Марина проснулась от резкого скрипа входной двери. Сердце забилось тревожно — она знала этот звук. Свекровь снова пришла без предупреждения.
— Игорь, — она толкнула мужа в плечо, — твоя мама опять здесь.
Муж только застонал и натянул одеяло на голову. Марина посмотрела на телефон — половина седьмого утра, воскресенье.
Внизу загремела посуда. Марина сжала кулаки, пытаясь успокоиться. Полгода назад она бы никогда не поверила, что окажется в такой ситуации.
Всё началось с предложения, которое казалось подарком судьбы.
— Мы с Николаем Степановичем решили переехать в квартиру поменьше, — сообщила Тамара Ивановна во время семейного ужина. — А вам отдадим дом. Вы ведь планируете детей, вам пригодится пространство.
Марина замерла с бокалом в руке. Дом в пригороде, трёхэтажный, с участком — об этом она мечтала годами. Её собственная квартира-студия в старом районе казалась игрушечной по сравнению с этим.
— Мама, это невероятно великодушно, — Игорь обнял мать. — Но как мы можем это принять?
— Очень просто, — свёкор откинулся на спинку стула. — Вы продаёте квартиру Марины, деньги отдаёте нам на покупку новой квартиры. Мы переезжаем, вы получаете дом.
— Почему не прямой обмен? — осторожно спросила Марина.
Тамара Ивановна скривилась, будто от зубной боли.
— Милая, твоя квартира в таком районе... Нам нужно что-то приличное. Да и метраж маловат. Нет-нет, так не подойдёт.
Марина почувствовала, как щёки начинают гореть. Её квартира была скромной, но она купила её сама, на свои деньги, когда ей было всего двадцать пять.
— Мне нужно подумать, — сухо произнесла она.
— О чём тут думать? — Игорь схватил её за руку. — Это же шанс! Дом в три раза больше твоей квартиры.
Две недели Марина сопротивлялась. Что-то внутри подсказывало ей, что это неправильно. Но Игорь давил ежедневно, родители звонили, намекали, что предложение не вечно.
— Ты не доверяешь моим родителям? — с обидой в голосе спросил однажды Игорь.
И Марина сдалась.
Квартира продалась быстро. Марина помнила, как подписывала документы, и у неё дрожали руки. Деньги она перевела свекрови в тот же день.
— Ну вот и славно! — Тамара Ивановна просияла. — Завтра мы с Николаем Степановичем начнём искать себе жильё.
— А когда мы переоформим дом на нас? — спросила Марина.
Повисла неловкая тишина.
— Зачем спешить? — свёкор нахмурился. — Это же лишние траты, госпошлины, документы. Разве мы вам не родные люди?
— Конечно, родные, — поспешно вмешался Игорь. — Марина просто уточняет формальности.
— Формальности, — передразнила Тамара Ивановна. — Видишь ли, Игорёк, твоя жена нам не доверяет.
— Нет, что вы, я доверяю, — Марина почувствовала себя виноватой. — Извините.
Через неделю родители купили себе трёхкомнатную квартиру в центре. Марина с Игорем переехали в дом.
Первый месяц был медовым. Марина обустраивала комнаты, планировала ремонт, выбирала мебель. Дом казался огромным и уютным.
А потом начались визиты.
Сначала редкие — раз в неделю Тамара Ивановна "заглядывала" проведать детей. Потом чаще. Потом она стала приходить без предупреждения, со своим ключом.
— Мама, может, лучше предупреждать? — робко предложил Игорь после очередного сюрприза.
— Это мой дом, милый, — холодно ответила Тамара Ивановна. — Разве я должна спрашивать разрешения войти в собственный дом?
Марина похолодела. "Мой дом", — прозвучало как приговор.
Визиты участились. Родители приходили рано утром, врывались на кухню, когда Марина ходила в пижаме, без макияжа, с растрёпанными волосами.
Однажды в субботу в восемь утра Тамара Ивановна распахнула дверь в их спальню без стука.
— Подъём! — бодро крикнула она. — Что вы тут валяетесь? День давно начался!
— Мам, это выходной, — простонал Игорь.
— Ну хорошо, поспите ещё полчасика, — милостиво разрешила свекровь и хлопнула дверью.
Марина лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. Внутри всё кипело.
— Игорь, поговори с ними, — прошептала она. — Пусть отдадут ключи. Это невыносимо.
— Я поговорю, — пробормотал муж и отвернулся к стене.
Но он не говорил. А визиты становились всё наглее.
Родители начали приводить с собой друзей. Марина спускалась на кухню, а там сидело пять-шесть человек, пили кофе, смеялись, обсуждали новости.
— Доброе утро, — растерянно здоровалась Марина.
— А, невестка проснулась, — Тамара Ивановна даже не поворачивала головы. — Свари нам ещё кофе, будь добра.
Марина чувствовала себя прислугой в собственном доме. Нет — не в собственном. В их доме.
— Игорь, это должно прекратиться! — взорвалась она однажды вечером. — Я не могу больше! Когда ты наконец заберёшь у них ключи?
— Я пытался говорить, — муж выглядел усталым. — Но они обижаются. Мама говорит, что если я их выгоню, они уйдут из моей жизни навсегда.
— И что? — Марина почувствовала, как внутри что-то ломается. — Пусть уходят!
— Они мои родители, — Игорь повысил голос. — Я не могу так с ними.
— А я твоя жена! — крикнула Марина. — Или это не имеет значения?
Она схватилась за голову, пытаясь осмыслить, во что превратилась её жизнь. Квартиры больше нет. Дом не их. Назад дороги нет.
— Какая же я была идиотка, — прошептала Марина сквозь слёзы. — Я отдала им всё, что у меня было. А теперь я вообще ничего не имею.
Она села на край кровати и заплакала. Игорь молчал, не зная, что сказать.
На следующее утро Марина решила действовать. Ждать, пока муж найдёт в себе смелость, она больше не могла.
Родители, как обычно, сидели на кухне. Николай Степанович читал газету, Тамара Ивановна что-то готовила.
— Мне нужно с вами поговорить, — Марина села напротив свёкра, стараясь говорить спокойно.
— Слушаем, — не отрываясь от газеты, ответил он.
— Так продолжаться не может. Я понимаю, что вы родители Игоря, но это наш дом. Наша семья. Я не могу жить, постоянно видя вас здесь без приглашения.
Тамара Ивановна медленно повернулась к ней, вытирая руки полотенцем.
— Наш дом? — в её голосе послышалась сталь. — Ты серьёзно?
— Ну да, мы же живём здесь, — Марина почувствовала, как уверенность начинает таять.
— Милая моя, — свекровь присела рядом, и от её фальшивой сладости Марину замутило. — Документы на этот дом оформлены на нас. Мы разрешили вам здесь жить. Понимаешь разницу?
— Но я продала свою квартиру! — голос Марины сорвался. — Я отдала вам все свои деньги!
— И мы купили себе прекрасное жильё, — Николай Степанович наконец отложил газету. — А тебе предоставили дом. Видишь ли, твоя квартирка стоила два миллиона, а этот дом — восемь. Чувствуешь разницу?
— То есть получается, я вам просто подарила два миллиона? — Марина не верила своим ушам.
— Ты получила крышу над головой, — холодно ответила Тамара Ивановна. — И должна быть благодарна. А вместо этого устраиваешь скандалы. Отдайте ключи, не приходите... Неблагодарность — это ужасно.
— Я хочу вернуть свои деньги, — Марина встала, чувствуя, как внутри всё дрожит от ярости и бессилия.
— Нет, — просто ответил свёкор. — У тебя есть где жить. Претензии беспочвенны.
— Верните мои деньги! — закричала Марина.
— Никогда, — Тамара Ивановна скрестила руки на груди. — И если тебя здесь что-то не устраивает, можешь собирать вещи. Дверь вон там.
Марина посмотрела на них обоих. На их холодные, торжествующие лица. Всё было спланировано с самого начала. Они никогда не собирались отдавать дом. Они просто нужны были её деньги.
Она поднялась наверх и начала собирать чемодан. Руки дрожали так сильно, что вещи выпадали из рук.
В комнату вошёл Игорь.
— Куда ты? — он выглядел растерянным.
— Уезжаю, — Марина не смотрела на него. — Мне здесь больше нечего делать.
— Подожди, не надо так резко, — он попытался обнять её, но она отстранилась.
— Игорь, скажи мне честно, — Марина наконец посмотрела ему в глаза. — Ты знал? Ты знал, что они не переоформят дом?
Он молчал, отводя взгляд.
— Я так и думала, — горько усмехнулась Марина. — Вы все были в сговоре.
— Нет! Я просто... Я думал, они со временем смягчатся. Что всё как-то само устроится.
— Само? — Марина застегнула чемодан. — Ничего само не устраивается. А ты просто трус, который не может защитить собственную жену.
— Потерпи ещё немного, — Игорь заговорил быстро. — У меня есть идея. Я всё исправлю, обещаю.
— Какая идея?
— Пока не могу сказать. Но поверь мне. Дай мне неделю.
Марина посмотрела на него. Часть её хотела просто уйти, хлопнуть дверью и больше никогда не вернуться. Но другая часть — та, что всё ещё любила этого человека, — цеплялась за надежду.
— Неделя, — сказала она. — И всё. Если ничего не изменится, я ухожу. Навсегда.
Следующие дни тянулись мучительно. Родители продолжали приходить, и Марина молча терпела. Она почти не спала, всё думала о том, куда поедет, как начнёт жизнь заново. Без квартиры, без денег, без ничего.
Игорь был напряжён и молчалив. Он часто разговаривал по телефону, уходя в другие комнаты, что-то записывал в блокнот.
На шестой день в дверь позвонили. Марина открыла — на пороге стояли Тамара Ивановна и Николай Степанович с привычной связкой ключей в руках.
— Что-то не открывается, — свёкор дёргал ключом. — Замок заело?
— Не заело, — из-за спины Марины вышел Игорь. — Я поменял все замки.
Повисла тишина.
— Что? — Тамара Ивановна побледнела.
— Я поменял замки, — повторил Игорь твёрже. — И вот что ещё. Я обратился к юристу. Если в течение недели вы не переоформите дом на нас, я подам в суд за мошенничество и принуждение к сделке.
— Ты... ты не посмеешь, — прошипела свекровь.
— Ещё как посмею, — Игорь обнял Марину за плечи. — У меня есть записи ваших разговоров, свидетели, доказательства того, что вы изначально планировали обмануть Марину. Суд будет не на вашей стороне.
Николай Степанович открыл рот, но ничего не сказал.
— Вы можете сделать это по-хорошему, — продолжал Игорь. — Переоформить дом и сохранить отношения с нами. Или я пойду в суд, и вы не только потеряете дом, но и, возможно, получите уголовное дело.
— Мы твои родители! — в голосе Тамары Ивановны зазвучали слёзы. — Как ты можешь?
— Вы мои родители, — согласился Игорь. — Но Марина — моя жена. И она важнее. Я должен был понять это раньше.
Он медленно закрыл дверь перед их ошарашенными лицами.
Марина стояла, не в силах вымолвить ни слова. Внутри всё дрожало — от облегчения, от страха, от надежды.
— Прости меня, — Игорь повернулся к ней. — Я был слепым трусом. Я позволил им разрушить твою жизнь. Нашу жизнь.
— Ты действительно обратился к юристу?
— Да. Он сказал, что у нас сильное дело. Записи разговоров, показания риелтора, сама схема сделки — всё указывает на мошенничество.
Марина обняла его, и впервые за многие месяцы почувствовала, что может дышать полной грудью.
Через три дня Тамара Ивановна и Николай Степанович подписали документы о переоформлении дома. Они пришли молча, с каменными лицами, поставили подписи и ушли, не сказав ни слова.
Марина держала в руках свидетельство о собственности и не могла поверить. Дом наконец был их. Настоящим, законным их домом.
— Они никогда нам не простят, — тихо сказал Игорь.
— Я знаю, — Марина смотрела в окно, где за поворотом скрывалась машина родителей. — Но теперь у нас есть выбор. Мы сами решаем, когда их видеть. Это наша жизнь.
Она повернулась к мужу и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
Вопросы для размышления:
- Как вы думаете, смогут ли Марина и Игорь выстроить здоровые отношения с его родителями после этого конфликта, или некоторые границы, однажды нарушенные, невосстановимы?
- В какой момент, по вашему мнению, Марина должна была остановиться и отказаться от сделки — был ли это момент неправды, инстинктивное чувство или конкретное действие родителей, которое явно указывало на их истинные намерения?
Советую к прочтению: