Коробочка из-под леденцов весила неожиданно много. Катерина стояла у могилы свекрови, держа в руках ржавую жестянку, и не могла поверить, что эта женщина — та самая, которая пятнадцать лет её не замечала — оставила ей всё самое ценное.
Но до этого момента было ещё далеко.
Нина Васильевна всегда говорила, что у неё две невестки, но любимая — одна. И не скрывала, какая именно.
— Светочка у нас умница, всегда с гостинцами приезжает, всегда нарядная, — хвалилась она соседкам. — А Катерина что? Прибежит, полы помоет и убежит. Ни тебе поговорить, ни посидеть по-человечески.
Катерина слышала эти разговоры через тонкую стену кухни и молча продолжала мыть посуду. Спорить со свекровью она перестала лет пятнадцать назад, когда поняла, что это бесполезно. Нина Васильевна жила по своим законам, и переубедить её не мог даже собственный сын.
— Мам, ну Катя же каждый день к тебе ездит, готовит, стирает, — пытался иногда вступиться Сергей. — А Светлана раз в месяц заглянет на полчаса.
— Вот именно что заглянет, — парировала мать. — Человек работает, времени нет, а всё равно находит возможность навестить. А твоя супруга что? Приходит как на работу, отрабатывает программу и домой. Разве это по-родственному?
Сергей только руками разводил. Объяснять матери, что его жена тоже работает, а потом ещё два часа тратит на дорогу к ней, было бесполезно.
Светлана действительно появлялась редко, но эффектно. На день рождения свекрови она привезла торт из дорогой кондитерской, букет роз и коробку конфет ручной работы.
— Нина Васильевна, дорогая, как же вы похорошели! — щебетала она, целуя свекровь в обе щёки. — Прямо расцвели!
— Светочка, золотце, проходи, — расплывалась в улыбке старушка. — Вот сейчас чайку попьём, посидим по-человечески.
Катерина в это время накрывала на стол. Она с утра приготовила салаты, нарезала колбасу, сыр, разложила всё по тарелочкам. Светлана окинула взглядом стол и небрежно поставила свой торт в центр.
— Катюш, а ты что, салатик из крабовых палочек сделала? — спросила она с таким выражением, будто увидела таракана.
— Да, Нина Васильевна его любит.
— Ну, на вкус и цвет, как говорится, — хмыкнула Светлана и повернулась к свекрови. — А я вам, между прочим, тортик с натуральными сливками взяла. Никаких консервантов, всё свежайшее.
Нина Васильевна благодарно кивала. Катерина молча резала хлеб.
За столом Светлана рассказывала про отдых в Турции, про новую машину, про ремонт в квартире. Её муж Андрей, старший сын Нины Васильевны, сидел рядом и поддакивал.
— Мам, а ты чего такая бледная? — вдруг спросил Сергей. — Плохо себя чувствуешь?
— Да устаю я, сынок, — вздохнула старушка. — Возраст уже, сам понимаешь. Восемьдесят два года — не шутка.
— Может, сиделку нанять? — предложила Светлана. — Сейчас есть хорошие агентства.
— Какую сиделку! — отмахнулась Нина Васильевна. — Чужого человека в дом пускать? Нет уж, спасибо.
— Ну тогда Катерина пусть почаще заходит, — легко решила вопрос Светлана.
Катерина промолчала. Она и так приезжала каждый день после работы, а по выходным проводила у свекрови по полдня. Но объяснять это Светлане, которая появлялась раз в месяц с тортиком, не хотелось. Да и бесполезно было.
Через полгода Нине Васильевне стало заметно хуже. Ноги отказывали, память подводила, иногда она путала сыновей и называла Сергея Андреем. Катерина теперь приезжала не только готовить и убирать, но и мыть свекровь, менять постельное бельё, следить за лекарствами.
— Ты бы поменьше тут распоряжалась, — сказала ей однажды Светлана, заехавшая на полчаса. — Мы с Андреем тоже родственники, между прочим.
— Так помогай, кто мешает, — не выдержала Катерина. — Приезжай, корми, мой.
— У меня работа, — отрезала Светлана. — Я не могу вот так бросить всё и нянчиться.
— А я, значит, могу?
— Ну ты же сама взялась.
Катерина хотела ответить, что она не «взялась», что это просто по-человечески — помогать больному пожилому человеку, но промолчала. Светлана уже разворачивала очередной магазинный торт.
— Нина Васильевна, а я вам вкусненького принесла! — защебетала она, заходя в комнату к свекрови. — Ваш любимый, с безе!
Катерина вымыла за Светланой чашку, вытерла крошки со стола и поехала домой. Сергей встретил её с виноватым видом.
— Ну как там мама?
— Как обычно. Светлана приезжала.
— И что?
— Привезла торт. Посидела двадцать минут. Уехала.
Сергей помолчал.
— Слушай, может, правда сиделку наймём? Ты же устаёшь.
— На какие деньги, Серёж? — устало спросила Катерина. — Мы еле ипотеку тянем.
— Ну пусть Андрей с мамой поделят расходы.
— Ты своего брата знаешь. Он копейки лишней не даст.
Сергей знал. Андрей всегда был прижимистым, а после женитьбы на Светлане и вовсе стал считать каждый рубль. Вернее, Светлана считала, а он соглашался.
В один из визитов Светлана задержалась дольше обычного. Катерина удивилась, увидев её машину у подъезда — обычно та уезжала через полчаса максимум.
— О, Катюш, а ты чего так рано? — встретила её Светлана на пороге.
— Как обычно. А ты чего так поздно?
— Да вот, с Ниной Васильевной важные дела обсуждаем, — многозначительно сказала Светлана. — Семейные.
Катерина прошла на кухню и начала разбирать сумку с продуктами. Она привезла свекрови творог, кефир, курицу, овощи для супа. Светлана наблюдала за ней из дверного проёма.
— Слушай, Кать, а ты в курсе, что Нина Васильевна квартиру хочет оформить?
— В смысле — оформить?
— Ну, переписать. На нас с Андреем.
Катерина замерла с пакетом молока в руках.
— Как это — на вас?
— Ну так, дарственную сделать. Пока она в здравом уме, пока может подписать. А то потом начнутся эти все наследственные дела, суды, налоги. Зачем нам эта морока?
— А мы с Сергеем?
Светлана пожала плечами.
— Ну, вам же дача досталась от твоих родителей. А эта квартира — она же всегда Андрюшина была. Он тут вырос, это его дом.
— Сергей тут тоже вырос, — напомнила Катерина.
— Ну да, но он же младший. И потом, Нина Васильевна сама так решила. Я что, могу ей указывать?
Катерина поставила молоко в холодильник и пошла к свекрови. Та лежала на кровати и смотрела телевизор.
— Нина Васильевна, это правда? — спросила она с порога. — Про квартиру?
Старушка вздохнула.
— Катерина, ты пойми. Светочка права, зачем потом эта волокита с документами? Пусть сейчас оформим, и все спокойны.
— А Сергей?
— А что Сергей? У вас дача есть. А Андрюша мой старший, ему и квартира. Так всегда было заведено.
Катерина хотела сказать, что никогда так заведено не было, что свекровь сама не раз говорила «квартиру пополам поделите», что это несправедливо. Но посмотрела на Светлану, которая стояла в дверях с довольной улыбкой, и промолчала. Какой смысл?
Дарственную оформили через неделю. Светлана сама нашла нотариуса, сама привезла свекровь в контору, сама всё организовала. Катерина узнала об этом постфактум, когда Сергей пришёл с работы мрачнее тучи.
— Мама квартиру на Андрея переписала, — сказал он с порога.
— Я знаю.
— Знаешь? И молчишь?
— А что я могу сделать, Серёж? Это её квартира. Её право.
Сергей сел на диван и закрыл лицо руками.
— Я с братом поговорю.
— Не надо, — попросила Катерина. — Только хуже будет. Они и так всё решили.
— Но это же несправедливо! Ты к ней каждый день ездишь, ты за ней ухаживаешь, а они…
— А они любимчики, — закончила за него Катерина. — Серёж, я это давно поняла. И ты пойми. Твоя мама нас никогда не любила. Терпела, потому что ты её сын. Но любила всегда Андрея и Светлану.
Сергей молчал. Возразить было нечего.
После оформления дарственной Светлана стала появляться у свекрови ещё реже. Теперь она заезжала раз в два месяца, и то не всегда с гостинцами.
— Нина Васильевна, а вы кушали сегодня? — спрашивала Катерина, приезжая после работы.
— Катюша, да я что-то не помню. Вроде утром чай пила.
Катерина грела суп, кормила свекровь с ложечки — руки у той уже совсем не слушались, — потом мыла посуду и ехала домой. На следующий день всё повторялось.
В один из таких дней позвонила соседка Нины Васильевны.
— Катерина, ты слышала? Нину Васильевну в дом престарелых увозят!
— Что? Кто увозит?
— Да Светлана ваша! Приехала сегодня с какими-то людьми, бумаги подписала и сказала, что забирают.
Катерина бросила всё и помчалась к свекрови. Но было поздно — квартира оказалась пустой. На столе лежала записка: «Нина Васильевна переведена в специализированное учреждение. По всем вопросам обращаться к Светлане Михайловне».
Катерина набрала номер Светланы. Руки подрагивали.
— Алло, Свет, это Катерина. Что происходит?
— А, привет. Ничего особенного. Мы с Андреем решили, что маме нужен профессиональный уход. Дома мы ей этого обеспечить не можем.
— Какой профессиональный уход? Я каждый день к ней езжу!
— Ну вот видишь, тебе тоже тяжело. Теперь за ней специалисты будут присматривать.
— В каком доме престарелых она?
Светлана помолчала.
— Слушай, Кать, я тебе потом адрес скину. Сейчас некогда, мы с Андреем квартиру к ремонту готовим.
— К какому ремонту?
— Ну, сдавать будем. Там же трёшка в хорошем районе, грех не использовать. А маме в интернате хорошо будет, там питание, медсёстры, всё включено.
Катерина положила трубку. Руки тряслись — но уже не от волнения. От злости.
Дом престарелых оказался на окраине города, в обшарпанном здании бывшего санатория. Катерина нашла адрес через знакомую, которая работала в социальной службе.
— Это самый дешёвый интернат в области, — сказала знакомая. — Туда обычно определяют тех, за кого платить некому.
Нина Васильевна лежала в палате на шесть человек. Исхудавшая, бледная, она не сразу узнала Катерину.
— Это кто? — спросила она соседку по койке.
— Нина Васильевна, это я, Катерина. Жена Сергея.
Старушка прищурилась.
— А, Катерина. А ты чего приехала?
— За вами приехала. Домой заберу.
— Домой? — В глазах мелькнул испуг. — А Светочка разрешила?
Катерина села на край кровати и взяла свекровь за руку. Кожа была сухая, почти прозрачная.
— Нина Васильевна, Светлана вас сюда определила. Вы помните?
Старушка молчала. Потом по её щеке скатилась слеза.
— Помню. Она сказала, что так лучше будет. Что дома за мной некому ухаживать.
— А я? Я же каждый день к вам приезжала.
— Ты? — Нина Васильевна посмотрела на неё так, будто видела впервые. — А разве ты не обрадовалась, что от меня избавились?
Катерина не ответила. Встала и пошла к главному врачу.
Забрать Нину Васильевну оказалось непросто. Нужны были документы, согласие самой пожилой женщины, гарантии условий проживания. Светлана, узнав о планах Катерины, подняла скандал.
— Ты кто такая, чтобы решать?! — кричала она по телефону. — Мы с Андреем собственники квартиры, мы определили её в учреждение!
— Я её невестка, — спокойно ответила Катерина. — И я не собираюсь оставлять восьмидесятидвухлетнюю женщину в этой дыре.
— Это не дыра, это социальное учреждение!
— Светлана, там шесть человек в палате, тараканы в столовой и памперсы меняют раз в сутки. Ты вообще там была?
Светлана замолчала.
— Слушай, делай что хочешь, — сказала она наконец. — Только учти: мы ни копейки не дадим. Ни на лекарства, ни на питание, ни на что.
— Я не просила.
— И квартиру не верну.
— Я не просила, — повторила Катерина и положила трубку.
Нину Васильевну перевезли в двушку Катерины и Сергея. Квартира была небольшая, но свекрови выделили отдельную комнату. Сергей перенёс туда кровать, тумбочку, маленький телевизор.
— Мам, ты как? — спросил он, усаживая мать на кровать.
— Серёженька, сынок, — заплакала Нина Васильевна. — Прости меня, старую дуру. Я же думала, Светочка хорошая. А она…
— Ладно, мам, не плачь. Всё уже позади.
Катерина стояла в дверях и смотрела на эту сцену. Злости на свекровь у неё не было. Только усталость и какое-то странное, неожиданное облегчение. Будто что-то наконец встало на свои места.
Нина Васильевна прожила у них ещё три месяца. С каждым днём ей становилось хуже, но она была спокойна и даже улыбалась иногда. Смотрела сериалы, просила почитать вслух, благодарила за каждую тарелку супа.
— Катюша, подойди, — позвала она однажды вечером.
Катерина отложила глажку и села рядом.
— Я тебе должна сказать кое-что, — прошептала свекровь. — Пока не забыла окончательно.
— Что случилось, Нина Васильевна?
Старушка огляделась, будто боялась, что кто-то подслушивает.
— Я ведь знала, что Светлана меня обманет. Чувствовала. Она всегда была хитрая, с самого начала. Но Андрюша её любит, а я что могла поделать?
— Так зачем вы квартиру переписали?
— А куда деваться было? Она меня так убеждала, так ласково говорила. И Андрюша просил. Я подумала — ладно, пусть живут. Квартира всё равно после меня им достанется, какая разница, когда.
Катерина молча слушала.
— Но я не совсем глупая, Катюша. Я кое-что спрятала. На всякий случай.
— Что спрятали?
Нина Васильевна приподнялась на локте. Глаза вдруг стали ясными, острыми — такими, какими были раньше.
— Помнишь, я тебе как-то рассказывала, что мой Петя, царство ему небесное, всю жизнь золото собирал? Колечки, серёжки, цепочки. На чёрный день, говорил. Так вот, это золото я никому не показывала. Ни Андрею, ни тем более Светлане. Знала: узнают — сразу заберут.
— И где оно сейчас?
— Закопала. Рядом с Петиной могилой, у самой оградки. Там такой камушек приметный лежит, круглый, серый. Под ним коробочка жестяная.
Катерина не знала, что сказать. Молчала.
— Нина Васильевна, зачем вы мне это рассказываете?
— Затем, что ты единственная, кто меня не бросил. — Голос старушки дрогнул. — Светлана квартиру забрала и сдала меня, как ненужную вещь. А ты приехала и увезла. В свою тесноту, без всяких условий. Не спрашивая ничего взамен.
Она легла обратно на подушку, устала от длинного разговора.
— Там немало, Катюша. Петя сорок лет собирал. Хватит и вам с Серёжей, и детям вашим, если появятся. Только никому не говори. Особенно Светлане. Пусть думает, что всё получила. А то ведь и могилу раскопает — с неё станется.
Нина Васильевна умерла через неделю. Тихо, во сне. Не мучилась.
На похороны пришли все — и Сергей с Катериной, и Андрей со Светланой. Светлана даже всплакнула у гроба, правда, как-то ненатурально, больше для приличия.
— Надо же, как быстро всё случилось, — сказала она после кладбища. — Вроде только недавно разговаривали.
— Ага, — буркнул Сергей. — Когда квартиру оформляли, тогда и разговаривали.
— Серёж, не надо, — тихо сказала Катерина.
На поминках Светлана вела себя как хозяйка положения. Рассказывала соседям, какой замечательной свекровью была Нина Васильевна, как они с Андреем её любили и заботились.
— Мы ведь хотели как лучше, — говорила она, промакивая сухие глаза салфеткой. — В интернате уход профессиональный, мы думали, ей там комфортнее будет.
Катерина молча накрывала на стол. Она приготовила котлеты, картошку, салаты — всё как полагается. Светлана принесла магазинную нарезку и бутылку минералки.
После поминок, когда гости разошлись, Катерина осталась убирать посуду. Светлана подошла к ней.
— Слушай, Кать, я тут подумала. Может, мы были не совсем правы. Ну, насчёт квартиры. Давай мы вам какую-то сумму выделим. Символическую. Чтобы по-честному.
— Не надо, — сказала Катерина, не поворачиваясь.
— Ну как не надо? Ты же за ней ухаживала, время тратила.
— Я не за деньги ухаживала.
Светлана пожала плечами.
— Ну, как знаешь. Моё дело предложить.
Она ушла, оставив на столе грязную чашку. Катерина посмотрела ей вслед. Потом взяла чашку и молча вымыла.
На кладбище Катерина поехала одна, через неделю после похорон. Долго искала тот самый круглый серый камушек у оградки. Нашла. Разгребла сухую землю, достала ржавую жестяную коробочку из-под леденцов.
Открыла.
Внутри лежало золото. Кольца, серьги, цепочки, браслеты, даже несколько старинных монет. Всё это Пётр и Нина копили сорок лет — откладывали понемногу, покупали при случае, берегли. А потом Нина Васильевна спрятала от той, кому не доверяла.
Катерина закрыла коробочку, положила в сумку и пошла к машине. На выходе с кладбища столкнулась с пожилой женщиной в тёмном платке.
— Вы к Нине Васильевне приезжали? — спросила та. — Я её соседка была по подъезду, тётя Маша.
— Да, это моя свекровь.
— Хорошая была женщина, царство ей небесное, — вздохнула тётя Маша. — Только обидели её напоследок. Невестка родная в казённый дом сдала.
— Это другая невестка, — машинально поправила Катерина.
— А, ну другая, да какая разница. Всё равно нехорошо вышло. Зато вы молодец, что забрали. Она мне рассказывала, когда я к ней в больницу приходила, незадолго до того как её увезли. Говорила: «Катерина у меня золотая. Не то что эта пустышка крашеная».
Катерина невольно улыбнулась.
— Спасибо, тётя Маша.
— Не за что, милая. Берегите себя.
Дома Сергей ждал её с ужином. Неумело разогрел вчерашний суп, нарезал хлеб.
— Ну как съездила?
— Нормально. Прибралась там немного. Цветы посадила.
Катерина поставила сумку на стул. Помолчала. Потом достала коробочку и открыла перед мужем.
— Это что? — не понял Сергей.
— Наследство. Настоящее.
Он смотрел на золото и молчал. Потом медленно взял одно колечко, покрутил в руках.
— Это отцовское, — сказал тихо. — Я помню. Он его маме на двадцатилетие свадьбы дарил.
— Здесь много, Серёж. На всё хватит.
— На что — на всё?
— На ипотеку. На ремонт. На жизнь.
Сергей положил кольцо обратно и обнял жену. Крепко, как давно не обнимал.
— А Андрею со Светланой что скажем?
— Ничего не скажем. Пусть думают, что всё получили.
Сергей помолчал.
— Справедливо.
Катерина закрыла коробочку и убрала в шкаф, за стопку постельного белья. Потом села ужинать. Суп был пересоленный, хлеб нарезан криво, но это был самый вкусный ужин за долгое время.
Обычный вечер. Обычная жизнь.
Только их маленькая двушка казалась теперь почему-то гораздо просторнее.