Часть четвертая. Оружейник Просперо
Глава одиннадцатая. Гибель кондитерской
Караульный гвардеец пробудился от неистового шума у входа в зверинец. Звери издавали громкие звуки — рычали, выли, пищали, били хвостами по железным прутьям, птицы хлопали крыльями. Гвардеец зевнул, потянулся и окончательно очнулся. Вскочив, он обнаружил пропажу фонаря. Раздосадованный, гвардеец поднял тревогу. Спустя минуту вокруг собрались люди с факелами. Среди них царила суматоха: кто‑то запутался в сабле и упал, разбив нос о чужую шпору. Гвардеец настаивал, что фонарь украден и кто‑то проник в зверинец. Гвардейцы отправились на поиски предполагаемого нарушителя, однако ничего подозрительного не обнаружили.
Звери проявляли беспокойство — их встревожило появление огня и людей. Гвардейцы тщательно осмотрели все клетки, но не нашли никаких нарушений. Пропавший фонарь, обронённый Суок, так и не удалось отыскать. Внезапно гвардеец привлёк внимание остальных, указав на зелёную крону дерева.
В тихой ночи он взмахнул факелом, отметив, что в ветвях виднеется нечто маленькое и розовое. Некоторые предположили, что это попугай, вылетевший из клетки. Было решено снять загадочное существо с дерева, и для этого выбрали самого молодого гвардейца — Вурма.
Вурм колебался, но всё же начал подниматься по стволу. Достигнув середины, он на мгновение задержался, затем соскользнул вниз, отказавшись продолжать. В этот момент раздался сердитый голос пожилого смотрителя зверинца — учёного и специалиста по зоологии. Его разбудил шум, поскольку он проживал неподалёку от зверинца, и он поспешил на место происшествия. Возбуждённый, он потребовал не тревожить попугая.
Гвардейцы расступились, а смотритель, взглянув наверх, распознал в розовом силуэте своего лучшего попугая Лауру, известного своим своенравным характером. Он принялся ласково звать птицу, чем вызвал смех у гвардейцев — его внешний вид казался им забавным.
Далее события приняли неожиданный оборот: зоолог ловко взобрался на дерево и оказался на вершине, продолжая льстиво зазывать попугая. Однако внезапно он вскрикнул, заявив, что вместо попугая на ветке сидит нечто дьявольское. Потеряв равновесие, он начал падать, но зацепился халатом за ветку и повис. Его крик заставил гвардейцев отпрянуть, а неприлично задравшийся халат вызвал ещё большее смятение. Гвардейцы в панике разбежались.
Беспокойство в зверинце постепенно утихло, однако во дворце начались волнения. Смотритель зверинца продолжал висеть без движения. Тем временем Три Толстяка за четверть часа до этих событий получили тревожные известия: в городе вспыхнули беспорядки, рабочие обзавелись огнестрельным оружием, начали стрелять по гвардейцам и сбрасывать толстяков в воду.
Также стало известно, что многие гвардейцы перешли на сторону рабочих, а Тибул, находясь на свободе, собирал жителей окраин в войско. Министры доложили, что фабрики остановились, шахтёры отказались добывать уголь для богачей, а крестьяне вступили в противостояние с владельцами поместий.
Тревожные новости спровоцировали у Трёх Толстяков приступ ожирения: у одного из них запонка впилась в горло, а воротничок лопнул с треском; второй взывал о помощи, жалуясь на стремительное увеличение веса, а третий уныло созерцал своё увеличившееся брюхо. Перед Государственным советом встали две задачи: найти способ остановить ожирение и подавить городские беспорядки.
Для борьбы с ожирением было решено организовать танцы и пригласить учителя танцев, чтобы он давал Трём Толстякам уроки балетного искусства. Однако прежде чем Первый Толстяк успел высказать возражения, до них донёсся крик зоолога из зверинца. Всё правительство устремилось по аллеям парка к месту происшествия, отчего тридцать семейств бабочек в испуге покинули парк.
Множество факелов создавало впечатление горящего леса. Когда до зверинца оставалось около десяти шагов, толпа в панике ринулась обратно, падая друг на друга, мечущаяся в поисках спасения. Факелы валялись на земле, пламя распространялось, а чёрный дым поднимался волной. Люди спасались бегством, поскольку огонь разрастался, освещая картину всеобщего смятения.
Из зверинца уверенно шагал огромный рыжеволосый человек с сверкающими глазами, одетый в разорванную куртку. В одной руке он держал ошейник пантеры, которая прыгала и визжала, а в другой — девочку в сияющем розовом платье. Девочка с испугом смотрела на взбесившуюся пантеру и прижималась к плечу своего спутника.
Люди вокруг закричали, опознав Просперо и решив, что он держит в руках куклу. Раздались призывы к бегству. Просперо отпустил зверя, и пантера огромными прыжками устремилась вслед за убегающими. Суок спрыгнула с руки оружейника и на траве нашла три брошенных пистолета, два из которых передала Просперо. Их не интересовали события в глубине парка или действия пантеры — они стремились найти выход из дворца.
Они направились на кухню в поисках кастрюли, которая служила тайным выходом из дворца. Двигаясь в полной темноте, Суок внезапно остановилась, почувствовав сладкий запах. Она подняла чёрный пистолет. Они забрались на вершину дерева, а затем перебрались в главное окно — то самое, через которое накануне влетел продавец воздушных шаров.
Это окно принадлежало кондитерской, где даже в поздний час кипела работа. Персонал готовил особый компот для завтрашнего обеда в честь возвращения куклы наследника Тутти. Отказавшись от идеи приготовления торта, они сосредоточились на компоте, для которого в большом чане кипятилась вода. Белый пар заполнил помещение, а помощники нарезали фрукты.
Внезапно кухонные работники стали свидетелями поразительной сцены: за окном на подоконнике сидели рыжеволосый гигант и девочка. Просперо, держа в каждой руке пистолет, потребовал, чтобы все подняли руки. Суок, также подняв оружие, приказала не двигаться. Два десятка белых рукавов взметнулись вверх, а затем в воздухе полетели кастрюли — Просперо искал главную кастрюлю, которая была их спасением.
Кондитерская погрузилась в хаос: банки опрокидывались, посуда разбрасывалась, стекло билось, рассыпались мука, миндаль, изюм, черешня и сахар. Вода брызгала, сироп лился, фрукты катились по полу, а медные кастрюли рушились, создавая грохот.
Суок вскрикнула, обнаружив нужную кастрюлю. Крышка отлетела в груду обломков. Просперо увидел, что у кастрюли отсутствует дно. Суок крикнула, чтобы он шёл первым, и оружейник залез внутрь, услышав позади вопли оставшихся в кондитерской. Однако Суок не успела последовать за ним — в помещение ворвалась пантера, раненная гвардейцами.
Кондитеры и повара в ужасе отступили в угол, а Суок, забыв о пистолете, швырнула в пантеру грушу. Пантера бросилась в кастрюлю вслед за Просперо. Суок закрыла лицо руками, а кондитеры зловеще расхохотались. В этот момент в помещение вбежали гвардейцы с окровавленными лицами и изорванными мундирами — они продолжали сражаться с пантерой.
Решив, что пантера разорвёт Просперо, Суок приготовилась сдаться. Она опустила руку с пистолетом, но в этот миг раздался выстрел — Просперо поразил пантеру, преследовавшую его по подземному ходу. Гвардейцы столпились вокруг кастрюли, один из них заглянул внутрь, затем потянул что‑то за хвост — ему на помощь пришли двое других, и вскоре они вытащили мёртвое животное.
Суок испытала радость, убедившись, что Просперо жив. Она громко заявила, что спасла друга народа, и её лицо озарилось счастьем — она выполнила поручение, данное ей Тибулом. Однако один из гвардейцев схватил Суок за руку, и было принято решение отвести её к Трем Толстякам для вынесения смертного приговора. Суок сохраняла спокойствие, принимая происходящее.
Глава двенадцатая. Учитель танцев Раздватрис
Пока оставались невыясненными обстоятельства, связанные с разоблачённой куклой. Не было понятно, какой именно попугай сидел на дереве и отчего столь сильно испугался почтенный зоолог, до сих пор висевший на суку. Загадкой оставалось и то, как оружейник Просперо оказался на свободе, откуда взялась пантера, каким образом Суок очутилась на плече оружейника, что представляло собой таинственное существо, передавшее девочке дощечку, и отчего оно скончалось.
Все эти тайны предстояло раскрыть позднее. А в тот момент наступило утро, и природа словно преобразилась. Деревья не шумели — казалось, они напевали детскими, радостными голосами. В такое утро невольно возникало желание танцевать, и потому зал учителя танцев Раздватриса оказался переполнен.
Среди посетителей были франты, дети богачей — юноши и девушки, которые пребывали в отличном настроении и почти не обращали внимания на городские волнения. Они полагали, что гвардейцы надёжно их защитят.
Беспечные и самодовольные пары одна за другой подходили к дому Раздватриса. На дверях красовалась табличка, извещавшая, что учитель танцев обучает не только танцевальному искусству, но и красоте, изяществу, лёгкости, вежливости, а также поэтическому взгляду на жизнь. На дощечке уточнялось: плата за десять уроков взимается вперёд.
В круглом зале на большом паркете медового цвета Раздватрис предавался своему ремеслу. Он играл на чёрной флейте, его руки украшали кружевные манжеты и белые лайковые перчатки. Он изгибался, принимал изысканные позы, закатывал глаза, отбивал такт каблуком и то и дело подбегал к зеркалу — проверить, насколько привлекательно он выглядит, хорошо ли сидят бантики и достаточно ли сияет напомаженная голова. Пары кружились в танце — их было немало. Суок, увидев эти танцы, наверняка рассмеялась бы: её собственное исполнение отличалось куда большим изяществом.
В самый разгар танцевального занятия в дверь Раздватриса постучали — три мощных кулака в грубых кожаных перчатках. Музыка оборвалась, все замерли. Спустя пять минут учителя танцев уже везли во Дворец Трёх Толстяков. За ним прибыли три гвардейца; один из них усадил Раздватриса на круп лошади — так что тот ехал задом наперёд. Другой гвардеец вёз большую картонную коробку, достаточно вместительную.
Раздватрис, привыкший к изяществу и красоте, не знал, сколько времени проведёт во дворце, и решил взять с собой некоторые костюмы, музыкальные инструменты и парики. Ученики бежали вслед за лошадьми, махали платками и выкрикивали приветствия. Солнце поднялось высоко, а Раздватрис пребывал в довольстве: его вызвали во дворец! Он питал симпатию к Трем Толстякам — чем богаче был человек, тем больше он нравился учителю танцев, который не видел пользы в бедняках: у них не было денег, и они не стремились обучаться танцам.
Раздватрис отличался ограниченностью взглядов. Он размышлял и о Суок, считая, что она поступает неразумно, танцуя для нищих, — те платили ей ничтожно мало. Учитель танцев, вероятно, изумился бы ещё сильнее, узнав, что маленькая танцовщица рискнула жизнью ради спасения оружейника Просперо.
Всадники скакали быстро, однако путь сопровождался странными происшествиями. Вдали то и дело раздавались выстрелы, у ворот толпились взволнованные люди. Порой через улицу перебегали ремесленники с пистолетами в руках. Лавочники закрывали окна и не вели торговлю. Из квартала в квартал разносились вести: теперь Просперо был с народом.
Иногда мимо проносился гвардеец на разгорячённой лошади либо толстяк в окружении слуг с палками устремлялся в проулок. В одном месте слуги, вместо того чтобы защищать своего хозяина, принялись его избивать. В городе царила тревога, воздух пропитался запахом пороха.
И вот произошло последнее событие. Десять пеших гвардейцев преградили дорогу тем, кто вез Раздватриса. Они спросили, кто они такие. Один из всадников гневно ответил. Лошади, остановленные на полном скаку, беспокойно переступали, сбруя дрожала, а у учителя танцев затряслись поджилки. Гвардеец заявил, что они — солдаты дворцовой гвардии Трёх Толстяков, и потребовал немедленно пропустить их, поскольку они спешат во дворец.
Тогда пеший гвардеец выхватил пистолет и потребовал сдать оружие, провозгласив, что солдатское оружие должно служить народу, а не Трем Толстякам. Остальные пешие гвардейцы также извлекли пистолеты. Всадники схватились за своё оружие, а Раздватрис потерял сознание и свалился с лошади.
Он очнулся, когда схватка уже завершилась. Судя по всему, победили пешие гвардейцы: гвардеец, за спиной которого сидел учитель танцев, был мёртв. Увидев кровь, Раздватрис закрыл глаза, но следующее зрелище потрясло его втрое сильнее. Его картонная коробка оказалась разбита: содержимое вывалилось и теперь валялось в пыли на мостовой.
В пылу сражения гвардеец уронил доверенную ему коробку. Раздватрис бросился к своим вещам и начал лихорадочно их перебирать. Затем он опустился на землю — его горе не имело границ. Все предметы остались на месте, но главное было похищено.
Пока учитель танцев сидел на мостовой, три всадника во весь опор мчались ко Дворцу Трёх Толстяков. Лошади ранее принадлежали трём гвардейцам, везшим Раздватриса. После схватки в разбитой коробке учителя танцев победители обнаружили нечто розовое, завёрнутое в марлю. Трое из них тут же вскочили на лошадей и поскакали.
Гвардеец, скакавший впереди, прижимал к груди розовое свёрток. Встречные расступались. На шляпе гвардейца красовалась красная кокарда — знак того, что он перешёл на сторону народа. Люди (если они не были толстяками) аплодировали ему, но, приглядевшись, замирали: из свёртка, который гвардеец держал на груди, свисали ноги девочки в розовых туфлях.
Глава тринадцатая. Победа
Три фигуры, едва различимые в желтоватом свете фонарей, приблизились к кровати наследника. Убедившись, что он крепко спит, они приступили к действиям. Послышался лёгкий звон. На лбу воспитателя выступил холодный пот. Кто‑то шёпотом сообщил, что всё готово. Снова раздался звон, затем булькающий звук, словно что‑то наливали. Всё стихло.
Вскоре прозвучал вопрос о том, куда следует вливать жидкость. Ответ последовал незамедлительно: в ухо, но крайне осторожно, по капле. Всего предполагалось десять капель: первая должна была оказаться невыносимо холодной, вторая — не вызвать никаких ощущений, поскольку действие первой замедлялось, однако после неё должна была полностью исчезнуть чувствительность.
Далее прозвучало предупреждение: важно, чтобы между первой и второй каплей не возникло паузы — иначе мальчик проснётся, словно от прикосновения льда. Когда прозвучало сообщение о начале вливания, воспитатель ощутил сильный аромат ландыша, разлившийся по комнате. После подсчёта капель прозвучало подтверждение: всё завершено.
Затем сообщили, что мальчик пробудет в глубоком сне три дня и не узнает, что случилось с его куклой. После завершения всех событий он проснётся. Иначе он начнёт плакать и топать ногами, а Три Толстяка в итоге простят девочку и сохранят ей жизнь.
Как только трое незнакомцев покинули помещение, дрожащий воспитатель поднялся и зажёг небольшую лампочку. Он подошёл к кровати.
Наследник Тутти лежал среди кружев, укрытый шёлковым покрывалом. Он выглядел маленьким и важным. На огромных подушках покоилась его голова с растрёпанными золотистыми волосами. Воспитатель наклонился и поднёс лампочку ближе к бледному лицу мальчика. Он заметил, как в маленьком ухе сверкнула капля. Прикоснувшись к ней мизинцем, он обнаружил, что капля исчезла, а руку пронизал резкий, нестерпимый холод.
Мальчик продолжал спать глубоким сном. Спустя несколько часов наступило утро, уже описанное ранее. Зная о судьбе учителя танцев Раздватриса в то утро, стоит выяснить, что произошло с Суок.
Изначально планировалось бросить её в подземелье, однако это сочли слишком сложным. В итоге решили устроить суд.
Три Толстяка пережили немало тревожных минут, спасаясь от пантеры, поэтому сначала решили отдохнуть, а затем уже провести судебное заседание. Они разошлись по своим спальням. Государственный канцлер, убеждённый, что суд приговорит куклу (оказавшуюся девочкой) к смерти, приказал усыпить наследника Тутти, чтобы его слёзы не повлияли на вынесенный приговор.
Трое людей с фонарями выполнили поручение, и наследник погрузился в сон. Суок находилась в караульном помещении в окружении гвардейцев. Её облик резко контрастировал с грубой обстановкой комнаты. Гвардейцы играли в карты, ругались и периодически затевали драки. Будучи преданными Трем Толстякам, они угрожали Суок, корчили страшные лица и топали на неё ногами.
Однако Суок сохраняла спокойствие. Она даже показала им язык. Сидеть на бочонке ей казалось достаточно удобным, хотя платье пачкалось и теряло первоначальный вид. Девочка не задумывалась о своей участи — она размышляла о том, что оружейник Просперо на свободе и вместе с Тибулом они приведут бедняков во дворец, чтобы освободить её.
Пока Суок предавалась этим мыслям, к дворцу подъехали три гвардейца, у одного из которых был таинственный свёрток, из которого виднелись ноги в розовых туфлях. Приближаясь к мосту, гвардейцы сняли с шляп красные кокарды — это было необходимо для пропуска караулом.
Гвардейцы промчались мимо караула, едва не сбив с ног начальника. Тот предположил, что они везут важное донесение. В этот момент для Суок настал решающий час. В караульное помещение вошёл государственный канцлер. Гвардейцы вскочили и приняли строевую стойку. Один из них приказал Суок подойти. Она сползла с бочонка. Гвардеец грубо схватил её за пояс и поднял.
Канцлер объявил, что Три Толстяка ожидают в Зале Суда и девочку необходимо доставить туда. Канцлер вышел, а гвардеец последовал за ним, держа Суок на весу одной рукой. Девочке было больно и неудобно в таком положении, поэтому она ущипнула гвардейца выше локтя. Собрав силы, она сделала это достаточно сильно, несмотря на плотную ткань мундира.
Гвардеец выругался и выпустил девочку. Канцлер обернулся, и в тот же момент ощутил неожиданный удар по уху. Он упал, следом упал и гвардеец, несший Суок — его тоже ударили по уху. Прежде чем Суок успела осознать происходящее, чьи‑то руки подхватили её и потащили прочь. Хотя руки были сильными и грубыми, они оказались куда добрее. Чей‑то голос тихо прошептал девочке, чтобы она не боялась.
В Зале Суда Три Толстяка с нетерпением ожидали начала суда над хитрой куклой. Вокруг них расположились чиновники, советники, судьи и секретари. Толстяки по‑прежнему страдали от жары — пот стекал с них, портя лежащие перед ними листы бумаги. Секретари постоянно меняли бумагу. Первый Толстяк отметил, что канцлер задерживается.
Наконец долгожданные участники появились. Трое гвардейцев вошли в зал, неся девочку, которая выглядела крайне удручённой. Её прекрасное розовое платье превратилось в жалкие лохмотья. Голова безвольно свисала к плечу гвардейца. Девочка была смертельно бледна, а её серые глаза утратили блеск. Все присутствующие подняли головы, а Три Толстяка потирали руки. Секретари приготовили длинные перья.
Первый Толстяк удивился отсутствию государственного канцлера. Гвардеец, державший девочку, сообщил, что у канцлера по дороге случилось расстройство желудка. Это объяснение удовлетворило присутствующих. Суд начался. Гвардеец усадил девочку на скамью перед судьями. Она сидела, опустив голову. Первый Толстяк приступил к допросу, однако кукла не отвечала ни на один вопрос.
Толстяк пришёл в ярость. Он заявил, что молчание усугубит её участь. Кукла оставалась неподвижной, а трое гвардейцев стояли по бокам, словно окаменев. Толстяк приказал вызвать свидетелей. Единственным свидетелем оказался зоолог — смотритель зверинца.
Он провёл всю ночь, вися на суку, и только сейчас его сняли. Увидев Суок на скамье, зоолог пошатнулся от страха. Его поддержали. Толстяки потребовали от смотрителя зверинца подробного рассказа о произошедшем. Зоолог поведал, что, взобравшись на дерево, он заметил между ветвями куклу наследника Тутти. Поскольку ему прежде не доводилось видеть, чтобы куклы лазили по деревьям по ночам, он сильно испугался и потерял сознание. Будучи в обмороке, он не мог знать, как кукла освободила Просперо.
Обратившись вновь к Суок, судьи не получили от неё ни слова. По приказу Толстяков гвардеец встряхнул девочку за плечи и резко щёлкнул её по лбу, однако она продолжала молчать. Толстяки пришли в ярость. Первый Толстяк констатировал, что выяснить подробности не удастся. В этот момент зоолог заявил, что знает способ решения проблемы. Присутствующие насторожились.
Зоолог сообщил, что в зверинце имеется клетка с попугаями, обладающими удивительной способностью запоминать и воспроизводить человеческую речь. Отметив их превосходный слух и феноменальную память, смотритель предположил, что птицы могли запомнить все разговоры, состоявшиеся ночью в зверинце между девочкой и оружейником Просперо. В связи с этим он предложил доставить в Зал Суда одного из попугаев.
Предложение вызвало одобрительный гул в зале. Зоолог отправился в зверинец и вскоре вернулся с крупным старым попугаем — тем самым, которого Суок видела в ту ночь. Зоолог заговорил с птицей по‑немецки. Когда попугаю показали девочку, он начал хлопать крыльями и выкрикивать её имя. В зале воцарилась тишина, а зоолог явно испытывал чувство торжества. Попугай продолжил воспроизводить услышанное ночью.
Он передал диалог, в котором мужской голос спрашивал: «Кто ты?», а девочка отвечала: «Я Суок». Попугай воспроизвёл признание девочки о том, что она не кукла, а живая девочка, посланная Тибулом для освобождения Просперо. Также он передал её рассказ о встрече с существом, говорившим человеческим голосом, которого она ошибочно приняла за Просперо, но которое впоследствии погибло.
Далее попугай воспроизвёл реплику мужского голоса о том, что это был Туб. Он также передал слова девочки о её испуге и крике, из‑за которого появились гвардейцы, но ей удалось спрятаться за деревом. Попугай повторил её радость по поводу того, что Просперо жив, и её намерение освободить его. В завершение он передал информацию о том, что оружейник сообщил о надёжном запоре клетки, а девочка ответила, что у неё есть ключ.
Когда попугай произнёс последнюю фразу, зал охватило негодование. Толстяки возмущённо заявили, что Суок — коварная девочка, похитившая ключ у наследника Тутти, освободившая оружейника, который затем разбил цепь, сломал клетку пантеры и захватил зверя, чтобы беспрепятственно пройти по дворцу. Суок продолжала молчать, а попугай утвердительно замотал головой и трижды хлопнул крыльями.
Суд завершился вынесением приговора: кукла обманула наследника Тутти и освободила мятежника — врага Трёх Толстяков. Из‑за неё погиб лучший экземпляр пантеры. В качестве наказания обманщицу приговорили к смерти — её должны были растерзать звери. Даже после оглашения приговора Суок не проявила никаких эмоций. Всё собрание направилось в зверинец.
Особенно взволнованным выглядел зоолог. Три Толстяка, советники, чиновники и прочие придворные разместились на защищённой решёткой трибуне. Солнце уже ярко светило, однако Суок не обращала на это внимания. В клетке беспокойно перемещались тигры, исподлобья наблюдая за людьми. Гвардеец вынес девочку на середину зверинца и положил на горячий блестящий настил.
В этот момент один из советников вспомнил о наследнике Тутти и выразил опасение, что тот умрёт от слёз, узнав о гибели куклы в лапах тигров. Его сосед тут же шикнул на него, сообщив, что наследника усыпили — он будет спать непробудным сном три дня. Все взгляды вновь обратились к розовому жалкому комку, лежавшему в кругу между клетками.
С появлением укротителя музыканты заиграли марш. Укротитель подал знак, и железная дверь клетки с грохотом открылась. Из клетки бесшумно выбежали тигры. Толстяки разразились хохотом. Под звуки бича три тигра приблизились к неподвижно лежавшей Суок, смотревшей в небо своими серыми глазами. Присутствующие привстали, готовые насладиться расправой зверей над маленьким другом народа.
Однако тигры, подойдя к девочке, лишь обнюхали её, тронули лапой и начали рычать в сторону Толстяков. Тогда все увидели, что перед ними не живая девочка, а старая, рваная кукла. Ситуация обернулась полным скандалом, а зоолог от смущения едва не откусил себе половину языка. Укротитель вернул зверей в клетку и с презрением отшвырнул ногой мёртвую куклу, после чего ушёл переодеваться.
Зал молчал около пяти минут, пока тишину не разорвал взрыв бомбы над зверинцем. Все присутствующие рухнули на деревянный пол трибуны. За первой бомбой последовала вторая — всё окуталось дымом. Люди начали кричать, пытаясь выяснить, что происходит. Вскоре стало известно: народ пошёл на приступ, поскольку гвардейцы перешли на его сторону, а у восставших уже имелись пушки.
Парк наполнился шумом, криками и выстрелами. Мятежники ворвались в парк, и собравшиеся бросились бежать из зверинца. Министры обнажили шпаги, Толстяки кричали. Со всех сторон наступали многочисленные люди — с обнажёнными головами, окровавленными лбами, в разорванных куртках, но с счастливыми лицами. Это был народ, одержавший победу. Среди восставших были и гвардейцы, и вооружённые рабочие — бедняки шли единым войском.
Три Толстяка осознали, что спасения нет, но отказывались принять это. Они приказали гвардейцам стрелять в народ, однако те стояли в одних рядах с бедняками. В этот момент раздался мощный голос оружейника Просперо, перекрывший шум толпы. Он призвал Толстяков сдаться, поскольку весь город уже находился в руках народа. Толстяков окружила плотная стена людей — они оказались в плену.
Люди размахивали знамёнами, зазвучала песня. Рядом с Просперо стоял Тибул с перевязанной головой, из‑под которой проступала кровь. Один из Толстяков закрыл глаза руками, утверждая, что это сон. Тибул и Просперо запели, и песню подхватили тысячи голосов. Её услышали у городских ворот, и она разнеслась по всему городу. Это была песня народа, победившего своих угнетателей.
Богачи в панике бежали, искали укрытия, затыкали уши, чтобы не слышать победной песни. В итоге огромная толпа богачей устремилась в гавань, намереваясь покинуть страну на кораблях. Однако их арестовали матросы, и они начали умолять о пощаде, обещая прекратить принуждение к труду. Народ не верил их обещаниям, ведь они неоднократно обманывали бедняков и рабочих.
Солнце стояло высоко над городом. Власть была в руках народа, повсюду виднелись гвардейцы с красными кокардами на шляпах. На перекрёстках развевались алые флаги с надписями о том, что всё, созданное руками бедняков, принадлежит им.
Трёх Толстяков доставили в главный зал дворца для показа народу. Их сопровождали рабочие. Собралось множество людей — их лица сияли радостью и счастьем. Люди теснились, взбирались друг на друга, смеялись, шутили, некоторые плакали от счастья. Парадные залы дворца никогда прежде не видели таких гостей и не были так ярко освещены солнцем.
На вершине лестницы появилась процессия пленников. Три Толстяка не поднимали глаз. Впереди шли Просперо и Тибул. Колонны дрожали от восторженных криков. Толстяков спустили по лестнице, и народ смог рассмотреть их вблизи. Просперо заявил, что эти Три Толстяка угнетали бедный народ, заставляя работать до кровавого пота и отнимая всё. Именно поэтому они так разжирели. Но теперь народ одержал победу.
Просперо объявил, что отныне люди будут работать на себя, все станут равны, жизнь наладится, и каждый будет сыт и обеспечен. Три Толстяка лишь сопели. Это был день победы народа. Когда прозвучало слово «час», все повернули головы к дубовым часам с украшениями, висевшим между двумя колоннами в глубокой нише.
Внезапно дверца часов открылась, но внутри не оказалось механизма — там сидела сияющая Суок. Люди радостно закричали, выкрикивая её имя, затем раздались бурные аплодисменты. Гвардеец достал девочку из шкафа — именно он привёз куклу, подменил её и спрятал Суок в часовой шкаф.
Девочку передавали из рук в руки, обнимали, прижимали к груди, целовали и шептали её имя. Под грубыми, рваными куртками бились большие, измученные, но полные нежности сердца. Суок смеялась, её спутанные волосы трепетали; она вытирала свежую кровь на лицах людей и тормошила их детей. Она плакала и бормотала что‑то неразборчивое.
Просперо потребовал передать ему свою спасительницу. Тибул начал звать Суок. В это время сквозь толпу пробивался маленький улыбающийся доктор Гаспар. Трёх Толстяков поместили в ту самую клетку, где ранее содержался оружейник Просперо.
Эпилог
Спустя год после свержения Трёх Толстяков народ устроил яркий и радостный праздник в честь годовщины освобождения. Центром торжеств стала Площадь Звезды, где для детей был подготовлен театральный спектакль. На афишах значилось имя Суок — тысячи юных зрителей с нетерпением ждали выхода любимой актрисы.
В этот праздничный день Суок выступала не одна: её партнёром по сцене был маленький мальчик, имевший с ней определённое сходство, хотя его волосы отливали золотистым цветом. Это оказался её брат, прежде носивший имя наследника Тутти.
Город погрузился в праздничную суету, а дети, затаив дыхание, следили за представлением. По завершении спектакля Суок и Тутти оказались буквально засыпаны цветами; юные зрители окружили артистов. Тогда Суок достала из кармана своего нового платья небольшую дощечку и прочла её содержимое детям.
Эта дощечка была передана Суок в роковую ночь умирающим таинственным человеком, внешне напоминавшим волка. На дощечке содержалась история их жизни:
Когда‑то Суок и Тутти были братом и сестрой. В возрасте четырёх лет они были похищены гвардейцами Трёх Толстяков из родного дома. В тот же период учёного Туба доставили во дворец и представили ему детей. Затем Три Толстяка приказали Тубу создать куклу, неотличимую от Суок. Учёный не знал истинных мотивов этого приказа, но выполнил его.
Созданная Тубом кукла обладала уникальной особенностью — она взрослела параллельно с настоящей Суок, сохраняя полное сходство с девочкой. После завершения работы детей разлучили: Тутти остался во дворце с куклой, а Суок была отдана бродячему цирку в обмен на попугая редкой породы.
Позже Три Толстяка потребовали от Туба извлечь сердце мальчика и заменить его железным. Учёный отказался выполнить это требование, за что был заключён в клетку. С тех пор Тутти внушали, что у него железное сердце — он должен был верить в это и воспитываться в духе жестокости и суровости.
Туб провёл в заключении среди зверей восемь лет, его тело покрылось шерстью, но память о детях не угасла. В своём послании он просил прощения. У Тутти — чьё имя означало «разлучённый», а у Суок — чьё имя значило «вся жизнь».
В тексте дощечки также подчёркивалось, что все страдания детей стали следствием угнетения со стороны Трёх Толстяков и богачей. А пока не забываем подписаться на наш канал. Ставим лайк! Спасибо!
Прочитать третью часть можно тут: https://dzen.ru/a/aX9LFQruuSxU47sg