Кирилл обнял меня за плечи, прикрыв собою от всех неожиданностей.
Мы быстрым шагом подошли к стоянке, но сели не в джип, а в желтую машину такси.
- Пригнись!- отдал тихую команду мой охранник. И я почти лежала на его мошных коленях. За рулем молодой парень. Лица не видно. Его закрывал капюшон толстовки. Ехали недолго. Резко свернули и очутились во дворе старых пятиэтажек. Опять пересели в такси. Опять я лежала головой на каленях Кирилла. За рулем, словно брат- близнец первого водителя. Минут через тридцать опять резкое торможение и поворот. Я успела увидеть, как на наше место встало такое же такси. Даже номера те же.
Еще минут через пять въехали в промзону. Заброшенные здания и опять машина такси. Рядом джип на котором меня привезли на встречу.
Кирилл усадил меня на заднее сидение, перебросился двумя словами с водителем такси , пожал ему руку , и мы рванули в нашу крепость.
- Ну наконец- то!- встретила нас Ира.- А то я от нервов ... пирожки с картошкой будете? А борщ?
По всей вилле плыл знакомый аромат. Не тот , что шел от блюд нашего молчаливого повара , а родной, свой. Мой желудок ответил урчанием за меня.
Пока охранники таскали пакеты с дом, я успела вымыть руки и вернуться в кухню.
- А это...- смотрела на гору всего , что принесли ребята.
- Это...тут одежда вам, продукты. Еще много чего . У нас же некоторые любят...- Марк скользнул взглядом по Ире, усмехнулся.
- Да! И что?- тут же метнулось пламя из глаз в сторону Марка .- Я привыкла к нормальной пище, а тут...Пирожков не получишь! Ешь своих мидий и осьминогов.
- Ира!- пыталась остановить начинающую войну. Ее нам только не хватало сейчас.
- Что? Он первый начал! Я вообще его не трогаю. Ну если чуть- чуть.- ставила на стол тарелки наша " молния" рыжая.
- Ага! Чуть- чуть! Заставила меня чистить лук и картошку. Потом еще и тесто месить . Тебе б в тюрьму, уголовниками командовать!- не сдавался Марк.
- Может мы о деле поговорим?- села за стол, взяла ложку.
- А что о нем говорить? Мы все слышали и видели. Ты молодец! А этот...фууу! Слизняк!- скривилась Ира.- Кир, а ты...ну прямо...герой!
- Я выполнял свою работу.- с ледяным спокойствием ответил Кирилл и продолжил ужинать.
- А где Данила?- после короткого молчания спросила у Марка.
- Не волнуйся! Живой и здоровый. Он нам еще нужен. Мы его спрятали. Пусть отдохнет, воздухом подышет. Все расскажет, что знает.- Марк как и Кирилл с аппетитом ели Ирин борщ и пирожки с соленьями и сметаной.
После ужина решили, что мы все заслужили отдых сегодня. Я чувствовала себя не просто выжатой , а еще и раскатанной асфальтоукладчиком.
Разобрали с Ирой продукты , потом вещи свои.
Как сказал Марк, все заказы домомучительницы, так Ирину назвал, выполнили его друзья. Те самые мажоры. И прикрывали нас они же. Не ожидала такого , если честно. Значит даже у них существует крепкая дружба.
Все рано легли спать. Напряжение последних недель сказывалось.
Гостиная на вилле теперь тоже больше походила на оперативный штаб. Стеллажи с книгами были завешаны пробковыми досками , фотографиями, схемами и отпечатанными документами. В центре одной из таких досок красной нитью была соединена фотография обугленного каркаса машины с портретами Антона Волкова, Аркадия Романова и Петра Громова.
Марк, ссутулившись над столом, заваленным распечатками, потирал переносицу. Бессонные ночи отпечатались и мозговые штурмы отпечатались синевой под глазами .
— Счёт в Цюге — это ядерный аргумент, но в суде он ничего не доказывает. Патенты там есть, цифровые копии лабораторных журналов, но нет ни одного документа, прямо указывающего на заказчиков убийства. Нам нужны улики со стороны. Живые. И бумажные.
Я стояла у окна, наблюдая, как за окном марширует по периметру охрана. В руках был лист с последовательностью цифр из книги — тем самым пин-кодом к «матрице 3x3». Это был ключ, но он открывал лишь одну дверь. Нужно было найти другие.
— Свидетельства, — тихо сказала я . — Кто-то должен был видеть. Или подделывать. Водитель фуры был признан невиновным, «лобовое столкновение по вине Волкова». Но если это было убийство, то его расследование должны были… направить в нужное русло.
— Гаишники, — бросил Марк, поднимая на меня взгляд. — Эксперты. Следователи, которые вели дело. Их либо купили, либо запугали.
— Найти того, у кого совесть проснулась слишком поздно, — заключила Ира, не отрываясь от ноутбука, на котором она изучала базы данных через анонимные сети, к которым ее подключил Марк. — Или того, кого можно запугать теперь сильнее, чем тогда.
Поиски сузились до архивов и сводок почти двадцатилетней давности. Команда Марка, состоящая из бывших силовиков и частных детективов, которые давно разочаровались в системе, работала молча и эффективно. Через два дня они вышли на одного: Ивана Петровича Королёва, бывшего старшего инспектора ГИБДД, который вёл то самое дело. На бумагах он числился вышедшим на пенсию по состоянию здоровья пять лет назад. Но детективы выяснили, что «состояние здоровья» ухудшилось после того, как его единственная дочь погибла в подозрительном ДТП, а через год его зятя уволили с хорошей должности в госструктуре. Иван Петрович замкнулся, переехал в ветхий домик на окраине области и растил внука-подростка.
— Запугали по полной, — прокомментировал Марк, изучая досье. — Сделали наглядный пример. Теперь у него только внук и остался.
— Значит, его можно запугать снова, — холодно заметила я . — Только на этот раз — нашей правдой. И предложить защиту.
Мы поехали с Ирой к нему на следующий день. Не на чёрных внедорожниках, а на старой, невзрачной иномарке. С нами был только Кирилл за рулём . Марк остался координировать. Иван Петрович жил в посёлке, где время, казалось, остановилось. Его дом, покосившийся, с облупившейся краской, стоял на отшибе.
Старик открыл дверь не сразу. Из-за цепочки показалось измождённое, обвисшее лицо с мутными, настороженными глазами.
— Иван Петрович? — тихо спросила я . — Мы не причиним вам зла. Мы приехали поговорить о деле Волковых. Помните такое?
Имя подействовало на него как удар тока. Он попытался захлопнуть дверь, но Кирилл мягко, но неумолимо упёрся в неё плечом.
— Уйдите! Я ничего не знаю! — зашипел старик, отступая в полутьму прихожей, пахнущей лекарствами и одиночеством.
— Вы знаете, — сказала я , входя внутрь , глядела убогую обстановку, фотографию улыбающегося мальчика-подростка на тумбочке. — И вы боитесь за него. За внука.
Мы видели , как он сжался, как его взгляд метнулся к фотографии.
— Мы не от Романовых. Мы против них, — продолжила я . — Моя фамилия Волкова. Алиса Волкова. Я выжила в той аварии.
Старик замер, его глаза, широко раскрывшись, бегали по моему лицу, будто ища сходство с теми, кого он видел на фотографиях много лет назад.
— Вы… та девочка? — выдохнул он.
— Да. И я хочу правды. Правды о том, как погибли мои родители и бабушка.
Иван Петрович опустился на стул, его руки задрожали. Он молчал долго, а потом тихо, срывающимся голосом, начал говорить. Он говорил не как свидетель, а как исповедующийся грешник.
— Приказ… пришёл свыше. «Сделать однозначно: виноват Волков. Пьян, превысил, не справился». Но… но экспертиза показывала странности. Следы на асфальте, повреждения на машине… не сходилось. Мне принесли уже готовое, «правильное» заключение. И… предупредили. Неосторожно потом сказал жене… , а через месяц дочь…
Он закрыл лицо руками. Его плечи затряслись.
— Я сохранил… сохранил копию. Настоящего акта. И служебной записки с грифом «для служебного пользования». Там фамилии. Тех, кто давил. Кто требовал результат. Там… там упоминался Соколов. Как связной. Как ... это все делалось через него ...И была резолюция… «Согласовано. А. Романов».
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Вот оно. Прямая нить. От поддельного документа — к Владимиру, а от него — к Аркадию.
— Где копии? — спросила , стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Старик, не поднимая головы, указал скрюченным пальцем на старый советский сервант. — За ним. Под половицей. В свёртке в плёнке… Возьмите и уходите. И… если можете… парня моего… — он посмотрел на фотографию внука, и в его глазах стоял немой, животный ужас.
— Мы обеспечим ему безопасность, — твёрдо сказала глядя на Кирилла. — Его отправят туда, где Романовы и Громовы его не найдут. Вместе с вами, если захотите.
Кирилл, без лишних слов, отодвинул тяжёлый сервант. Под рыхлой половицей лежал покрытый пылью, туго обмотанный скотчем свёрток. Мы забрали его.
В машине, уже отъезжая, я развернула плёнку. Пожелтевшие листы, машинописный текст, печати. И знакомые подписи. И служебная записка на бланке с логотипом одной из романовских структур. Цепочка была не косвенной. Она была железной.
Смотрела в окно на удаляющийся покосившийся домик. Ещё одна сломанная жизнь, принесённая в жертву алчности её "отца "и его партнёров. Но теперь у нас в руках было не просто воспоминание. У нас было оружие. Бумажное, хрупкое, но смертоносное. Первое неопровержимое доказательство. И оно вело прямиком в кабинет Аркадия Романова и в гостиную Владимира Соколова.