможно найти друг друга*, — тревожно думала она, поглядывая на часы. До полуночи оставался всего час. *А если он не пришёл? Если мы зря приехали? Нет, не может он снова так обмануть. Письмо было… таким искренним.*
— Вероника.
Она услышала голос. Тот самый, до боли знакомый. По спине пробежали мурашки. Она медленно обернулась.
Кирилл стоял в нескольких шагах, напряжённо глядя на неё, будто боясь спугнуть.
— Я знал, что ты приедешь. Я был уверен, что ты не забыла.
— Ты хотел сказать — *мы* приедем, — поправила она, глядя прямо в его глаза, в которых уже плескалось облегчение, радость и та самая, давно не виданная нежность.
Кирилл опустил взгляд на мальчика, который с детским любопытством разглядывал незнакомого дядю.
— Мамочка, — прошептал Матвей, — это кто?
— Привет, — опустился на корточки перед ним Кирилл. — Я знаю, тебя зовут Матвей.
— Мама, кто он? — снова, уже более требовательно, спросил мальчик. — Мне мама не разрешает разговаривать с незнакомыми.
Вероника стояла и смотрела на двух самых дорогих в мире мужчин. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Матвей, — сказала она тихо, но очень чётко. — Это твой папа. Кирилл.
— Ну, здравствуй, сынок, — Кирилл протянул мальчику руку.
Ребёнок на секунду задумался, потом доверчиво вложил свою маленькую ладошку в его большую, тёплую руку. Мужчина не выдержал — он сгрёб сына в охапку, поднял на руки и крепко, крепко прижал к себе, закрыв глаза. Матвей обнял отца за шею.
— Спасибо, любимая, — проговорил он хрипло, обнимая одной рукой сына, а другой притягивая к себе Веронику. — Спасибо тебе за всё.
— Почему ты так долго не приходил? — вдруг спросил Матвей, уткнувшись носом в отцовскую куртку.
— Я не знал, где вы. Но я всё время искал. Искал, пока не нашёл. И теперь я вас больше никуда не отпущу. Мы будем жить все вместе. Если твоя мама, конечно, не против. — Он посмотрел на Веронику, и в его взгляде была мольба и надежда. — Вероника… ты согласна выйти за меня замуж?
Он осторожно поставил сына на снег, достал из внутреннего кармана куртки маленькую бархатную коробочку и открыл её. В ней лежало изящное золотое обручальное кольцо с небольшим бриллиантом. Он надел его ей на палец.
— Я купил его в тот же день, как поставил последнюю подпись в документах о разводе. Все эти годы носил с собой.
Вероника смотрела на блестящее колечко на своём пальце и молчала, не в силах выдавить ни звука от нахлынувших чувств.
— Ты… не ответила, — напомнил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти детская неуверенность.
— Да, — наконец выдохнула она, и слёзы покатились по щекам. — Да, любимый. Я согласна стать твоей женой.
Мужчина обнял её и поцеловал — долго, нежно, с той самой страстью и благодарностью, которые копились все эти годы разлуки.
— Эй, хватит целоваться! — раздался сердитый голосок снизу. — Скоро Новый год! Пропустим всё самое интересное!
Родители расхохотались, оторвавшись друг от друга.
— Какой у нас смышлёный сын, — смущённо и счастливо заметил Кирилл. — Бежим к машине, ещё успеем! У меня дома стол накрыт.
Он привёз их в просторную, светлую квартиру в центре города, которая была украшена гирляндами и мишурой.
— Это наш дом, — сказал он, открывая дверь. — Наш общий. Скорее раздевайтесь и проходите, всё готово.
Он быстро откупорил бутылку шампанского, наполнил бокалы. Вероника зажгла свечи на столе.
— Ой! — спохватился Матвей. — Мама, мы же не успели загадать желание!
— Нам и не нужно, — счастливо глядя на Кирилла, проговорила Вероника. — Оно уже исполнилось.
Под бой курантов, под радостный смех сына они подняли бокалы.
— Я так счастлива, что мы снова вместе, — прошептала Вероника, не отрывая глаз от мужчины.
— Я счастлив, что ты дала мне ещё один шанс, — ответил Кирилл. — У нас впереди много-много радостных дней. Целая жизнь.
— Что вы застыли? — снова строго сказал Матвей. — Целуйтесь уже!
Родители снова рассмеялись. Кирилл подхватил сына на руки, звонко чмокнул его в холодную щёчку.
— Как же я жил все эти годы без вас…
— А мы без тебя, — поправилась Вероника. — Теперь всё будет хорошо.
Казалось, самые причудливые и извилистые нити судьбы наконец-то сплелись правильным узлом, чтобы дать им возможность начать всё сначала. С чистого листа. Вместе.