Кузя не мурчал уже третий день.
Лена заметила это в среду, когда вернулась с работы. Обычно он встречал её в прихожей, тёрся о ноги и заводил свою негромкую песню - такую привычную, что она давно перестала её замечать. А тут - тишина. Кот сидел на тумбочке в коридоре, смотрел жёлтыми глазами, но не издавал ни звука.
– Кузь, ты чего?
Лена присела, почесала его за ухом. Он прикрыл глаза, подставил голову под руку. Но не замурчал.
Она прошла на кухню, включила чайник. За окном февральская серость - не то снег, не то дождь, фонари уже горят, хотя только пять вечера. Они переехали в этот район месяц назад, поближе к маме Димы, и Лена до сих пор не привыкла к виду из окна. Раньше был парк, а теперь - такая же новостройка.
Зато Галина Степановна теперь заходила каждое воскресенье. Пятнадцать минут пешком - не откажешь.
Кузя запрыгнул на подоконник. Лена смотрела на его серую спину и пыталась вспомнить: когда он в последний раз мурчал? Точно не вчера. И не позавчера. Кажется, молчит... с воскресенья?
В воскресенье приходила свекровь. Сидели на кухне, пили чай. Кузя, как обычно, сначала спрятался, а под конец визита вышел, потёрся о ноги Галины Степановны. Та присела с ним, поворковала минут пять, погладила. Потом ушла.
А Кузя после долго нюхал пол в прихожей. Лена тогда не придала значения.
Совпадение?
***
На следующий день она рассказала Диме.
– Кузька какой-то не такой. Вялый, не мурчит. И к еде почти не притронулся.
Дима сидел на кровати, листал телефон.
– Может, погода. Давление скачет, коты это чувствуют.
– Четвёртый день уже.
– Может давление четвёртый день скачет.
Лена помолчала. Потом всё-таки сказала:
– Мне кажется, это после воскресенья началось.
– В смысле?
– После того как твоя мама приходила.
Он поднял глаза от телефона.
– Лен. Ты сама себя слышишь? Мама пришла в гости - и от этого кот перестал мурчать?
– Я не знаю. Просто по времени совпадает.
– Ну мало ли что совпадает.
Он вернулся к телефону. Разговор был окончен.
***
В воскресенье Галина Степановна пришла к двум, как обычно. С той же большой коричневой сумкой, с которой ходила везде, сколько Лена её помнила.
Кузя при звуке дверного звонка метнулся в спальню.
– А где котик? – спросила свекровь, оглядываясь.
– Спрятался.
– Странный он у вас. Мой Васька, помню, всегда гостей встречал первый...
Она махнула рукой, не договорив.
Дальше всё как обычно: чай, разговоры про соседку, про цены, про "вам бы о детях подумать". Лена кивала, отвечала что-то. Следила за дверью спальни.
Через полтора часа Кузя вышел. Осторожно, прижимаясь к стене. Подошёл к свекрови, потёрся о её ноги.
Галина Степановна заворковала, погладила его. Присела на корточки, что-то тихо приговаривая. Лена смотрела. Ничего особенного - просто пожилая женщина гладит кота.
Потом свекровь ушла. А Кузя снова сел в прихожей и долго-долго нюхал пол у двери.
В этот раз Лена заметила отчётливо.
***
К среде Кузя совсем сник. Лежал под батареей, свернувшись, почти не ел. Когда Лена брала его на руки, обмякал и не сопротивлялся, но и не мурчал - просто терпел.
Вечером она снова заговорила с Димой.
– Ему опять плохо. Как на прошлой неделе.
– И?
– И это опять после воскресенья. После визита твоей мамы.
Дима отложил телефон. Медленно.
– Ты что хочешь сказать?
– Я хочу сказать, что вижу закономерность. Мама приходит - Кузе плохо.
– Закономерность? – он усмехнулся, но без веселья. – Это не закономерность. Это совпадение. Два раза - это совпадение.
– Дима...
– Нет, подожди. – Он встал. – Ты сейчас обвиняешь мою мать. В чём? Что она кота сглазила? Порчу навела?
– Я не говорю про порчу...
– А что ты говоришь? "Мама приходит - коту плохо"? Это что вообще такое? Женская логика?
Лена почувствовала, как щёки заливает жаром.
– Я просто прошу обратить внимание...
– На что?! На то, что моя мать - ведьма?! Господи, Лен!
Он развернулся и вышел из комнаты.
В ту ночь Лена спала на диване.
***
Остаток недели тянулся медленно.
Они почти не разговаривали - только по необходимости. "Ужин на плите". "Задержусь на работе". Кузя к концу недели немного оживился, начал есть, но всё равно был тише обычного.
Лена молчала. Ждала воскресенья.
***
Галина Степановна в этот раз торопилась.
– Не могу долго, – сказала она ещё с порога. – С Валей в театр едем, на семь билеты. Такси вызвала на полшестого.
Кузя привычно скрылся в спальне. Чай пили быстро, разговор не клеился - свекровь поглядывала на часы.
– Ну всё, побежала, – она подхватила пальто. – В следующий раз подольше посидим.
Уже в дверях обернулась:
– Котик так и не вышел?
– Нет.
Она покачала головой, вышла. Дверь хлопнула.
Лена пошла на кухню убирать чашки. И тут услышала странный звук из прихожей. Низкий, утробный.
Шипение.
Она вышла в коридор. Кузя стоял посреди прихожей, шерсть дыбом, и шипел на что-то у стены.
На коричневую сумку.
Галина Степановна забыла сумку.
– Дима! – позвала Лена.
Он вышел из комнаты, увидел.
– Это что с ним?
– Не знаю. Он на сумку...
Кузя за четыре года ни разу не шипел. Ни на соседского пса, ни на пылесос, ни на что. А тут - стоял перед старой сумкой и рычал, как дикий зверь.
Лена присела. Открыла сумку.
Запах ударил сразу - резкий, жирный, копчёный. В боковом кармане лежал полиэтиленовый пакет. Она достала его, развернула.
Колбаса. Кусок сырокопчёной, уже початый.
Они переглянулись.
***
Позвонили на следующий день - дождались, пока Галина Степановна вернётся из театра и выспится.
– Мам, – Дима говорил в трубку, Лена слушала рядом. – Ты вчера сумку забыла.
– Ой, точно! Я уже хватилась. Завтра заберу, хорошо?
– Мам, мы её открыли. Там колбаса.
– А, это... - голос свекрови стал чуть тише. - Это я так, для себя. В буфете театральном цены знаешь какие, вот я и...
– Мам. Ты этой колбасой Кузю кормила?
Пауза.
– Ну... угощала немножко. А что?
Дима посмотрел на Лену. Она кивнула - продолжай.
– Кузька из-за неё болеет. Уже третью неделю. После каждого твоего визита ему плохо - не ест, не мурчит, лежит пластом.
– Как болеет? – в голосе свекрови было искреннее удивление. - Да я ему совсем чуть-чуть давала! Он так радовался, прибегал...
– Мам, котам нельзя колбасу. Особенно копчёную. Там соль, жир, специи - у них печень не справляется.
Молчание. Долгое.
– Я не знала, - голос Галины Степановны изменился, стал тихим. - Димочка, я правда не знала. У меня в детстве кот был, Васька. Я его так любила... А мама ругалась, когда я ему колбасу давала. Говорила - на животное переводишь, самим не хватает. И я украдкой его кормила, когда никто не видел. А Васенька так эту колбасу любил... Копчёную. Чуял через три комнаты, бежал сразу.
Она помолчала.
– Вы раньше далеко жили. А тут переехали, котик у вас... Серенький, как мой Васька. Я думала - побалую. Он же радовался, выходил ко мне, тёрся... Я думала, ему нравится.
В ее голосе послышалась дрожь.
– Я не знала, что сейчас нельзя. Раньше котам всё давали, что сами ели. Никто не болел... Простите меня. Я больше не буду. Честное слово.
После разговора Дима долго смотрел в стену.
– Прости, – сказал он, не глядя на Лену. – Ты была права. С самого начала.
***
Через две недели Галина Степановна пришла с пакетом из зоомагазина.
– Продавщица посоветовала, – она достала что-то яркое, с перьями на верёвочке. – Говорит, все коты от такого без ума.
Кузя в этот раз не убежал. Подошёл, понюхал перья. И прыгнул, пытаясь поймать.
Галина Степановна засмеялась и повела игрушку в сторону. Кузя метнулся следом.
Вечером, когда свекровь ушла, Лена сидела на диване с книгой. Кузя запрыгнул к ней на колени, покрутился, устроился.
И замурчал.
То самое мурчание - тихое, привычное. Лена положила руку на тёплую серую спину и улыбнулась.
***
Здорово, что все завершилось хорошо, и Галина Степановна с Кузей нашли прекрасный способ взаимодействия друг с другом без всякой колбасы:)
Если вам понравился рассказ, поддержите автора лайком 💖
И читайте