Пятно на блузке не отстирывалось. Лена тёрла его щёткой уже минут десять, когда телефон завибрировал на краю раковины. Экран высветил имя: «Светка».
Она прижала телефон плечом к уху.
— Ленчик, выручай, горю! — голос подруги дрожал так, будто та стояла на краю пропасти, а не сидела, судя по эху, в собственной ванной. — Кредит душит, коллекторы звонили, угрожали матери. Пять тысяч до вторника, клянусь здоровьем!
Лена выключила воду. Блузке было года три. Новая стоила как раз те самые пять тысяч.
— Свет, ты же в прошлом месяце брала. Сказала, на лекарства. А потом я видела у тебя в ленте фотки из кафе.
— Так это меня угощали! — голос Светки мгновенно окреп, налился праведным возмущением. — Ты что, Лен, считаешь, я не имею права на чашку кофе? Я же женщина! Мне для ресурса нужно. Если я буду в унынии, я вообще работу не найду. Деньги — это энергия, Лен. Ты зажимаешь, вот они к тебе и не идут в лёгкости. А я канал расширяю.
Энергия. Канал. Ресурс. Эти слова Светка выучила полгода назад, когда записалась на очередной марафон «Как стать богиней за три дня». С тех пор она не работала — «Вселенная не для того её создала, чтобы пахать». А деньги занимала у Лены, которая, видимо, была создана именно для этого.
— У меня самой сейчас туго, — попыталась отбиться Лена. — Сапоги прохудились, хотела в ремонт отдать.
— Сапоги! — фыркнула Светка. — Ты о душе подумай! Я тут на грани нервного срыва, а ты про обувь. Лен, ну мы же с первого класса вместе. Помнишь, как я тебе бант на линейке поправляла? Неужели тебе жалко для подруги? Я во вторник отдам, точно-точно.
Лена знала, что во вторник ничего не будет. Но чувство вины, липкое и привычное, уже поползло по спине. Она — логист в транспортной компании, зарплата стабильная, но небольшая. Квартира от бабушки, машины нет, отпуска не было четыре года. А Светка — «жертва обстоятельств», творческая натура. Как не помочь?
— Ладно, переведу, — буркнула Лена. — Но это в последний раз, Света.
— Ты лучшая! — взвизгнула трубка. — Знала, что не бросишь! С меня шоколадка. Энергетическая!
Лена открыла приложение банка. На счёте, где она копила на отпуск в Турцию — первый за четыре года, — цифра уменьшилась на пять тысяч. «Ладно, — подумала она, глядя на своё отражение в зеркале. — Ещё месяц потерплю. Турция никуда не денется. А Светке есть нечего».
Она домыла блузку, повесила её сушиться и пошла на кухню разогревать вчерашние макароны по-флотски. Фарша там было меньше, чем лука. Экономия. Лена откладывала каждую копейку, чтобы летом наконец полежать на шезлонге и не думать о накладных, водителях и срывах поставок. Она жила будущим. Вот накопит, вот сделает ремонт, вот купит новую куртку... А пока можно и в старой походить. Главное — цель.
Телефон пискнул. Сообщение от банка: перевод отправлен. И следом от Светки: смайлики-сердечки и сложенные в молитве ладошки.
Лена села за стол, подвинула к себе тарелку. Было грустно и почему-то стыдно. Стыдно за то, что она, взрослая женщина тридцати семи лет, не может сказать «нет». Стыдно за свои старые обои на кухне, на которые смотрела каждый день, обещая переклеить «в следующем году».
А Светка... Светка жила. Странно, криво, в долг, но жила.
Прошла неделя. Вторник наступил и ушёл без каких-либо финансовых поступлений. Лена не звонила. Гордость не позволяла.
В пятницу вечером она лежала на диване, укрывшись пледом, и лениво листала ленту соцсети. Ноги гудели после рабочей недели, глаза слипались. Мелькали рецепты пирогов, котики, новости.
И вдруг — фото. Яркое, сочное, бьющее по глазам жизнерадостностью.
На фото была Светка. Она сидела в позе лотоса на деревянном настиле, а за её спиной расстилался вид на сосновый бор и голубое озеро. На Светке был белоснежный халат, лицо лоснилось от крема. В руке — стакан с чем-то зелёным.
Подпись гласила: «Вырвалась в ресурсное место! Перезагрузка в спа-отеле "Лесная Сказка". Девочки, это космос! Прокачиваю женскую воронку, открываю денежный поток. Мастер-класс "Дыхание маткой" — это просто отвал всего! Любите себя, балуйте, и Вселенная даст вам всё!»
Лена приблизила фото. На заднем плане виднелся ценник на процедуру, случайно попавший в кадр: «Тайский массаж травяными мешочками — 4500 р.».
Она села на диване. Сон как рукой сняло.
Четыре тысячи пятьсот рублей. Почти столько, сколько она заняла Светке «на коллекторов».
Она зашла на сайт отеля. Проживание — от десяти тысяч в сутки. Плюс питание, плюс процедуры. «Набрала в долг у всех подряд, — поняла Лена. — Не только у меня».
Это были её деньги. Её некупленные сапоги. Её макароны с луком. Её отложенная жизнь, которую Светка проживала прямо сейчас, «в моменте».
Лена почувствовала, как внутри закипает злость. Не та привычная, глухая обида, а горячая, яростная злость. Она работала по девять часов, терпела истерики начальника, экономила на колготках, чтобы Светка «дышала маткой» за её счёт?
Она набрала номер подруги. Гудки шли долго, тягуче.
— Алло? — голос Светки был томным, расслабленным. На фоне играла медитативная музыка, звенели колокольчики.
— Привет, Света. Как дела? Как коллекторы?
— Ой, Ленусик! — Светка явно не ожидала звонка. — Всё сложно, всё очень сложно. Я сейчас... э-э... на подработке. Тут связь плохая.
— На подработке? — переспросила Лена. — В «Лесной Сказке»? Травяными мешочками подрабатываешь?
В трубке повисла тишина. Только колокольчики продолжали звенеть.
— Ты что, следишь за мной? — голос Светки мгновенно изменился. Исчезла томность, появились визгливые нотки. — Ты что, в шпионы записалась?
— Я просто ленту листала, Свет. Ты же сама выложила. «Открываю денежный поток». Мой поток, Света. Ты мне пять тысяч должна.
— Тебе жалко?! — взвизгнула Светка. — Тебе жалко для подруги глотка свежего воздуха? Я на грани была! Мне нужно было восстановиться, иначе я бы просто умерла! Это вопрос жизни и смерти, а ты... Ты меркантильная! Ты только о деньгах думаешь!
— Я думаю о том, что я хожу в рваных сапогах, а ты в спа, — отчеканила Лена.
— Потому что ты себя не любишь! — заорала Светка. — Ты заблокирована! У тебя мышление бедности! Ты экономишь, поэтому у тебя и нет ничего. А я позволяю себе, я заявляю Вселенной о своих правах!
— Ты заявляешь Вселенной за мой счёт. Верни деньги. Сейчас же.
— У меня нет! — рявкнула Светка. — Я всё вложила в себя! Это инвестиция! Когда я раскроюсь, я миллионы буду зарабатывать, я тебе в тройном размере отдам! Но сейчас ты всё портишь! Ты мне карму засоряешь своим нытьём!
— Переведи мне деньги, Света. Или я напишу твоей маме и в комментариях под твоим постом, на чьи деньги ты там «дышишь».
Лена сама испугалась своей наглости. Она никогда так не делала. Но тормоза сорвало.
— Ах так? — зашипела Светка. — Шантажистка! Вот, значит, какая ты подруга! Я к тебе со всей душой, я за тебя свечки ставила на марафоне желаний, а ты... Подавись своими копейками! Не пиши мне больше! Ты токсичная! Ты вампир!
Телефон пискнул — звонок сброшен.
Лена сидела, глядя на погасший экран. Руки тряслись. Сердце колотилось где-то в горле. Она ожидала, что Светка будет извиняться, юлить, придумывать оправдания. Но нападение? Обвинение в том, что она, Лена, виновата в своей бедности, потому что «не позволяет себе»?
Через минуту телефон снова пискнул. Уведомление от банка. «Входящий перевод: 5000 р.».
И сообщение в мессенджере. Голосовое.
— На, забирай! — голос Светки срывался на истерику. — Я заняла у людей, у приличных людей, чтобы тебе вернуть! Знай, ты сегодня потеряла подругу. Ты перекрыла мне поток благости. Я тебя прощаю, но общаться мы больше не будем. Бог тебе судья.
И следом: «Пользователь ограничил доступ к своей странице».
Лена смотрела на экран. Пять тысяч вернулись. Цена её сапог. Цена тридцатилетней дружбы.
Она встала, прошла на кухню. Макароны в тарелке засохли. Взяла тарелку и выкинула содержимое в мусорное ведро. Потом открыла холодильник, достала початую бутылку вина, которое стояло там с Нового года «для особого случая», и налила полный бокал.
Выпила залпом, не чувствуя вкуса.
В тишине квартиры громко тикали часы. Лена подошла к окну. В стекле отражалась её кухня: старые обои, потёртый линолеум, одинокая женщина с бокалом. «Мышление бедности», — сказала Светка.
— А пошла ты, — сказала Лена громко, в пустоту.
Она снова взяла телефон. Зашла в приложение турагентства. Турция. Четыре звезды. Всё включено. Вылет послезавтра. Горящий тур. Цена кусалась — семьдесят тысяч. Почти вся «подушка безопасности», которую она копила два года. Если купит — останется без копейки до зарплаты.
Палец завис над кнопкой «Бронировать».
В голове звучал голос мамы: «На чёрный день надо иметь». Голос разума: «А вдруг зуб заболит? А вдруг холодильник сломается?» И голос Светки: «Ты откладываешь жизнь».
В этом Светка была права. Эгоистка, манипуляторша, лгунья — но права. Лена откладывала. А Светка жила. Нагло, за чужой счёт, но жила сейчас.
Лена нажала кнопку.
Экран мигнул. «Оплата прошла успешно. Документы придут на почту».
Лена выдохнула. Воздух со свистом вышел из лёгких, будто она держала его годами. Денег не было. «Подушки» не было. Зато был билет.
Она пошла в коридор, достала из шкафа старый чемодан, сдула с него пыль. Потом открыла обувную тумбочку, достала те самые сапоги с отклеивающейся подошвой. Повертела в руках.
И решительно сунула их в мусорный пакет.
— В сланцах похожу, — усмехнулась она. — Там тепло.
— Лен, ты слышала? — коллега Марина, жуя печенье, заглянула в монитор Лены. — Светка-то, подружка твоя бывшая, опять вляпалась.
— М? — Лена не отрывалась от таблицы с поставками. Она вернулась из отпуска неделю назад. Загар ещё лежал ровным слоем, а в глазах, обычно тусклых, появился какой-то наглый блеск.
— Набрала микрозаймов на какой-то курс «Вселенная изобилия», а там мошенники. Теперь у неё квартиру описывают. Приставы ходят. Звонила мне вчера, плакала. Говорит, Ленка, наверное, была права, надо было работать идти. Просила твой новый номер, я не дала. Сказала, ты занята.
Лена на секунду замерла. Пальцы зависли над клавиатурой. Внутри шевельнулось что-то старое, привычное. Жалость? Желание спасти?
Светка в беде. Квартиру описывают. Это серьёзно. Это не спа. Это жизнь.
— Правильно, что не дала, — спокойно сказала Лена и нажала Enter. — У меня денег нет. Я всё потратила.
— На что? — удивилась Марина. — Ты ж вроде ремонт хотела?
— На жизнь, Марин. На неотложную жизнь.
Лена открыла ящик стола, достала шоколадку — ту самую, которую купила себе в дьюти-фри, — отломила кусочек и положила в рот. Вкусно.
— А Светке передай, если позвонит... — Лена задумалась. — Скажи ей: пусть посылает запрос во Вселенную. Говорят, помогает.
Вечером Лена шла домой. На ногах были новые кроссовки — удобные, пружинящие. Она купила их с аванса, не дожидаясь распродаж. В сумке лежал абонемент в бассейн.
Телефон в кармане завибрировал. Незнакомый номер. Лена знала, кто это. Светка нашла способ. Она всегда находила.
Лена достала телефон. На экране высветилось сообщение: «Ленусь, умоляю! Это вопрос жизни! Я всё поняла! Только ты можешь спасти! Это кармический урок, я его прошла! Срочно нужно тридцать тысяч, иначе меня выселят!»
Лена остановилась посреди улицы. Люди спешили мимо, шуршали шины машин.
Тридцать тысяч. Это её бассейн на год. Это её спокойствие. Это новые шторы, которые она присмотрела вчера.
Она представила Светку. Заплаканную, несчастную, искренне верящую, что мир ей должен. И себя — вечную спасательницу, которая откажет себе во всём, чтобы Светка могла и дальше играть в «богиню», пусть и в долг.
Лена нажала на сообщение. Выбрала опцию «Заблокировать».
Потом зашла в настройки телефона и включила режим «Не беспокоить».
В небе над городом зажигались первые звёзды. Где-то там, во Вселенной, наверное, действительно были потоки энергии. Но Лена решила, что свой поток она теперь будет направлять исключительно в собственное русло.
Она зашла в супермаркет. Взяла тележку.
Не макароны. Не суповой набор по акции.
Она взяла стейк из форели. Бутылку хорошего белого. И манго. Спелое, мягкое, неприлично дорогое манго.
— Пакет нужен? — спросила кассирша, глядя на её набор с лёгкой завистью.
— Нет, — улыбнулась Лена. — Я так понесу. В руках.
Она вышла из магазина, прижимая к груди свои сокровища. Было неудобно, но чертовски приятно.
Жизнь начиналась не завтра. Не с понедельника. Не после ремонта.
Она шла прямо сейчас, стучала новыми кроссовками по асфальту, пахла рыбой и манго.
И платить за неё Лена собиралась только сама. И только за себя.
Через месяц Лена встретила в торговом центре бывшего мужа Светки. Он выглядел на удивление бодрым, в чистой рубашке.
— О, Лена! Привет! — он искренне обрадовался. — А я слышал, вы со Светкой того... разругались?
— Есть такое, — кивнула Лена.
— И правильно. Я тоже с ней перестал общаться, даже по поводу сына. Она совсем потеряла связь с реальностью. Знаешь, что удумала? Продала долю в квартире матери, чтобы поехать на какой-то ретрит в Перу. К шаманам. Говорит, там её истинное предназначение. Мать в шоке, в больнице лежит. А Светка пишет оттуда, что мы все тут «биороботы» и не понимаем высших вибраций.
— В Перу? На какие деньги?
— Так долю продала! Чёрным риелторам каким-то, за полцены, срочный выкуп. Теперь у её матери в соседней комнате чужие люди живут.
Лена почувствовала холодок по спине. Это было уже не смешно. Это было страшно.
— А сын?
— Сын у меня, — мужчина гордо выпрямился. — Я работу нашёл, кстати. Охранником в банке. Нормально платят. Забрал пацана. Светка даже не сопротивлялась. Сказала: «Дети — это якоря, они мешают взлетать». Вот так.
Он помолчал, потом добавил:
— Ты, Лен, не переживай. Ты ей ничего не должна. Она сама свой выбор сделала. Страшная это вещь — халява. Засасывает похлеще водки. Человек берега теряет, думает, что он особенный, а все вокруг — обслуга. А когда краник перекрывают — звереет.
Лена кивнула.
— Звереет. Или улетает в Перу.
— Ну, удачи тебе, Лен. Выглядишь отлично, кстати. Глаза горят. Влюбилась, что ли?
— Влюбилась, — улыбнулась Лена. — В себя. Оказывается, это самый выгодный роман. Никаких долгов, одни дивиденды.
Она попрощалась и пошла к эскалатору. Внизу, в холле, играла музыка, люди пили кофе, смеялись. Жизнь кипела.
Лена достала телефон. Зашла в соцсеть. Нашла профиль Светки. Он был открыт.
Последнее фото: джунгли, костёр, какие-то люди в перьях. Светка, исхудавшая, с лихорадочным блеском в глазах, держит в руках чашу.
Подпись: «Аяваска открыла мне истину. Материальный мир — иллюзия. Я остаюсь здесь. Я — дочь Солнца. Прощайте, рабы системы».
Комментариев было два.
Один от коллекторского агентства: «Светлана Петровна, верните долг, иначе будем действовать в судебном порядке».
Второй от мамы Светки: «Доченька, вернись, у меня давление 200, принеси хоть воды».
Лена смотрела на это минуту. Потом убрала телефон в сумку.
— Рабы системы, значит, — пробормотала она.
Она подошла к витрине ювелирного. Там, на бархатной подушечке, лежали серьги. Маленькие, золотые, с топазами. Цвета того самого моря, где она была месяц назад.
Лена никогда не носила топазы. Считала, что это для молодых.
Она вошла в магазин.
— Девушка, можно примерить вот эти? — она указала пальцем на витрину.
— Конечно, — продавщица достала ключи. — Прекрасный выбор. Это новая коллекция. «Слёзы океана».
— Нет, — сказала Лена, глядя на себя в зеркало. Серьги сияли в её ушах, делая глаза ярче. — Это не слёзы. Это брызги. Брызги шампанского. Я их беру.
Она расплатилась картой. Своей картой. На которой ещё оставались деньги до зарплаты, потому что она научилась не отдавать их тем, кто считает её ресурсом.
Выйдя из торгового центра, Лена вдохнула прохладный осенний воздух. Пахло мокрым асфальтом и прелыми листьями.
Она была одна. У неё не было больше лучшей подруги детства. У неё не было накоплений на «чёрный день».
Но у неё были серьги с топазами. У неё были планы на выходные. И у неё была она сама — живая, настоящая, не отложенная на потом.
И этого, как оказалось, было вполне достаточно.