Холодный кафель впечатался в лоб — единственное место в собственной квартире, где Андрей мог побыть один. Душ. Запертая дверь. Шум воды, заглушающий чужие голоса.
Но даже сюда просочился голос тёти Зины:
— Андрюша, ты долго там ещё? Витеньке пора, у него режим. Да и Паше собираться надо, он сегодня резюме рассылает.
Андрей выключил воду. Неделя. Всего неделя прошла с тех пор, как «любимая родня» из Сызрани высадилась десантом в его уютной московской однушке. А казалось — вечность.
— Выхожу, тёть Зин! — крикнул он, наматывая полотенце.
Тётя Зина, её муж дядя Витя и их великовозрастный сын Паша приехали «покорять столицу». Покорение начали с захвата территории Андрея.
Когда он вышел в коридор, там уже переминался с ноги на ногу дядя Витя в вытянутых спортивных штанах.
— Ну, племяш, ты там намываешься, как барышня, — буркнул он, протискиваясь мимо хозяина.
В комнате царил хаос. Диван, на котором спали старшие родственники, был разобран и занимал почти всё пространство. На полу, на надувном матрасе, лежал Паша — надежда семьи и будущий топ-менеджер, который пока что успешно управлял только пультом от телевизора. Он лениво листал что-то в телефоне, не собираясь вставать.
Андрею досталось раскладное кресло на кухне. Там он спал, поджав ноги, под мирное гудение холодильника.
— Андрюш, ты сегодня хлеба купи, — распорядилась тётя Зина, величественно выплывая из кухни с чашкой. — И колбаски той, докторской, что вчера брал. Паше понравилась. Только бери две палки, а то растущий организм, сам понимаешь.
«Растущему организму» было двадцать семь лет, и рос он исключительно вширь.
— Тёть Зин, я вчера только полный холодильник набил, — осторожно заметил Андрей, натягивая рубашку. — Сыр, ветчина, курица…
— Ой, да что там было-то! — махнула рукой тётка. — Витя перекусил, Паша бутерброд сделал — вот и нет ничего. Ты же мужчина, хозяин, должен понимать: гостям лучший кусок. Мы к тебе со всей душой, а ты продукты считаешь? Не по-родственному это, Андрюша.
Андрей промолчал. Спорить с тётей Зиной было всё равно что пытаться перекричать работающий перфоратор: шума много, толку никакого, а головная боль обеспечена.
На работе Андрей сидел как в тумане. Коллеги косились на его помятый вид, но с расспросами не лезли. Он механически перебирал бумаги, а в голове крутилась одна мысль: как это прекратить?
Изначально речь шла о «паре дней», пока Паша не устроится на работу, а родители не посмотрят Москву. Но «пара дней» растянулась. Паша сходил на одно собеседование, вернулся оскорблённым: «Предлагали работу курьером, ты представляешь, Андрюха? Меня! С моим-то потенциалом!» — и лёг на матрас ждать достойных предложений.
Тётя Зина взяла на себя руководство хозяйством. Руководство выражалось в перестановке банок на кухне и бесконечных советах, как Андрею надо жить.
Вечером он возвращался домой как на каторгу. У подъезда стоял дядя Витя и курил, стряхивая пепел прямо в клумбу.
— О, племяш! — обрадовался он. — А мы тебя ждём. Там Зинаида ужин затеяла, макароны по-флотски. Только фарш кончился, ты сбегай в магазин, а? И пива возьми.
Андрей поднялся на свой этаж, открыл дверь ключом. В нос ударил густой запах жареного лука и чьих-то приторных духов.
— Явился! — встретила его тётя Зина в его же фартуке. — Андрюша, нам надо серьёзно поговорить.
Сердце ёкнуло. Неужели съезжают?
— Садись, — она указала на табуретку.
Паша уже сидел за столом и ковырял вилкой пустую тарелку.
— Мы тут посовещались, — начала тётка торжественно. — Паше нужна регистрация. Московская. Без неё нормальную работу не найти, сам понимаешь. Ты же пропишешь брата? Временно, конечно. Годика на три.
Андрей поперхнулся воздухом.
— Тёть Зин, какая регистрация? У меня квартира в ипотеке, там в договоре ограничения, я без согласия банка не могу…
— Ой, да ладно тебе! — перебила она. — Ты же платишь исправно? Платишь. Договоришься. Родная кровь всё-таки! Мы тебе в детстве козье молоко возили, забыл?
— Я его не пил, — тихо напомнил Андрей. — У меня аллергия была.
— Неважно! Главное — забота! — отрезала тётка. — В общем, завтра узнай, какие документы нужны. И ещё: Вите надо зубы лечить, тут у вас клиника рядом. Цены, конечно, кусаются, но ты же поможешь дяде? Не чужие люди.
Андрей посмотрел на их лица. На Пашу, который даже не оторвался от телефона. На дядю Витю, который уже шарил в пакете с продуктами, принесённом Андреем. На тётю Зину, уверенную в своём праве распоряжаться его жизнью.
Внутри что-то щёлкнуло. Тихо, но отчётливо. Как предохранитель.
— Хорошо, — сказал он медленно. — Я всё узнаю. Завтра.
На следующий день Андрей пришёл домой раньше обычного. Родственники сидели перед телевизором, наслаждаясь очередным ток-шоу. На столе красовались остатки колбасы и гора фантиков от конфет, которые Андрей покупал себе к чаю.
Он вошёл, не снимая ботинок. Вид у него был такой, словно его только что переехал каток. Галстук сбит набок, в руках — картонная коробка с бумагами.
— Андрюша? — насторожилась тётя Зина. — Ты чего так рано? И бледный какой-то.
Андрей молча прошёл на середину комнаты, опустил коробку на пол. Тяжело вздохнул и сел прямо на край Пашиного матраса.
— Всё, — глухо сказал он.
— Что «всё»? — дядя Витя оторвался от экрана.
— Приплыли. — Андрей закрыл лицо руками. — Фирма обанкротилась. Счета арестовали. Сегодня приходили судебные приставы.
В комнате повисла тишина. Только телевизор продолжал бубнить про чью-то измену.
— Как… арестовали? — голос Паши дрогнул.
— Молча, Паша, молча. — Андрей поднял на них глаза, полные вселенской скорби. — Я же генеральным директором числился. По документам. Подставным, как выяснилось. На меня всё и повесили. Долг — пятнадцать миллионов.
Тётя Зина схватилась за сердце.
— Пятнадцать?! Миллионов?!
— И это только начало, — добавил Андрей. — Завтра квартиру опечатают. Опись имущества будут делать. Технику заберут, мебель… Всё, что можно реализовать в счёт долга.
Он обвёл взглядом комнату.
— Мне дали сутки, чтобы собрать личные вещи. Я даже не знаю, куда идти…
Родственники переглянулись. В их глазах читался сложный мыслительный процесс.
— Андрюш, ну ты же как-то решишь вопрос? — неуверенно спросила тётка. — Ты же умный, москвич…
— Как тут решишь? — Андрей горько усмехнулся. — Меня, скорее всего, ещё и под следствие возьмут. Следователь сказал, подписку о невыезде оформят. Но жить-то мне негде…
Он с надеждой посмотрел на тётю Зину.
— Тёть Зин, дядь Вить… Возьмите меня к себе в Сызрань? А? Хоть на первое время. Пока суд да дело. Я много места не займу, буду на раскладушке спать. Паше помогу, может, по хозяйству пригожусь… Вы же родня. Родная кровь.
Паша резко перестал жевать конфету. Дядя Витя закашлялся. Тётя Зина медленно поднялась с дивана.
— В Сызрань? — переспросила она, и голос её стал странно высоким. — Ой, Андрюша… Ну как же в Сызрань-то?
— А что? — Андрей сделал шаг к ним, протягивая руки. — У вас же дом большой. Пять комнат. Вы сами говорили: места всем хватит. Я работу найду, любую. Грузчиком пойду, разнорабочим… Мне бы только пересидеть, пока коллекторы искать не перестанут. А то они ребята серьёзные, знаете, как долги выбивают…
При слове «коллекторы» Паша побледнел и начал судорожно искать под матрасом носки.
— Сынок, ты пойми… — затараторила тётя Зина, отступая к окну. — У нас там сейчас ремонт. Полдома разобрали. Крышу меняем. Жить практически негде, сами в летней кухне ютимся.
— Да я в летней кухне согласен! — с готовностью отозвался Андрей. — Мне не привыкать, я же тут у вас на кухне сплю уже неделю.
— Там холодно! — вступил дядя Витя. — Печка сломалась. И вообще… Мы же это… Мы дом продавать думаем. Как раз на днях покупатели должны прийти. Не вовремя ты, племяш, ох не вовремя.
— Да и климат тебе не подойдёт, — выпалил Паша, натягивая джинсы. — У тебя же… эта… аллергия. На козье молоко.
— Так нет у вас козы, — удивился Андрей. — Померла же пять лет назад.
— Новую завели! — воскликнула тётка. — Двух! Шерсть летит, запах стоит — не продохнуть! Ты задохнёшься, Андрюша, точно тебе говорю. Мы же о тебе заботимся.
Родственники забегали по квартире, будто кто-то включил ускоренную перемотку. Чемоданы, которые неделю стояли раскрытыми посреди комнаты, захлопывались один за другим. Вещи летели внутрь комом: Пашины футболки, халат тёти Зины, недоеденная колбаса со стола.
— Вы уже уезжаете? — спросил Андрей, стараясь сохранить трагическое выражение лица. — А как же чай? А регистрация?
— Какая регистрация, когда такое горе! — крикнула тётка из коридора, натягивая сапоги. — Нам срочно надо ехать! Там… Вите на процедуры пора. В санаторий. Мы путёвку купили, совсем забыли!
— Да, спину прихватило, — подтвердил дядя Витя, с удивительной для больной спины лёгкостью взваливая на плечо огромный баул.
— Пашка, быстрее! — скомандовала тётка. — Андрюша, ты держись тут. Мы бы с радостью помогли, ты же знаешь, но обстоятельства… Сам понимаешь. Бог поможет!
— Может, денег одолжите? На первое время? — кинул Андрей последний пробный камень. — У меня карточки заблокировали.
Это подействовало лучше пожарной сирены.
— Нету! Всё на билеты потратили! — хором ответили родственники.
Дверь хлопнула.
Андрей постоял в коридоре, прислушиваясь. Топот ног на лестнице стих. Лифта они ждать не стали.
Он медленно прошёл в комнату. Осмотрел поле боя. Разбросанные фантики, скомканное постельное бельё, забытый Пашей носок у дивана.
Андрей подошёл к окну, но смотреть на улицу не стал. Вместо этого достал телефон и набрал номер доставки.
— Добрый вечер. Пиццу, пожалуйста. Большую. И роллы. И колу. Нет, приборы на одного.
Он сел на свой диван. Просторный. Мягкий. Свой.
Тишина в квартире стояла звенящая, густая. Самая прекрасная музыка на свете.
Андрей вытянул ноги — впервые за неделю их можно было не поджимать — и закрыл глаза.
Завтра надо будет сменить замки. Так, на всякий случай. А то вдруг «ремонт» в Сызрани закончится быстрее, чем он думает.
Телефон звякнул — пришло сообщение от тёти Зины: «Доехали до вокзала. Андрюша, ты держись, но нам пока не звони — у Вити давление скачет от разговоров, врач запретил волноваться».
Андрей усмехнулся и заблокировал номер.
Потом подумал — и заблокировал дядю Витю.
И Пашу.
Теперь точно всё.
Он включил телевизор, пощёлкал пультом, выбирая канал. Никто не просил переключить на сериал. Никто не требовал чая. Никто не учил жить.
Для родственников он был банкротом.
Для себя — наконец-то свободным человеком.
И это оказалось самым выгодным вложением в его жизни.