Я возвращалась из магазина поздним вечером. Улица была пустой, фонари горели через один, и я ускорила шаг – до дома оставалось два квартала.
– Эй, красавица!
Я не обернулась. Пошла быстрее. Пакет с продуктами бил по ноге.
– Куда торопишься? Поговорить не хочешь?
Их было трое. Я слышала шаги за спиной – они догоняли. В горле пересохло. Я свернула в проход между домами – короткая дорога, но там ещё темнее.
– Да стой ты!
Рука схватила меня за локоть. Я рванулась, обернулась. Три лица – красные, потные, с мутными глазами. Запах перегара ударил в нос.
– Отпустите, – голос дрогнул.
– А что такое? Мы же просто познакомиться хотим.
Один из них шагнул ближе. Я отступила, упёрлась спиной в стену.
И тут из темноты что-то вылетело.
Рыжее, крупное. С шипением. Я увидела выгнутую дугой спину, оскаленную пасть, выпущенные когти. Кот. Огромный рыжий кот с белой грудью. Он встал прямо между мной и мужчинами.
– Это ещё что за тварь?
Кот зашипел громче. Звук был низким, утробным – как будто внутри него работал мотор. Шерсть на загривке стояла дыбом.
– Пошёл отсюда!
Один из них замахнулся ногой. Кот бросился вперёд. Молниеносно. Когти полоснули по голени. Мужчина заорал, отпрыгнул.
– Да он бешеный! Бешеный, сука!
Кот не отступал. Он стоял, прижавшись к земле, готовый к следующей атаке. В темноте я различала только глаза – один янтарный, яркий, второй мутный, затянутый плёнкой.
– Валим отсюда, – сказал тот, которого поцарапали. – Нахрен надо.
Они попятились. Потом развернулись и ушли. Быстро, почти бегом.
Я замерла, привалившись к стене. Ноги не держали. В ушах гудело, перед глазами плыло.
Кот повернулся ко мне. Сел. Обернул хвостом лапы. И мяукнул. Спокойно. Словно ничего не случилось.
– Ты... – я не знала, что сказать. – Ты меня защитил?
Он моргнул. Одним глазом – янтарным. Второй, мутный, не двигался.
Я опустилась на корточки. Руки тряслись. По щекам потекло – я даже не заметила, когда начала плакать.
– Спасибо, солнышко. Спасибо.
Кот подошёл ближе. Ткнулся головой в мою ладонь. И тогда я увидела его по-настоящему.
Шерсть была тусклой, местами свалявшейся. На боку виднелись участки, где она росла короткими клочками – заново, после чего-то. Одно ухо надорвано, край неровный. А когда он прошёлся туда-сюда, я заметила – он прихрамывает на заднюю левую лапу.
Бездомный. Это было очевидно. Ни ошейника, ни чипа наверняка. Просто уличный кот, повидавший жизнь.
– Ты голодный?
Я открыла пакет. Колбаса. Докторская, которую купила для бутербродов Тимофею на завтра. Отломила кусок, протянула на ладони.
Кот понюхал. Аккуратно взял. Съел.
Я дала ещё. И ещё.
Он ел молча, не торопясь. Потом снова потёрся о мою руку. И замурлыкал. Звук был низким, с хрипотцой – как будто внутри что-то подсвистывало при каждом выдохе.
– Пойдём домой? – спросила я.
Не знаю, зачем спросила. Наверное, просто хотела сказать это вслух. Проверить, как звучит.
Кот посмотрел на меня. Здоровый глаз блеснул в темноте. Он встал и пошёл рядом. Как будто всю жизнь так ходил.
***
Тимофей спал. Слава богу. Не хотела объяснять – ни про пьяных, ни про кота. Не сейчас.
Я отнесла пакет на кухню. Кот шёл за мной. Осторожно, но уверенно – оценивал территорию.
В ванной я набрала тёплой воды в таз. Кот сидел на пороге и смотрел.
– Придётся потерпеть, – сказала я. – Ты грязный. И блохи наверняка.
Он не сопротивлялся. Вообще. Дал себя посадить в воду, дал намылить. Стоял смирно, пока я промывала шерсть. И только когда вода потекла по морде, отвернул голову в сторону.
Под мокрой шерстью проступило всё.
Рёбра. Острые, выпирающие. На боку – длинная розовая полоса, кожа там глаже, будто стянута. На холке – проплешина, темнее и грубее. И эта хромота – когда он переступал лапами в тазу, было видно, что задняя левая сгибается не так, как остальные.
– Господи, – прошептала я. – Что же с тобой делали?
Кот поднял голову. Мутный глаз смотрел мимо меня, в никуда. Янтарный – прямо на меня, не мигая.
Я закутала его в старое полотенце. Он не рвался, не царапался. Позволил вытереть. И снова замурлыкал – этот хриплый, сбивающийся звук.
– Как же тебя назвать?
Он зевнул. Широко, показывая зубы – жёлтые, но целые.
– Лео, – сказала я. – Будешь Лео. Потому что ты лев. Настоящий лев.
Кот моргнул. Ему, похоже, было всё равно. Но мне – нет.
Я постелила ему на кухне. Старый свитер в углу. Он покрутился, улёгся. Через минуту уже спал.
Я сидела на табуретке и смотрела на него. На рыжую шерсть, на надорванное ухо, на заднюю лапу, которую он поджал под себя. На закрытые глаза – оба, и здоровый, и мутный.
Этот кот только что спас меня. От чего – я старалась не думать. Но он был там. Между мной и ними.
Откуда он взялся? Почему бросился защищать чужую женщину? Бездомные коты обычно убегают от людей, прячутся. А этот – атаковал.
Я налила себе чаю. Руки уже не тряслись, но внутри до сих пор было холодно.
***
Утром Тимофей вышел на кухню и замер.
– Мам. Это что?
Лео сидел на полу и умывался. При звуке голоса поднял голову.
– Это Лео.
– А откуда?
Я рассказала. Не всё – про пьяных упомянула, что просто пристали и ушли. Но про кота – всё.
Тимофей присел на корточки. Протянул руку. Лео понюхал пальцы, потом ткнулся в них головой.
– Он крутой, – сказал сын. – И хромает. Видела?
– Видела.
– Боевой кот, – Тимофей улыбнулся. – Ветеран.
Это слово застряло у меня в голове. Ветеран. Да, наверное. Так и есть.
Мы покормили его. Я нашла в холодильнике куриную грудку, отварила. Лео ел не жадно, но основательно – миска опустела за пять минут.
– К ветеринару надо, – сказала я. – Проверить. Прививки сделать.
– А потом оставим?
Я посмотрела на кота. Он сидел у батареи, грелся. Впервые за утро его шерсть выглядела почти красивой – рыжей, с белым пятном на груди.
– Оставим.
***
Через неделю я повезла Лео в ветеринарку.
Он сидел в переноске смирно. Не мяукал, не царапался. Только смотрел в щель янтарным глазом.
Ветеринар был немолодой, с крупными руками и низким голосом. Представился – Андрей Петрович.
– Так, что тут у нас?
Он осмотрел Лео. Медленно, внимательно. Ощупал рёбра, живот, лапы. Заглянул в глаза, в уши, в пасть.
– Коту лет восемь-девять, – сказал наконец. – Немолодой. Кастрирован, давно. Чип не считывается, наверное нет его.
– Я его на улице подобрала.
– Вижу. – Андрей Петрович повернул Лео на бок, провёл пальцами по задней лапе. – Вот тут перелом был. Сросся неправильно, без лечения. Потому и хромает.
– Перелом?
– Да. Скорее всего, его били. Сильно.
Я почувствовала, как сжалось горло.
– А глаз?
– Тоже травма. Давняя. Скорее всего, удар по голове. Он на этот глаз почти не видит.
Ветеринар поставил Лео на стол. Кот сидел спокойно, только хвост чуть подрагивал.
– Я расскажу вам интересную вещь, – Андрей Петрович выпрямился. – Коты обычно избегают драк с людьми. Они не собаки, не защитники по природе. Если им грозит опасность – убегают. Это инстинкт.
Я кивнула.
– А этот кот, – ветеринар посмотрел на Лео, – этот кот защищал вас. Вы говорите – встал между вами и теми людьми. Атаковал.
– Да. Так и было.
– Это редкость. Очень редкая. – Он помолчал. – Значит, он увидел в вас что-то своё. Может быть, вы напомнили ему кого-то, кто любил его когда-то. До всего этого.
Андрей Петрович указал на шерсть Лео – там, где клочьями росла заново, на неровный край уха, на хромую лапу.
– Его предали. Били. Бросили. А он всё равно бросился защищать. Человека, которого видел впервые.
Я не смогла ответить. Только кивнула.
Лео смотрел на меня. Здоровый глаз – внимательно, прямо. Мутный – в сторону, в никуда.
Я протянула руку, погладила его по голове. Он наклонился навстречу, ткнулся лбом в ладонь.
– Пойдём домой, Лео, – прошептала я.
Он замурлыкал. Тихо, с хрипотцой.
***
Вечером Тимофей делал уроки, а я сидела на диване. Лео лежал у меня на коленях, свернувшись в рыжий клубок.
Я гладила его. Чувствовала под пальцами рёбра – он уже начал набирать вес, но ещё худой. Чувствовала неровную шерсть на боку, где что-то зажило. Чувствовала, как он вздрагивает, когда я случайно касаюсь хромой лапы.
Его били. Ломали кости. Выбили глаз. Бросили.
А он спас меня.
Я вспомнила ту ночь. Тёмный проход, запах перегара, руку на локте. И рыжий вихрь, вылетевший из темноты. Выгнутую спину, оскаленную пасть, глаза – один янтарный, один мёртвый.
Он не знал меня. Никогда не видел. Но встал между мной и опасностью.
Потому что увидел во мне кого-то из прошлого.
Я наклонилась, прижалась щекой к его голове. Он не дёрнулся, не отстранился. Только мурлыканье стало громче.
– Спасибо, – сказала я. – Спасибо, что ты есть.
Лео приоткрыл янтарный глаз. Посмотрел на меня. И снова закрыл.
За окном темнело. В квартире было тепло. Кот мурлыкал на коленях – хрипло, со свистом, как старый мотор.
Он нашёл дом. А я – защитника.
Спасибо, что дочитали до конца! Поставьте лайк и подпишитесь, чтобы мы не потерялись ❤️
Рекомендуем к прочтению: