Парк у озера был пустынен и тих в этот час. Свинцовое небо низко нависло над голыми ветвями деревьев, отражаясь во льду озера. Холодный ветер гнал по дорожкам снежную пыль и редких, торопливых прохожих. Я сидела на скамейке у старого дуба, как и договорились. Мои руки были засунуты в карманы старого пуховика , под которым неровным комком билось сердце. Но внешне была спокойна — бледная, собранная статуя.
Я чувствовала незримое присутствие Кирилла. Он был где-то среди деревьев, на расстоянии, с которого мог за долю секунды среагировать на любую угрозу. Люди Марка растворились в городской ткани вокруг парка: «ремонтники» у фонарного столба, «влюблённая парочка» на соседней аллее, «читающий студент» на дальней скамейке. Ловушка была расставлена.
Данила появился ровно в два. Он шёл быстрым, нервным шагом, его взгляд метался по сторонам, пока не нашёл " сестру". Увидев меня , он слегка замедлил ход, и на его лице отразилось странное сочетание облегчения, торжества и напряжения. Он был один. По крайней мере, так казалось.
— Алиса, — выдохнул он, подходя и садясь рядом, но не слишком близко. Его пальцы нервно перебирали край собственного дорогого пальто. — Я так боялся… Я думал, он тебя… Слава Богу, ты жива.
Он попытался взять мою руку, но я убрала её глубже в карман.
— Данила, — мой голос прозвучал тихо, но чётко, без прежней дрожи. — Хватит. Хватит лжи.
Он замер, его глаза расширились.
— Что? О чём ты?..
— Я знаю всё, — продолжила , глядя ему прямо в лицо. Её серые глаза были холодны, как лёд озера. — Знаю, что Владимир был подсадной уткой. Знаю, что меня усыновили по приказу. Знаю, что тебе с детства была поставлена задача — жениться на мне. Чтобы контролировать. Чтобы в случае чего наследство Волковых осталось «в семье». В семье Романовых и Громова.
Каждое слово било по нему, как хлыст. Его лицо сначала побелело, потом налилось густой краской. Исчезла маска заботливого брата. Из-под неё выглянуло что-то испуганное, злое и растерянное.
— Кто… Кто тебе наговорил этот бред? Марк? Он тебя зомбировал! — попытался он выкрикнуть, но в его голосе не было убедительности. Была паника.
— Он лишь показал мне факты, — холодно парировала . — Ты знал, что меня похитят. Ты позволил этому случиться. Твоя любовь, Данила, — это клетка. С самого начала.
Он отпрянул, словно от удара. Его дыхание стало частым, неровным. Он огляделся по сторонам, инстинктивно почувствовав ловушку, но увидел лишь пустынный парк. Загнанный в угол, лишённый возможности врать, он срывался.
— Да! — выкрикнул он вдруг, срываясь на шёпот, полный яда и отчаяния. — Да, была задача! Отец… Владимир… они объяснили, что так надо! Что это для общего блага, для будущего! Но это же не отменяет того, что я… что я тебя…
Он замолчал, его горло сжалось. Когда он заговорил снова, его голос стал тихим, надтреснутым, невыносимо искренним и от этого ещё более чудовищным.
— Я тебя любил, Алиса. По-настоящему. С самого начала, с того дня, когда ты пришла к нам, такая маленькая и испуганная. Ты была… другой. Не такой, как все. И да, сначала это была просто задача. Присмотреть, быть рядом. Но потом… потом это переросло. Потом наступило другое. Я видел, как ты растешь, как ты сильнее всех, как ты молча переносишь всё. Я хотел защитить тебя. Не по приказу. Для себя. Моя любовь была настоящей!
В его глазах стояли слёзы — слёзы человека, запутавшегося в собственных чувствах, где долг, манипуляция и искреннее чувство сплелись в один ядовитый клубок.
— Но ты не мог пойти против приказа, — безжалостно констатировала я . — Ты не спас меня. Ты стал частью машины, которая давила меня. Ты позволил им похитить меня. Твоя «настоящая любовь» всегда была на втором месте после долга перед Громовым и Романовым. Это не любовь, Данила. Это одержимость собственника. Ты хотел не меня. Ты хотел обладать мной. Как вещью. Как частью своей миссии.
— Нет! Ты не понимаешь! — он рванулся ко мне, его рука схватила меня за запястье с такой силой, что больно стало . — Я бы защитил тебя! В рамках системы! Мы бы были вместе, у нас было бы всё! Я мог бы оградить тебя от худшего! Это Марк… он всё испортил! Он влез, где не надо!
В этот момент из-за дерева, как тень, появился Кирилл. Он не бежал, не кричал. Он просто возник в двух шагах, его рука легла на плечо Данилы сжимающей хваткой.
— Отойдите от неё, — прозвучал низкий, не допускающий возражений голос. — Сейчас.
Данила вздрогнул, разжал пальцы. Он посмотрел на Кирилла, потом на меня , и в его взгляде мелькнуло осознание полного поражения. Он был в ловушке не только физически. Его карта была бита.
— Ты… ты подвела меня под них, — прошептал он с каким-то детским, жалким укором. — Я же хотел как лучше. А ты...ты предала меня!
— Нет, Данила, — тихо сказала , потирая запястье, качая головой . — Ты хотел, как лучше для себя. В рамках той грязной игры, в которую тебя втянули. А я выхожу из игры. Навсегда.
Кирилл жестом указал в сторону аллеи, где уже стояли двое «ремонтников». Данила, с поникшей головой, не сопротивляясь, пошёл между ними. Его фигура, ещё недавно такая уверенная, теперь казалась сломленной. Он проиграл. И проиграл не только свою Алису. Он проиграл себя самого, запутавшись в паутине чужих приказов и собственных извращённых чувств.
Смотрела, как его уводят. Не было торжества. Была пустота и горькое понимание. Ещё одна связь, ещё одна иллюзия семьи, была растоптана и разоблачена. Любовь Данилы была болезнью, порождённой системой, которая его вырастила. И единственное, что я могла для него сделать, — это положить конец этой болезни. Для нас обоих.
Первая часть игры закончилась. Закончилась победой . Вот только до основной победы еще далеко. Я это понимала сейчас как никогда , глядя на удаляющихся мужчин.
- Домой?- услышала тихий вопрос Кирилла.
- Да!