Марина Петровна приехала к сыну в субботу утром, когда город только просыпался. Она везла с собой два чемодана — один с вещами, другой с гостинцами: домашними пирогами, вареньем, солеными огурцами.
Сын, Артем, встретил ее у подъезда. Обнялись коротко, по-деловому. Он взял чемоданы и повел к лифту.
— Как доехала? Устала?
— Нормально. Автобус комфортный был, — ответила она, разглядывая его лицо. Осунулся, постарел. Или это ей только кажется?
В квартире пахло кофе и свежим ремонтом. Невестка, Вероника, стояла на кухне в домашнем костюме, волосы собраны в небрежный пучок.
— Здравствуйте, Марина Петровна, — приветствие прозвучало вежливо, но без тепла. Они поцеловались в щеку.
— Где же внуки? — оглянулась пожилая женщина.
— Спят еще. Вчера допоздна сидели, делали проект по биологии, — пояснила Вероника, наливая кофе. — Разбудим попозже.
Марина Петровна кивнула и прошла в комнату для гостей. Маленькая, аккуратная, с видом на детскую площадку. Она разложила вещи, переоделась и вернулась на кухню.
За завтраком Артем рассказывал о работе, Вероника изредка вставляла комментарии. Разговор был натянутым, как струна, готовая лопнуть от одного неверного движения.
Наконец проснулись дети. Первой вышла Алиса, одиннадцать лет, в пижаме с котиками. Следом — Максим, девять, растрепанный и сонный.
— Бабушка! — обрадовалась девочка и бросилась к ней. Максим последовал за сестрой, но обнимал бабушку уже не так восторженно, скорее по обязанности.
— Мои хорошие! — Марина Петровна прижала их к себе. — Как же вы выросли! Не видела вас целых полгода!
— Ты обещала приехать на мой день рождения, — напомнила Алиса.
— Я заболела тогда, солнышко. Но я тебе подарок привезла. Потом покажу.
За завтраком дети были необычно тихими. Марина Петровна заметила, как они переглядываются, как избегают смотреть на родителей.
— Что-то случилось? — не выдержала она.
Артем и Вероника обменялись взглядами.
— В общем, да, — вздохнул сын. — Дети в этом месяце совсем отбились от рук. Алиса получила двойку по математике, хотя мы наняли репетитора. А Максим подрался в школе. Серьезно подрался, до синяков.
— С кем это ты? — встревоженно спросила бабушка.
— С мальчиком из класса, — буркнул внук, уткнувшись в тарелку.
— Он первый начал! — вспыхнула Алиса.
— Неважно, кто начал, — строго перебила Вероника. — Важно, что ты решил проблему кулаками. Мы тебя этому не учили.
— И это не все, — продолжил Артем. — Оценки у обоих скатились. Алиса перестала делать домашние задания, говорит, что все равно ничего не понимает. Максим вообще на уроках витает в облаках. Учителя жалуются.
— Может, они устали? — осторожно предположила Марина Петровна. — Сейчас же такие нагрузки на детей...
— Мама, это не про нагрузки, — отрезал сын. — Это про безответственность. Мы с Вероникой приняли решение. До конца месяца — никаких гаджетов. Только учеба и обязанности по дому.
— Совсем? — ахнула бабушка.
— Совсем, — подтвердила невестка. — Никаких игр, мультиков, соцсетей. Пусть поймут, что у поступков есть последствия.
Дети сидели, понурив головы. Максим сжимал кулаки под столом. Алиса кусала губу, сдерживая слезы.
Марина Петровна смотрела на них и чувствовала, как внутри все сжимается от жалости. Как можно так с детьми? Они же еще маленькие.
— Вы слишком строги, — тихо проговорила она.
— Нет, мама, — твердо ответил Артем. — Мы как раз недостаточно строги были. Поэтому и докатились до такого. Сейчас самое время взяться за воспитание всерьез.
— Но совсем лишать их всего... Это же жестоко.
— Это называется воспитание, — холодно заметила Вероника. — Мы хотим вырастить ответственных людей, а не избалованных потребителей.
Разговор на этом закончился, но осадок остался. Марина Петровна видела, как несчастны дети, и ее сердце разрывалось.
После завтрака она помогла убрать со стола. Вероника ушла в спальню, Артем сел за компьютер — работа не ждет даже в выходные.
Дети вяло плелись в свою комнату. Марина Петровна заглянула к ним через час. Алиса делала уроки, Максим собирал конструктор, но оба были мрачнее тучи.
— Бабушка, а можно я у тебя планшет попрошу? — шепотом спросила Алиса. — Мне для учебы нужно кое-что посмотреть.
— Алиса, ты же знаешь, что нельзя, — укоризненно покачала головой бабушка, хотя рука сама потянулась к сумке.
— Мама все равно не узнает. Пожалуйста, ну пожалуйста!
Марина Петровна колебалась. В глазах девочки была такая мольба...
— Ладно, но только на полчаса. И тихо, чтобы родители не услышали.
Алиса просияла и схватила планшет. Максим тут же придвинулся к сестре — они уставились в экран, забыв про все на свете.
Марина Петровна стояла в дверях и чувствовала одновременно и радость от того, что сделала внуков счастливыми, и тревогу — она нарушила правила, установленные сыном.
Но разве она виновата? Она их бабушка. Она имеет право баловать внуков. В конце концов, она видит их так редко...
Вечером Вероника обнаружила детей с планшетом. Алиса не успела спрятать его, когда мать вошла в комнату.
— Откуда у вас планшет? — голос невестки был ледяным.
— Бабушка дала, — честно призналась девочка.
Вероника развернулась и вышла из комнаты. Через минуту она вернулась вместе с Артемом.
— Мама, мы можем поговорить? — произнес сын, и в его тоне не было ни капли тепла.
В гостиной Марина Петровна села на диван, сжав руки на коленях. Артем и Вероника стояли напротив, как судьи перед обвиняемой.
— Ты дала им планшет? — спросил сын.
— Да. Алиса сказала, что для учебы нужно что-то посмотреть...
— Мама, мы же объяснили — никаких гаджетов! — Артем провел рукой по лицу. — Ты подрываешь наш авторитет!
— Я просто хотела помочь внучке! Она так просила...
— Она манипулирует тобой! — резко бросила Вероника. — Она прекрасно знала, что мы запретили. И пошла к тебе, потому что ты — слабое звено.
Марина Петровна вздрогнула, словно от пощечины.
— Я не слабое звено. Я их бабушка. У меня есть право...
— Право? — перебил Артем. — Какое право? Это наши дети! Мы устанавливаем правила, а ты обязана их соблюдать, если живешь под нашей крышей!
— Под вашей крышей... — повторила старуха. — Значит, я здесь гость? Чужая?
— Не передергивай, мама. Ты знаешь, что мы имеем в виду. Мы с Вероникой много думали, прежде чем принять это решение. Дети должны понять, что безответственность имеет последствия. А ты одним жестом перечеркнула все наши усилия!
— Они несчастные! — выкрикнула Марина Петровна. — Вы не видите? Они ходят как на похоронах!
— Они отбывают наказание, — холодно ответила Вероника. — Им и должно быть некомфортно. Иначе какой смысл?
— Вы их ломаете! Детство должно быть счастливым!
— Детство должно готовить к взрослой жизни, — возразил Артем. — А в жизни никто не будет их баловать и жалеть. Мы хотим вырастить сильных людей.
— А я вырастила слабого? — тихо спросила Марина Петровна, глядя на сына.
Повисла тяжелая пауза.
— Я не это имел в виду, — смягчился Артем.
Но слова уже прозвучали, и их нельзя было взять обратно.
В следующие дни атмосфера в квартире была напряженной, как перед грозой. Марина Петровна старалась быть тише воды, ниже травы. Она готовила, убирала, мыла посуду, но к воспитанию детей больше не приближалась.
Однако она видела. Видела, как Алиса плачет над учебником по математике, не понимая задач. Видела, как Максим сидит в углу и методично рвет листок бумаги на мелкие кусочки, потому что больше ничем нельзя заняться.
Родители были заняты. Артем работал допоздна, Вероника разрывалась между своим проектом и домашними делами. На детей у них оставалось время только для проверки уроков и выговоров.
— У тебя опять ошибки в диктанте! — кричала Вероника на Максима. — Ты вообще думаешь, когда пишешь?
— Почему ты не можешь решить элементарное уравнение? — раздраженно говорил Артем Алисе. — Мы платим репетитору, а ты...
Дети молчали, опустив головы. А Марина Петровна стояла в стороне и чувствовала, как в груди растет тяжелый ком.
Однажды вечером она зашла в детскую. Алиса лежала на кровати лицом к стене.
— Внученька, что случилось?
— Ничего, — глухо ответила девочка.
— Я вижу, что не ничего. Расскажи бабушке.
Алиса перевернулась. Глаза красные, на щеках следы слез.
— Я стараюсь, правда стараюсь! Но у меня не получается! А мама с папой думают, что я специально плохо учусь!
— Не думают они так...
— Думают! Они считают меня глупой и ленивой! — всхлипнула девочка. — А я просто не понимаю эту математику! Как бы я ни старалась!
Марина Петровна обняла внучку, прижала к себе.
— Тихо, тихо. Все будет хорошо.
— Не будет, — прошептала Алиса. — Они меня не любят.
— Что ты такое говоришь? Конечно, любят!
— Если бы любили, не мучили бы так.
Эти слова вонзились в сердце Марины Петровны как нож. Она сидела, обнимая рыдающую внучку, и понимала — она больше не может молчать.
На следующий день она дождалась, когда дети уйдут в школу, и зашла в спальню к сыну и невестке. Они собирались на работу.
— Нам нужно поговорить, — твердо сказала она.
— Мама, мы опаздываем...
— Это важно. Пять минут.
Артем и Вероника переглянулись, но сели.
— Вы слишком жестоки с детьми, — начала Марина Петровна. — Вчера Алиса плакала. Она думает, что вы ее не любите.
— Это манипуляция, — отрезала Вероника. — Классическая детская манипуляция.
— Это крик о помощи! Девочке тяжело с математикой, ей нужна поддержка, а не крики!
— Мы не кричим, мы требуем результата, — возразил Артем. — Мама, ты не понимаешь. Сейчас такая конкуренция. Если они сейчас не научатся трудиться, не научатся переживать неудачи и преодолевать трудности, что будет с ними во взрослой жизни?
— Во взрослой жизни они будут несчастными! Потому что вы сейчас вытаптываете из них все живое! Они боятся вас! Боятся сделать ошибку, боятся расстроить вас!
— Хватит, мама, — Артем встал. — Ты не имеешь права указывать нам, как воспитывать наших детей. Ты приехала в гости, а ведешь себя так, будто это твой дом и твои дети!
— Я их бабушка! Я имею право...
— Ты имеешь право молчать! — вспыхнула Вероника. — Знаешь что, Марина Петровна? Мы были рады тебя видеть. Но если ты не можешь уважать наши границы, может, тебе стоит уехать раньше?
Тишина повисла тяжелая, звенящая.
— Хорошо, — тихо проговорила пожилая женщина. — Я уеду. Сегодня же.
Она развернулась и вышла из комнаты. Руки дрожали, когда она складывала вещи в чемодан. Слезы текли по щекам, но она их не вытирала.
Она понимала. Понимала, что сын и невестка хотят как лучше. Что они боятся за будущее детей, пытаются подготовить их к жесткому миру. Но цена этой подготовки казалась ей слишком высокой.
А еще она понимала другое. Что она не нужна здесь. Что у них своя жизнь, свои правила. А она — просто старая женщина, которая мешает своими устаревшими взглядами и "бабушкиной любовью".
Когда дети вернулись из школы, бабушки уже не было.
— Где бабушка? — спросила Алиса, заглядывая в комнату для гостей.
— Уехала, — коротко ответила Вероника. — У нее срочные дела дома.
— Но она же собиралась остаться на две недели! — воскликнул Максим.
— Планы изменились.
Дети стояли посреди пустой комнаты. На тумбочке лежали два конверта с их именами. Внутри были деньги и записки: "Извините, что не попрощалась. Покупайте, что хотите. Бабушка вас очень любит".
Алиса прижала записку к груди и заплакала. Максим молча смотрел в окно.
А Марина Петровна сидела в автобусе и смотрела, как город остается позади. В телефоне лежало неотправленное сообщение сыну: "Прости. Я просто хотела, чтобы они были счастливы. Наверное, я не понимаю, как правильно любить в вашем современном мире".
Она так и не нажала "отправить".
Вопросы для размышления:
- Можно ли назвать любовь Марины Петровны к внукам эгоистичной, если она нарушала границы ради их сиюминутного счастья, или это была настоящая жертвенная любовь?
- Если бы через десять лет повзрослевшие Алиса и Максим узнали всю правду о том конфликте — чью сторону они бы приняли и почему?
Советую к прочтению: