1915 год. Точка невозврата
Знаете, в жизни иногда бывает так, когда всё рушится, кажется, что это просто череда тяжёлых, но преодолимых неудач, и только уже спустя время, анализируя все это, понимаешь, что это все происходило системно по одной причине. 1915 год для Российской Империи был именно таким моментом, который всерьёз не захотели признать ни в Зимнем дворце, ни в блестящих штабах фронтов.
Вспомним начало войны, когда были ликующие толпы у Зимнего, переименованный город в Петроград из Санкт-Петербурга, священный порыв "за Веру, Царя и Отечество". Война казалась ещё одной славной кампанией, пусть и масштабной. Но уже к зиме 1914-го патриотический угар стал рассеиваться. А летом 1915-го наступила суровая, беспощадная реальность.
Что же случилось? Армия, вынесшая на себе невероятное напряжение 1914 года и сорвавшая германский блицкриг, начала отступать. Она откатывалась, оставляя целые губернии, которые веками входили в состав Империи. Галиция, Польша, Литва, часть Белоруссии… Это было "Великое отступление". Но парадокс! В военном смысле Россия не была разбита. Фронт стабилизировался, катастрофы а-ля Наполеон 1812 года для противника не случилось. Россия выстояла. Но ценой чего?
Именно здесь кроется главная загадка 1915 года. Мы с вами рассмотрим это отступление не как цепь проигранных сражений (хотя они были), а как глобальный системный сбой всего государственного организма.
Как так вышло, что страна, имевшая все ресурсы для победы, начала стремительно терять саму себя? И как именно этот год, формально не ставший катастрофой на фронте, сделал катастрофу внутри страны почти неизбежной? Давайте разбираться.
Основная часть
Блок 1: "Снарядный голод": когда героизма на фронте оказалось недостаточно
Давайте начистоту, к 1915 году русский солдат был, пожалуй, самым выносливым и стойким бойцом в Европе. Его можно было закидать металлом, окружить, загнать в болота, но сломать морально было невероятно трудно. Однако война начала XX века перестала быть состязанием духа. Она превратилась в "войну моторов" и "войну снарядов", как её называли современники. И вот здесь Российская империя споткнулась на ровном, казалось бы, месте.
К маю 1915 года наша армия расходовала около 1,5 млн снарядов в месяц. Промышленность же выдавала в лучшем случае 150-200 тысяч. Это не война, это избиение.
А винтовок? К концу 1915 года нехватка достигла 30% от штата.
Ну теперь взглянем по другую сторону фронта. В Германии ещё в 1914 году Вальтер Ратенау создал Военно-сырьевое управление (KRA). Государство жёстко взяло под контроль ресурсы, производство, распределение. Частный капитал стал винтиком в государственной машине военного времени. Что же у нас? Царское правительство наивно полагалось на казённые заводы (ГАУ – Главное артиллерийское управление) и ждало милостей от частников. Результат? Частные заводы, чувствуя казённую беспомощность, взвинтили цены в 2-3 раза! Государство металось между ними, создавая беспомощные совещания и комитеты.
Искренне не понимаю, как можно было, имея гигантские человеческие ресурсы, мощную (в потенциале!) промышленность и союзников, довести дело до такого? Альтернатива была. Тот же Петр Столыпин, будь он жив, возможно, настоял бы на жёсткой, почти диктаторской мобилизации экономики сверху ещё в 1914-м. Но его не было. А Николай II и его кабинет боялись "стеснить частную инициативу" больше, чем поражения. Страшная цена этой ошибки исчислялась сотнями тысяч жизней, оставленных на полях Галиции и Польши.
Блок 2: "Внутренний фронт": как волна беженцев взломала империю изнутри
Если снарядный голод бил по армии, то следующее явление ударило прямо по сердцу страны. "Великое отступление" породило массовое беженство. К концу 1915 года за линией фронта оказалось от 3 до 5 миллионов человек! Целые города и сёла, в панике бросая нажитое, двинулись на восток.
Власти были к этому абсолютно не готовы. Ни одного ведомства, ответственного за беженцев, не существовало. Ими занимались Земгор, Красный Крест, МВД, местные власти. Возникал чудовищный бюрократический хаос. Голодные, больные, потерявшие всё люди селились в школах, церквях, просто в поле. Они давили на местный рынок, готовы были работать за кусок хлеба, вызывая недовольство коренных жителей.
Параллельно с людской рекой шла другая, не менее важная – река заводов и фабрик. Было эвакуировано около 500 предприятий (большинство из Риги). Но и здесь был хаос. Станки месяцами ржавели на железнодорожных тупиках, пока в Нижнем Новгороде или Самаре достраивали цеха. Падение производства в 1915 году оценивается в 20-25%. Война пришла в самые тихие губернии России, принеся с собой не патриотические плакаты, а копоть, голодных рабочих, болезни и слухи о предательстве "в верхах".
Государство, пославшее миллионы на фронт, фактически бросило на произвол судьбы миллионы же своих граждан в тылу. Это был глубокий, системный кризис ответственности. Народ, начавший войну в едином порыве с властью, почувствовал себя этой властью преданным.
Блок 3: "Министерская чехарда" и роковое решение царя
Пока фронт горел, а тыл погружался в хаос, в верхах царила своя сюрреалистическая картина. Министры сменялись с калейдоскопической скоростью. За 1915-1916 гг. сменилось 4 председателя Совета министров, 4 военных министра, 6 министров внутренних дел, 4 министра юстиций. Стабильности – ноль. Общественность, через Государственную Думу и те же общественные организации, требовала создания "правительства доверия" – кабинета из авторитетных лиц, которому бы верила страна.
А что царь? Николай II видел в этих требованиях покушение на свою самодержавную власть. И в августе 1915 года он принимает решение, которое историки единогласно называют роковым. Он смещает с поста Верховного Главнокомандующего популярного в армии и относительно либерального великого князя Николая Николаевича и принимает верховное командование на себя.
Со стратегической точки зрения, возможно, это имело смысл – централизовать управление. Но политически это была катастрофа. Царь, фигура сакральная, последний арбитр и надежда, теперь напрямую связывался в сознании народа с военными неудачами, с "великим отступлением", с окопной грязью и снарядным голодом. Он уехал в Ставку в Могилёв, фактически отстранившись от управления страной, которое оставил императрице Александре Фёдоровне и её одиозному окружению, где уже вовсю крутился тёмный силуэт Распутина.
Доверие к верховной власти рухнуло окончательно. Либералы были оскорблены игнором Думы, консерваторы в ужасе от влияния "тёмных сил" при дворе, генералы – от вмешательства придворных в дела армии.
Давайте подумаем, а что, если бы царь пошёл на уступки? Создал бы то самое "правительство доверия" с участими общественников из Земгора и авторитетных думцев? Возможно, это ненадолго сплотило бы страну. Но здесь мы упираемся в природу самодержавия. Николай II искренне верил, что несёт ответственность перед Богом, а не перед народом или Думой. Пойти на конституционные уступки в момент тяжелейшей войны он считал гибельным. Альтернатива, увы, оказалась губительной. Он выбрал путь концентрации власти, но тем самым взял на себя и концентрацию всей народной ненависти за все неудачи. К концу 1915 года фронт, благодаря героизму рядовых и офицеров, удалось стабилизировать. Но тыл, политическая система, связь между народом и троном были обречены. Революция из призрачной возможности стала мрачной неизбежностью.
Почему устоявшийся фронт не спас страну
К концу 1915 года линия фронта замерла, найдя свое хрупкое равновесие от Балтики до Румынии. С военной точки зрения, катастрофы удалось избежать. Россия не повторила судьбу наполеоновской армии, она не была разгромлена и изгнана. Казалось бы, можно выдохнуть. Но именно в этот момент наростал градус внутренней катастрофы.
Государство, доказавшее, что может удержать фронт, окончательно доказало и то, что не может управлять тылом. Война перестала быть общим делом, объединяющим трон и народ, и стала зеркалом, в котором отразились все изъяны империи: архаичное управление, разорванность элит и общества, беспомощность перед вызовами современности. Героический солдат и самоотверженный инженер Земгора делали свое дело, а государственная машина буксовала в министерской чехарде и придворных интригах.
Великое отступление 1915-го отняло у империи не только территории, оно отняло у нее будущее. Социальный взрыв беженцев и эвакуации, политический кризис доверия, экономический паралич – все это создало тот самый "критический объем" народного недовольства. После этого точки возврата к довоенной "нормальности" уже не существовало. Оставался лишь путь к революции, сначала Февральской, а затем и Октябрьской. Царь, взяв командование, взял на себя и единоличную ответственность. И когда пришла новая волна испытаний 1916-1917 годов, эта ответственность оказалась неподъемной.
История, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Но иногда так и тянет поразмышлять: а если бы в 1915-м был найден тот самый механизм "мобилизации без разложения"? Если бы государство сумело договориться с обществом, а не отгородиться от него? Увы, ответа нет. Урок же, на мой взгляд, заключается в простой и страшной истине: даже самая справедливая и необходимая война будет проиграна, если страна воюет сама с собой на внутреннем фронте. Сила нации заключается не только в стойкости ее солдат, но и в прочности связи между властью и народом. А в 1915 году эта связь была безвозвратно разорвана.
Именно эту тему "разрыва связей" внутри империи мы скоро и рассмотрим на другом, не менее ярком примере. В следующей статье мы сделаем шаг назад, в 1867 год, и погрузимся в историю Австро-Венгрии. Мы разберем, как попытка решить внутренние противоречия через дуализм в итоге подготовила почву для гибели империи Габсбургов. Почему "лоскутная монархия" не выдержала испытания мировой войной?
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: