Предыдущая часть:
Он замолчал, выжидающе глядя на неё. Девушка не произнесла ни слова, лишь смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде, в лёгкой улыбке читалось безмолвное согласие.
Прочитав этот ответ, Кирилл снова страстно поцеловал её, затем легко подхватил на руки и понёс в сторону каюты. Остановившись у двери, он опустил Веронику на пол.
— Закрой глаза, — попросил он.
— Зачем?
— Прошу тебя, просто закрой. Тебя ждёт ещё один маленький сюрприз.
Когда она послушно сомкнула веки, он распахнул дверь.
— Теперь можно смотреть.
Он шагнул в сторону. Вероника переступила порог и ахнула.
— Какая красота! Когда ты успел всё это приготовить?
— Мне очень хотелось тебя удивить. Похоже, получилось.
На глаза девушки невольно навернулись слёзы умиления. Вся кровать была усыпана алыми лепестками роз. На полу перед ней из зажжённых свечей было выложено огромное сердце. В каюте, как и прежде, играла тихая музыка.
Кирилл был нежен и предельно внимателен. Он неторопливо помог ей снять платье, разделся сам и уложил на мягкую, благоухающую лепестками постель.
— Кирилл, — застенчиво прошептала Вероника, глядя куда-то в сторону. — У меня… у меня ещё никогда не было мужчины.
— Правда? — услышав это признание, он изумлённо замер, глядя на неё. — Я думал, таких девушек, как ты, уже не осталось. Спасибо, любимая… Я думал, это я дарю тебе праздник, а выходит, это ты делаешь бесценный подарок мне. Верь мне, я буду очень осторожен.
Он снова поцеловал её, уже с бесконечной нежностью, крепче прижимая к себе, давая привыкнуть к близости, к новым ощущениям. Она отдавалась полностью, всем существом стремясь доставить удовольствие любимому. Сначала её движения были робкими и неумелыми, но Кирилл оказался терпеливым и опытным учителем, сумевшим разбудить в ней дремлющую страсть. Она и сама не подозревала, какая буря чувств таилась внутри.
— Ты моя… такая милая, нежная, — шептал он позже, когда они, уставшие и счастливые, лежали в обнимку. — Мне никогда в жизни не было так хорошо. Я мечтаю засыпать и просыпаться, держа тебя вот так в объятиях.
Вероника нежно погладила его волосы и с лёгкой улыбкой пошутила:
— Я тоже не буду против. И, кстати, теперь, как порядочный человек, ты просто обязан на мне жениться.
Внезапно лицо Кирилла изменилось. Он помрачнел, резко сел на кровати, отвернувшись от неё.
— Прости, я, кажется, сказала что-то не то… Я же пошутила! — испуганно прошептала Вероника.
— Нет… Это я должен был тебе сразу во всём признаться, — глухо произнёс он.
Мужчина встал, подошёл к иллюминатору и уставился в чёрную воду, а затем обернулся к ней. Его лицо было напряжённым.
— Кирилл, что такое?
— Я… я женат.
Вероника ахнула, инстинктивно прикрыв ладонью рот. Сердце сжалось так резко и больно, будто в него воткнули раскалённый нож.
— Но я не люблю свою жену! — поспешно, почти отчаянно заговорил он. — Я несчастлив с ней. Только с тобой я понял, что значит засыпать с именем любимой на губах. — Он горестно вздохнул. — Развестись я не могу, но мы можем продолжать встречаться! — Кирилл поторопился успокоить её, видя, как её глаза наполняются слезами. — Я всё уже обдумал!
Он опустился перед кроватью на колени, схватил её холодные руки и начал осыпать их поцелуями.
— Я сниму для тебя квартиру в городе, прекрасную квартиру! Ты поселишься там, а я буду приходить, как только смогу. Это же прекрасная перспектива! Мы с женой живём, как добрые соседи, между нами ничего нет уже много лет!
Вероника слушала его, и с каждой фразой ледяная пустота внутри росла. *Любовница. Он предлагал ей стать его содержанкой.*
— Вот кем ты меня представляешь… — голос её дрогнул и сорвался. — Ты предлагаешь мне стать твоей любовницей?
— Не называй это так грубо! — Он не отводил глаз. — Называй наши отношения как хочешь. Я сделаю для тебя всё, любые твои желания! Только жениться… жениться я на тебе не могу. Не спрашивай почему, просто прими меня таким. Мы можем быть счастливы и без штампа в паспорте!
— Ты предал меня. Как ты мог подумать, что я соглашусь на такую роль?!
Она с силой вырвала свои руки. Глаза застилали обильные, горячие слёзы. Она упала лицом в подушку, и её тело содрогнулось от беззвучных рыданий. Кирилл постоял рядом, но не нашёл слов. В этот момент яхта мягко пришвартовалась к причалу.
— Нам… нам пора собираться, — виновато проговорил он. — Я приму душ, а ты одевайся. Я отвезу тебя в общежитие.
Едва за ним захлопнулась дверь душевой, Вероника вскочила. Она с яростью вытерла слёзы, судорожно вдохнула несколько раз, заставляя себя успокоиться, затем наскоро надела своё платье, схватила сумочку и выбежала из каюты. Не обращая внимания на недоумённый взгляд капитана, она сбежала по трапу на берег. Трясущимися руками достала телефон, вызвала такси и, не оглядываясь, вскочила в подъехавшую машину.
Вернувшись в общежитие, она, не раздеваясь, рухнула на кровать, накрылась с головой одеялом и дала волю горьким, душащим рыданиям. В ушах гудели его слова: «Я женат… Я сниму для тебя квартиру…»
— Вероника, что случилось? — встревоженно защебетали подруги, обступив её кровать. — На тебя напали? Тебе помочь?
Новое упоминание о Кирилле вызвало свежий поток слёз.
— Ну вот, — вздохнула одна из соседок. — Только поверила в сказку, а тут такое.
— Поматросил и бросил, — констатировала другая. — Мы же предупреждали. Ох уж эти богатые принцы. Думаешь, они всерьёз на таких, как мы, смотрят?
— Был любимый, да весь вышел, — ехидно добавила третья.
Вероника не отвечала на их колкости. Ей было невыносимо больно и бесконечно стыдно за свою наивность. *Какая же я дура! — корила она себя, захлёбываясь слезами. — Поверила, что он любит. А я нужна была только для этого… Любовница. Лучше с голоду помереть, чем согласиться на такое унижение.*
Пережитый стресс отразился на учёбе. Вероника завалила летнюю сессию и была вынуждена взять академический отпуск.
— Куда ты теперь? — спрашивали соседки, когда комендант потребовала срочно освободить комнату.
— Не знаю, — глухо ответила Вероника, упаковывая вещи в чемодан. — Домой точно не поеду.
— На что жить-то будешь?
— Устроюсь санитаркой в больницу, буду снимать угол. Как-нибудь проживу.
— На зарплату санитарки не проживёшь, это же копейки!
— Справлюсь. Не я первая, не я последняя.
Попрощавшись, она вышла на улицу с единственным своим скарбом. Долго и бесцельно бродила по городу, пока силы окончательно не оставили её. Увидев в парке уединённую скамейку, она опустилась на неё, придвинув к ногам потрёпанный чемодан. Волна горьких воспоминаний накатила с новой силой, и она снова заплакала, уже не обращая внимания на прохожих.
— Деточка, что же ты так горько плачешь? — рядом раздался тихий, старческий голос.
Вероника вздрогнула, поспешно вытерла слёзы и подняла голову. Перед ней стояла немолодая, приятной внешности женщина.
— Ничего… так, мелкие неприятности, — попыталась улыбнуться девушка.
Женщина, не спрашивая разрешения, присела рядом на скамейку.
— Рассказывай, — мягко, но настойчиво потребовала она. — Я вижу, беда у тебя. Может, смогу помочь? Негоже одной в отчаянии быть. Мужчина подвёл?
— Я… я завалила сессию, меня из общежития выселили. И теперь мне некуда идти, — выпалила Вероника, не в силах лгать.
— Родители есть?
— Есть, но домой я не могу. Стыдно. Мечтала стать врачом, а из-за… из-за мужчины всё рухнуло.
— Только не обманывай старую, — женщина покачала головой. — У меня глаз намётан. Он бросил?
— Он… он меня обманул. Я не хочу об этом.
— А жить-то как будешь? Работу ищешь?
— Да. Устроюсь санитаркой, буду комнату искать… Хотя на санитарную зарплату… — Вероника обречённо вздохнула. — Наверное, всё же придётся домой вернуться с позором.
— Вот что я тебе скажу, — женщина решительно поднялась. — Пойдём ко мне. Живу я совсем одна. Поживёшь у меня. Не бесплатно, конечно — часть зарплаты будешь отдавать, да по хозяйству помогать. Силы мои уже не те, не управиться одной. Да и с работой подсоблю — я санитаркой в больнице тут неподалёку работаю. Как раз помощница нужна.
— Я согласна! — горячо воскликнула Вероника, в глазах которой мелькнула надежда. — На любую работу! И по дому буду помогать, я всё умею, вы не пожалеете!
— Поживём — увидим. Что сидим-то? Пойдём, я со смены, отдыхать хочется.
— Спасибо вам… большое спасибо.
Вероника молча поднялась и пошла следом за новой знакомой.
— Вы меня прямо-таки спасли, — тихо сказала она. — Я уже начала мириться с мыслью, что придётся ночевать на вокзале.
— Тебя-то как звать-то? — обернулась женщина.
— Вероника.
— А я Галина Петровна. Ну вот и мои хоромы, — сказала она, открывая дверь в небольшую, но очень ухоженную квартиру. — Эта комната будет твоей. — Она распахнула дверь в скромное, светлое помещение. — Обстановка, конечно, не шикарная, но жить можно.
— Что вы, Галина Петровна, я вам безмерно благодарна! — горячо воскликнула Вероника, оглядывая чистенькую комнату. — Здесь очень уютно.
— Ну и славно, живи. И мне будет веселее, а то всю жизнь одна да одна. Завтра же сходи в институт, всё разузнай, как восстановиться. Врачи сейчас ой как нужны, зря ты учёбу бросать собралась.
На следующий день Галина Петровна лично отвела Веронику в свою больницу. Девушку охотно оформили на работу санитаркой, особенно обрадовавшись что она — будущий врач и понимает суть процессов.
— Поработаешь полгодика, — рассуждала Галина Петровна вечером за чаем. — Опыт настоящий наберёшься, деньги скопишь, потом спокойно восстановишься в институте.
— Я смогу работать и во время учёбы, — кивнула Вероника. — По выходным смены брать, в вечернюю смену ходить.
— Вот и умница. Трудолюбивая, вижу. Для доктора это главное качество.
Благодаря поддержке и мудрым советам Галины Петровны Вероника не только справилась с работой, но и успешно восстановилась в институте. После получения диплома её взяли в штат той же больницы, где она начинала санитаркой. Молодой врач-интерн получал, конечно, немного, но девушка была счастлива уже тем, что твёрдо стоит на ногах и занимается любимым делом.
— Что-то я сегодня совсем разбитая, — пожаловалась как-то Галина Петровна, вернувшись с ночной смены. — Как бы не свалиться. Не имею права болеть — кто за меня полы-то драить будет? Ох, грехи мои тяжкие…
— Вы себя совсем не бережёте! — с тревогой воскликнула Вероника. — Вам ведь семьдесят восемь, а вы до сих пор на ногах, да ещё в ночные!
— А куда денешься? Всю жизнь в этих стенах прошла, не могу вот так взять и бросить. Но, видно, и правда пора завязывать.
— Галина Петровна, давайте я скорую вызову? Пусть врач посмотрит.
— А ты что, сама не справишься? Или уколы ставить разучилась, доктор? — старая женщина попыталась пошутить, но голос её был слабым.
— Вас нужно в стационар, под наблюдение.
— Отдыхать на том свете буду, — мрачно усмехнулась Галина Петровна. — Умирать-то дома хочу. Открой-ка окошко, душно очень…
Вероника, не на шутку встревожившись, всё же вызвала неотложку. Приехавший врач, осмотрев пациентку, лишь развёл руками.
— Что вы хотите в её-то возрасте? Старость болезнью не считается. Укол обезболивающего сделаем. Пора бы вам на покой, бабушка, — обратился он к Галине Петровне. — О себе подумайте, о здоровье. Совсем загоняли себя.
Когда медики уехали, старуха тяжело вздохнула.
— Устала я, Веронька. Спать хочу. Оставь меня, иди, делами займись.
— Я вам супчик лёгкий приготовлю, — настаивала девушка, заботливо поправляя одеяло. — Отдыхайте. Если что — сразу кричите, я рядом.
Продолжение :