Пиррова победа в Будапеште
Австро-Венгерское соглашение 1867 года часто представляют актом политического гения, блестящим компромиссом, спасшим тысячелетнюю монархию Габсбургов после унизительного разгрома от Пруссии при Садове. Но так ли это?
Давайте смотреть правде в глаза. 1867 год – это не компромисс, а скорее капитуляция короны перед самым мощным, организованным и угрожающим национальным движением внутри империи – венгерским. Вена, оглушенная военным поражением и финансовым кризисом, купила лояльность Будапешта, отдав ему половину своего царства. Империя получила передышку и внутренний мир, но на бумаге. Стратегически – это была самоубийственная авантюра.
В чем же парадокс? Решив один, самый острый национальный вопрос, Вена намертво заблокировала решение всех остальных. Она создала не дуализм, а диархию – государство "для двоих избранных". Немцы Австрии и венгры Венгрии стали хозяевами. А что же остальные? Чехи, словаки, хорваты, поляки, русины, словенцы? Они превратились из подданных империи в национальные меньшинства внутри двух новых государственных образований, чьи интересы их новые хозяева откровенно игнорировали.
Так как же так получилось, что спасительное, на первый взгляд, лекарство стало медленным ядом? Почему соглашение было изящно украшенным саркофагом для неё? Погружаемся в 1867 год – отправную точку пути, который через полвека закончится в сараевской лихорадке и распаде.
Основная часть
Блок 1: Анатомия дуализма
Итак, 1867 год. Император Франц Иосиф I, ещё не оправившийся от шока Садовы, подписывает в Будапеште документы, которые де-факто переучреждают его империю. Что же получилось в сухом остатке? Представьте себе одного монарха, но два совершенно отдельных государства, соединённых только его особой.
Механика "двойки".
- Общее: Армия, внешняя политика и финансы на эти две статьи. И, конечно, монарх – "император Австрии" и "король Венгрии" в одном лице. Вот, собственно, и все скрепы.
- Раздельное: Всё остальное. Два абсолютно независимых парламента (рейхсрат в Вене и сейм в Будапеште). Два правительства со своими премьерами. Две системы налогов. Два отдельных бюджета. Даже экономические отношения между Австрией и Венгрией регулировались особым договором, который нужно было заново переподписывать каждые десять лет. Представьте этот цирк, когда раз в декаду вся империя замирала в тревожном ожидании "а договорятся ли, а на каких условиях, а не развалится ли всё к чертям?"
По переписи 1910 года в Цислейтании (австрийской части) жило около 28 млн человек, из которых немцы составляли лишь 33%. В Транслейтании (венгерской) – 21 млн, где венгры (мадьяры) составляли 54%, а все остальные были славяне (словаки, хорваты, сербы, русины) и румыны.
Но система была устроена так, что именно эти два народа, немцы и венгры, получили статус "государствообразующих". Все остальные (чехи, поляки, русины, словаки, хорваты, словенцы, итальянцы) автоматически превращались в граждан второго сорта.
Гениальность соглашения для Будапешта была в том, что он легализовал венгерский национализм, направив его вовнутрь – на ассимиляцию и подавление других народов Королевства. В Венгрии началась бешеная мадьяризация, это когда венгерский язык становился обязательный в школах, судах, администрации. К 1914 году, например, из 3 миллионов словаков не осталось ни одной словацкой средней школы. Ни одной! Вена на это смотрела сквозь пальцы, ведь теперь Будапешт был не мятежником, а партнёром.
В итоге, система была построена не на принципе интеграции, а на принципе привилегии. Она не объединяла народы вокруг трона, а стравила их между собой, создав двух старших братьев и кучу младших, лишённых прав.
Блок 2: Политический паралич как система
Итак, система запущена. На бумаге был идеальный баланс, но на практике же Вена и Будапешт погрузились в то, что можно назвать "холодной гражданской войной". Дуализм создал не механизм принятия решений, а механизм их гарантированного блокирования.
Любая, даже самая насущная реформа в одной половине империи могла быть зарублена партнёром, если та угрожала его монопольному положению. Классический пример – чешский вопрос. Чехи, чьё королевство было исторически не менее значимо, чем Венгерское, после 1867 года требовали хотя бы аналогичных прав, своего "треализма". В 1871 году Франц Иосиф был готов пойти на это, подписав Фундаментальные статьи – своего рода чешское соглашения. Но что случилось? В Будапеште поднялась волна истерики. Венгерская элита поняла, что если чехи получат автономию, то за ними потянутся хорваты, русины, словаки. Под угрозой срыва всех соглашений венгры заставили императора отозвать свои обещания. Чехов просто продали и с тех пор лояльность чехов к Вене была безнадёжно подорвана.
Ладно, а что с экономикой? И знаете, две половины империи не дополняли, а конкурировали друг с другом. Промышленно развитая Австрия (особенно чешские земли давали до 70% всей промышленности империи) нуждалась в рынках сбыта. Аграрная Венгрия, где магнаты-латифундисты правили балом, всеми силами защищала свой рынок высокими пошлинами и мечтала развить свою промышленность. Каждые десять лет при пересмотре экономического соглашения начиналась торговая война. Венгры требовали большего протекционизма, австрийцы же хотели свободы торговли. В 1900-х годах переговоры заходили в тупик на годы, парализуя планирование. Какой уж тут единый экономический организм?
Да даже армия стала полем битвы. Венгры настаивали на создании отдельных национальных формирований со своим языком командования (проект "хонведа"), что для Вены было покушением на священный принцип наднародной, императорской армии.
По сути дуализм не решил проблему управления многонациональной империей, а только ее заморозил. Любая попытка реформы наталкивалась на железное правило, где выигрыш одного из государствообразующих народов автоматически считался проигрышем другого. Важно добавить, что сама система была идеальна для сохранения статус-кво, НО абсолютно непригодна для развития.
Именно из этого болота политического паралича и вырастали те демоны национализма, о которых пойдёт речь в третьем блоке.
Блок 3: Как империя вырастила своих могильщиков
Что происходит с людьми, годами стучащимися в запертую дверь? Сначала они просят, потом требуют, а потом ищут лом или идут к тому, кто предложит ключ. Именно это и случилось с народами Австро-Венгрии после 1867 года. Система дуализма, отказав им в достойном месте внутри империи, сама загнала их в политическое гетто, из которого был только один выход – наружу.
Возьмём, к примеру, опять чехов. Их история в дуалистической монархии, пожалуй, хрестоматийный пример превращения лояльных подданных в скрытых, а потом и явных врагов. После провала "треализма" в 1871 году чешская политика качнулась от умеренной автономии к пассивному сопротивлению, а затем и к открытому радикализму. Чешские депутаты саботировали работу рейхсрата, в чешских землях нарастал культурный и экономический бойкот всего немецкого. К началу XX века молодое поколение уже открыто говорило о независимости. Почему? Потому что они увидели, что договориться с Веной невозможно, ведь за её спиной стоит Будапешт со своим вето.
Но если в Австрии был хотя бы видимость парламентской борьбы, то в Венгрии царил жёсткий национал-шовинизм. Словакам, русинам, румынам закрывали доступ к образованию, госуправлению, карьере. Результатом стали массовая эмиграция и лютая ненависть к Будапешту. А что хорваты, у которых была своя историческая автономия? Их права методично урезались, в Загреб назначались венгерские чиновники. Естественно, взоры хорватов всё чаще обращались на Белград, к идее югославянского единства.
Отвергнутые славяне начали искать защиты у внешних сил, которые были только рады ослабить Габсбургов.
- Россия из геополитического противника постепенно превращалась в культурно-политического "заступника" для православных сербов и русинов, а панславистские идеи находили отклик у части чехов и словаков.
- Королевство Сербия, маленькое, но амбициозное, стало магнитом и детонатором для всех южных славян империи: хорватов, словенцев, боснийских сербов. Белград финансировал, поддерживал, вооружал националистические общества вроде печально известной "Млады Босны".
К 1914 году Австро-Венгрия подошла с паническим страхом национального самоопределения, но именно её собственная политика дуализма и стала главным инкубатором этого самоопределения.
Саркофаг, который назвали фундаментом
Итак, что же мы имеем в сухом, историческом остатке? 1867 год не спас империю Габсбургов. Он лишь отложил на потом решение всех проблем, заморозив конфликт с венграми, но ценой легализации внутреннего неравенства и создания системы перманентного политического паралича.
Империя купила себе полвека относительного спокойствия, но полностью истощила ресурсы для эволюции. Она превратилась в "государство для двоих", где интересы десятков других народов стали разменной монетой в торге между Веной и Будапештом. Чехи, словаки, хорваты, русины – все они из потенциальных союзников короны превратились в её заложников, а затем и в могильщиков.
Кстати, современная Россия, с её многообразием народов и культур, извлекла из подобных исторических тупиков свои выводы, выстроив иную, гораздо более устойчивую модель.
А что было бы, если бы Габсбурги в 1867 году нашли в себе силы не на двоих, а на всех? Если бы пошли по пути настоящей федерализации, превратив империю в семью равноправных народов под скипетром императора? История, увы, не знает сослагательного наклонения. Мы знаем лишь финал их пути: Сараево, всеобщая мобилизация и призрак краха, ставший явью.
Но это только начало нашего цикла. Оставайтесь с нами, ведь впереди самое интересное.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: