Прошлым вечером Дину удалось выяснить, что энельверийский принц Жан Сандэ не обладает большим умом, но капризен, высокомерен, жесток и падок на удовольствия. Он любит вино, вкусную еду и женщин. Напился до полубессознательного состояния, начал беззастенчиво лапать служанок и облизываться, глядя на танцовщиц ― не слишком хорошая партия для избалованной родительской любовью принцессы. Что же до магии, то он лишь обладает духовным корнем, а пользоваться им не умеет. Дар свой не развивал и даже не пытался никогда, поскольку найти мага-наставника в Энельверии проблематично. А если бы и сыскался такой, то у принца имелась на этот счёт твёрдая жизненная позиция ― он не желал взваливать на свои плечи больше, чем отпущено простым смертным. Услуги магов во всём мире пользуются большим спросом. На обладателей магического дара возлагаются большие надежды и ответственность, а Его Высочество хотел прожить беззаботную жизнь, полную удовольствий и развлечений. Вчера на пиру слуга так перевёл его слова: «Мой господин не хотеть быть лошадь, но желать быть конь. Он любить принцесса и дарить ей дети, но не быть ваш раб». Это дерзкое заявление шокировало всю императорскую семью и присутствовавших на застолье министров, но Её Величество обернула скандальное поведение будущего зятя в шутку, а Норан Яо промолчал, поскольку выглядел неважно и чувствовал себя определённо не лучшим образом. Складывалось впечатление, что правителю в целом нет дела до того, кто станет мужем его младшей дочери ― лишь бы вся эта суета закончилась побыстрее.
Глубокой ночью, когда гости и обитатели дворца разошлись по своим покоям и легли спать, Дин ещё раз наведался в спальню императора. Ему хотелось посмотреть на то, как именно Норан Яо восполняет свои жизненные силы и понять, как долго ещё это может продолжаться. Технику продления жизни за счёт поглощения собственных накопленных магических сил император перенял от своего отца Шан Яо, но придумал способ заменять внутренний источник внешними точно так же, как на протяжении семнадцати столетий Лины питали своим тёмным даром осколок души бессмертного Бай Фэна. Артефакты, размещённые в личных покоях Его Величества ― это кристаллы, накапливающие и преобразующие магию в то, что дарует смертным долголетие. Процесс преобразования довольно сложный, фармация создана многоступенчатая, а результат не оправдывает ожидания, ведь человеческому телу свойственно стареть, и от этого никуда не денешься. Норан Яо и старшие его сыновья Оуран и Кай должны были умереть давным-давно, потому что перестали совершенствовать магическую составляющую своей внутренней энергии, но первому из них уже больше века, а второй в возрасте восьмидесяти лет выглядит на двадцать. Очевидно, что все трое пользуются одним и тем же способом продления жизни, но не делятся им с остальными родственниками, ведь прочие Яо живут не дольше обычных людей и стареют своевременно. Дин предположил, что энельверийский принц приехал сюда именно за этим секретом, ведь его отец-правитель тоже стар, а умирать никому не хочется. Если так, то Жан Сандэ уедет из А-Шуана с пустыми руками, ведь с точки зрения магии он никчёмен и не сможет разобраться в устройстве восполняющих энергию фармаций даже в том случае, если получит подробные схемы. К тому же сырьём для преобразования служит духовная сила живых людей, которую необходимо извлекать из магических корней и помещать в кристаллы-накопители, а у Энельверии нет такого ресурса. Да и в А-Шуане магии на данный момент недостаточно, чтобы поддерживать жизнь трёх сильных магов и все установленные ими барьеры одновременно. Тратится больше, чем можно получить ― отсюда и слабые места в защите дворца.
Дин решил, что обсудит это с императором Яо позже. На эту ночь и ближайшие несколько дней у него имелись и другие важные дела, ведь поверхностный обыск дворца ничего не дал, а ощущение того, что здесь происходит что-то недопустимое, никуда не делось. Вернувшись в гостевые покои, владыка демонов добавил немного сонных чар в сладкое сновидение слуги энельверийского принца, а сам занялся более сложными манипуляциями. Нужно было взять у Жана Сандэ несколько капель крови для того, чтобы заклятие смены облика держалось как можно дольше. И часть его духовной силы тоже пришлось позаимствовать, ведь без её наличия Яо быстро распознают подделку. Фальшивая аура наносится поверх спрятанной демонической, и только после этого применяется смена облика ― по-другому нельзя скопировать кого бы то ни было максимально точно. К тому же речь идёт о маге, пусть и бесполезном. Яо используют его духовный корень в каких-то целях, и если в наличии не окажется хотя бы небольшого запаса магических сил, это непременно вызовет подозрения.
Часом позже принц Энельверии был перемещён туда, где его никто не будет искать ― на далёкий северный континент в копи, где истощённые до изнеможения рабы одного особенно жадного клана добывают в горах золото. Дин счёл это хорошим уроком для человека, который привык получать от жизни всё, что пожелает, и не раздумывать о том, откуда берутся все эти блага. Несколько дней рабства не убьют Жана Сандэ, если только он сам не начнёт напрашиваться на смерть. Выживет или нет ― зависит от его ума, инстинкта самосохранения и умения приспосабливаться. Если не успеет разозлить надсмотрщиков как следует, то вернётся потом в Энельверию относительно целым и невредимым, а в А-Шуане ему делать нечего.
Оставалось решить, что делать со слугой. Аран ― верный пёс, слишком хорошо знающий своего господина. Он не заслужил смерти, потому что не выбирал свою судьбу, но этот неугомонный южанин может стать большой проблемой. Дин счёл возможным присмотреться к нему ― лишить человека жизни легко, но эта мера необходима далеко не всегда.
Так было ночью, а теперь, после неожиданной утренней встречи с принцессой Миреной, переодетой в мальчика-слугу, владыка демонов старательно сдерживал желание свернуть Арану шею немедленно. Этот пёс не менее жесток и нахален, чем его хозяин. Рано утром он отходил кнутом двух дворцовых слуг только за то, что они посмели постучать в дверь. Стражи, видевшие это, доложили о происшествии Оурану Яо, и тот сразу же явился за объяснениями, после чего энельверийский принц оказался лишённым прислуги и остался в обществе лишь своего личного сопровождающего. Оуран поступил правильно и справедливо ― у гостей дворца, даже у самых почётных, нет права калечить здешних слуг. А теперь негодяй-энельвериец ещё и навредил принцессе. Пусть он и не понял, что под личиной евнуха прячется юная девушка, но ведь парой часов ранее уже получил выволочку от поддельного хозяина за излишнее рвение и грубость. Аран верен, но слишком нахален и глуп. Возможно, Жану Сандэ и нравилось его общество, но Дину Лину оно совершенно ни к чему.
После того, как принцесса ушла, Дин подумывал о том, чтобы приказать этому мерзкому человеку умереть, но бесславная гибель переводчика создала бы ненужные проблемы. Пришлось более подробно объяснить глупцу на чистом энельверийском языке, что его неприемлемое поведение может сорвать все планы господина, о которых, кстати, владыка демонов пока ещё ничего толком не узнал. Наказание самобичеванием вроде бы слегка вразумило Арана ― он хотя бы пообещал, что впредь не будет придираться к здешней прислуге по пустякам и без дозволения пускать в дело свой кнут. Впрочем, уверенности в том, что энельвериец сдержит это обещание, у Дина не прибавилось.
Зато этим утром он наконец-то получил ответ на вопрос, над которым за последние двести лет размышлял неоднократно. Его любимая Юалэ Тай Джун родилась в Мейджуне, но ничего не знала о значении своего имени. Тай и Джун ― родовые имена её родителей. Мать девушки Хелен Тай была родом из южного королевства Хатин-Ло, поэтому Дин предполагал, что имя, данное ею дочери, означает тоску этой женщины по тёплым ветрам родного края. Оказывается, всё совсем не так. Скитаясь по Мейджуну с младенцем под сердцем, госпожа Тай перенесла много страданий и, похоже, не рассчитывала на то, что её дитя выживет. Однажды она сказала, что заранее выбрала имя для своего ребёнка. Она не знала, мальчик родится или девочка, но в любом случае назвала бы малыша именем Юалэ. Получается, что этот выбор был её личной молитвой Великим Богам не о скором наступлении весны, но о том, чтобы чтобы весна когда-нибудь пришла и в холодные сердца чёрствых и безжалостных людей тоже. Согрела их, заставила оттаять и сделала хотя бы чуточку добрее. На долю госпожи Тай и её дочери выпало много суровых испытаний, а молитва, увы, так и не была услышана богами Занебесья. Они обе погибли, так и не дождавшись той самой весны.
Принцессу Мирену Дин узнал с первого взгляда и не имел намерения выдавать её даже тогда, когда она назвалась именем, вызывающим нестерпимую боль в его сердце. Хотел отослать её и даже отдал такой приказ на энельверийском языке, но был слишком поглощён своими душевными терзаниями и не обратил внимания на то, что Аран проявил своеволие и неправильно перевёл его приказ. Мирена, должно быть, чем-то выдала себя, заставив слугу поступить именно так, но в том, что произошло после, Дину осталось винить только себя. Он должен был прогнать её раньше ― тогда и Аран не заметил бы лишнее. Теперь она страдает из-за ран, оставленных на её ногах кнутом, а жестокий энельвериец в наказание исполосовал самого себя так, что на его спине и боках живого места нет. С одной стороны, так ему и надо, а с другой ― болван должен сопровождать своего господина повсюду, а после такого наказания от него не будет никакого толку несколько дней. Дин не счёл нужным заботиться о нём, но позвал одного из стражей и велел Арану перевести, что принцу Жану временно нужен другой слуга и переводчик. Так даже лучше. Пока хозяева дворца отсутствуют, можно выйти на прогулку в компании того, кто хорошо знает территорию, и заодно узнать, где находятся «запретные» места.
Двумя часами позже в гостевые покои пришёл один из старших придворных евнухов и привёл с собой старика в бесформенном серо-коричневом одеянии. Старик оказался учёным из а-шуанской академии наук, относительно хорошо знающим энельверийский язык, а по поводу временного слуги Дин получил такой ответ:
― Жалоба на то, что вы избиваете слуг, ещё не достигла ушей императора и императрицы, но они точно будут в гневе, когда узнают об этом. Наследный принц распорядился в назидание оставить вас без прислуги на этот день. Завтра утром пришлют новых, и если ситуация повторится, то вам придётся и впредь ухаживать за собой без посторонней помощи. В А-Шуане высоко ценится человеческая жизнь и уважается любой труд. Начинайте привыкать к этому прямо сейчас, Ваше Высочество, чтобы в будущем не сожалеть о своих ошибках. Господин Хуан не сможет прислуживать вам, потому что он слеп и немощен. Он здесь лишь в качестве переводчика. Проявите благоразумие, если не хотите лишиться и этой помощи тоже.
Из этой речи следовало, что решение о браке Жана Сандэ и принцессы Мирены уже принято, поэтому заморского принца в родной Энельверии никто не ждёт. Его желание получить что-то от Яо и сбежать отсюда ― исключительно личное. До свадьбы он будет оставаться просто гостем-заложником, а потом войдёт в императорскую семью. У него нет иного выбора, зато есть непонятные пока ещё желания и амбиции, о которых в текущей ситуации может знать лишь слуга Аран. Дина это мало тревожило, ведь он может оставить настоящего принца гнить в ледяных рудниках до скончания его дней, но владыке демонов стало интересно, на что рассчитывал заносчивый юнец, питая пустые мечты и надежды? Он просто глуп и переоценивает себя или же имеет поддержку?
Учитывая характер принца, на благодарность Дин не расщедрился и изобразил надменность, ему не свойственную, в надежде, что не перестарался с демонстрацией худших качеств их истинного обладателя. Арану он велел убираться в соседнюю крошечную комнату, предназначенную для прислуги, евнуха бесцеремонно выставил за дверь, а слепого старика-учёного усадил за стол и начал осторожно допрашивать.
Господин Хуан ― действительно учёный, по приказу императора посвятивший себя изучению южных земель. В молодости и зрелом возрасте он принимал участие в торговых и дипломатических экспедициях на оба южных континента, поэтому многое знает о культуре и быте живущих там народов. Для пяти континентов существует лишь два общих языка, одним из которых пользуются обитатели северных материков, а вторым ― южане. Но в каждом царстве, королевстве или клане существует собственный язык, часто отличающийся от общего. Дин знал об этом. Всего два столетия назад нынешняя империя А-Шуан была самым маленьким из семи королевств этой части мира. Общим северным языком люди здесь пользовались и тогда, но знали его лишь купцы, часто путешествующие между разными государствами, правители, высокопоставленные чиновники и те подданные, которым это знание было необходимо в силу их обязанностей. Теперь же, когда все земли этого материка принадлежат А-Шуану, общий язык считается основным и обязательным даже для простолюдинов. Уникальные местные наречия сохранились лишь как часть старой культуры и историческая ценность. На южном материке, где расположена Энельверия, дела обстоят совсем иначе. Там нет больших единых империй. Королевства разрознены, часто враждуют друг с другом, а кочевые племена не стали бы подчиняться общим правилам даже в том случае, если бы кто-то попытался их заставить. Господин Хуан изучал и общий южный язык, которым мало кто пользуется, и несколько уникальных языков, включая энельверийский. Помимо этого он имеет и другие обширные знания, но теперь ему осталось лишь сожалеть о том, что человеческая жизнь коротка, а старость беспощадна. Сейчас он способен лишь делиться своим опытом с подрастающими поколениями учёных, но и эту малость очень скоро у него отнимает смерть. Это приглашение во дворец и возможность быть полезным императорской семье для него ― бесценный подарок судьбы. Для Дина же ― сплошное разочарование, ведь он рассчитывал получить в помощники человека, хорошо знающего дворец и имеющего возможность свободно перемещаться по территории.
― Его Императорскому Величеству не нужен переводчик, ведь он тоже раньше изучал много разных языков, поэтому я и не смел надеяться, что в моих услугах здесь когда-нибудь возникнет нужда, ― рассуждал старик на весьма неплохом энельверийском, глядя в пустоту невидящим взором. ― Кажется, при вас, господин, тоже был полезный в этом отношении человек. Почему же позвали меня?
― Я наказал своего слугу, ― ответил на это Дин.
Он знал и о том, что Норан Яо превосходно понимает речь своего будущего зятя. Принц Оуран тоже изучал иноземные языки, поскольку именно он станет следующим правителем, а империя нуждается в магах, которые живут повсюду. На вчерашний пир ещё одного переводчика не пригласили потому, что для императора и наследника в этом действительно не было нужды, а остальным гостям понимать речь иноземца вовсе не обязательно ― это ведь праздничное застолье, а не политическое собрание. Странно то, что никто не удосужился поискать переводчика для принцессы. Ей же после свадьбы предстоит общаться с мужем ― как, интересно, она будет это делать без посторонней помощи? Аран ведь не сможет находиться при своём господине постоянно. Этот вопрос показался Дину интересным, потому и прозвучал вслух.
― В А-шуане не только я знаком с вашим родным языком, ― ответил на это старик. ― Ко мне не обратились, потому что я слишком стар и бесполезен. Моих учеников тоже не позовут, ведь все они мужчины.
― И правда, ― осознал владыка демонов свою оплошность. ― Она же девушка. Когда станет моей женой, я не потерплю подле неё другого мужчину.
Сказал так и почувствовал, как тонкие волоски на коже рук поднялись дыбом. «Когда станет моей женой…» ― одна только мысль об этом приводила его душу и разум в смятение. Принцесса Мирена не только очень сильно похожа на ту единственную дорогую его сердцу женщину, которой давно нет в живых, но ещё и посмела назваться её именем. После прикосновения к её подбородку и волосам пальцы жгло до сих пор, словно Дин касался раскалённых углей, а не нежной девичьей кожи и шелковистых прядей. Вчера он лишь мельком взглянул на эту девушку и не нашёл в ней ничего особенного, а сегодня обрёл непоколебимую уверенность в том, что жить теперь без неё не сможет. Это неприемлемо, недопустимо и невозможно. Мирена Яо ― смертная дочь его лютого врага. Она не пара владыке демонов хотя бы потому, что он бессмертен. Даже если Дин Лин и пожелает заполучить эту девушку для себя, то она всё равно умрёт спустя несколько десятилетий, а он вновь останется наедине со своим горем. И ещё он обещал Юалэ, что будет заботиться о ней в следующей жизни и оберегать от любых бед. Когда сам являешься бедой, можно ли сдержать такое обещание? Он ведь уже решил, что просто потребует у Яо для этой принцессы такую судьбу, какую она сама себе желает. Можно приглядывать за ней, не приближаясь. Большего владыка демонов дать ей не в силах, если хочет, чтобы она жила беззаботно и счастливо.
― Расскажи мне о том, как живут другие зятья императора, ― попросил Дин у своего нового знакомого, подав ему чашу с прохладным напитком прямо в сморщенные руки, и добавил: ― Если знаешь, конечно.
― Мне об этом известно мало, ― ответил господин Хуан после того, как сделал несколько глотков и вернул чашу назад. ― У принцев есть свои земельные наделы и поместья, а принцессы с мужьями всю свою жизнь остаются во дворце. Они рожают новых принцев и принцесс, но и в следующих поколениях всё остаётся на своих местах. Это всё, что я знаю, простите.
― Я немного слышал об истории династии Яо, ― беззастенчиво соврал Дин, стараясь подражать надменной манере Жана Сандэ. ― Первый император Шан Яо умер через год после того, как отобрал А-Шуан у Линов. Ему было больше трёхсот лет, но сыновей имелось всего четыре, потому что он посвятил себя совершенствованию духовной силы, а не продолжению рода. После его смерти сыновья разделили власть, но трое из них погибли из-за демонов. Остался лишь один правитель Норан Яо, которому теперь уже почти четыреста лет. У него одиннадцать сыновей и шесть дочерей. Старшие два сына и дочь отличаются редким для смертных долголетием при невозможности совершенствования, а остальные не могут этим похвастаться. Наследному принцу Оурану сейчас около ста тридцати лет. Он давно похоронил старших своих детей, а младшему его ребёнку нет ещё и года. Яо плодовиты и больше не тратят время на развитие своего дара, а ты только что сказал, что все принцессы живут во дворце. Почему же известно только о шести дочерях императора, но никто не слышал о его внучках и правнучках? Они ведь тоже должны жить здесь, верно? По вашим законам принцесса Мирена может отказаться от брака со мной, ведь ещё не достигла брачного возраста. В этом случае мне предложат другую невесту?
― Господин, я всего лишь скромный учёный, ― ответил ему старик. ― Дела императорского двора не касаются тех, кто не является членом семьи, а сплетники рискуют лишиться языка. Вы можете сами при встрече спросить об этом нашего правителя или Её Величество. Могу лишь сказать, что без жены вы точно не останетесь. Магия бесценна, а её обладатели обязаны продолжать род.
― Но у принцессы нет магии, ― заметил Дин.
― Верно, ― прозвучало в ответ. ― Магический дар проявляется не во всех детях, но он передаётся по наследству следующим поколениям. Дети Её Высочества, безусловно, родятся одарёнными. Так в династии Яо происходит всегда.
― То есть мои сыновья и дочери будут магами, но не факт, что все, ― подытожил владыка демонов. ― Хорошо. Меня это устраивает, иначе жертва была бы бессмысленной.
― Какая жертва? ― не понял господин Хао.
― Моя жертва, ― уточнил Дин. ― Я покинул родную Энельверию и свою семью. Буду жить в чужой стране и подчиняться чужим законам. Никогда не вернусь домой. Разве это не жертва?
― Это великая честь, ― возразил учёный.
«Ну конечно. Когда-то подданные шести королевств, отправляя дань в А-Шуан, тоже говорили девушкам-рабыням, что это честь, а не жертва. А в итоге эти девчонки гнили здесь заживо в гаремах и домах удовольствий, мечтая о смерти или ища способ хотя бы выжить», ― подумал Дин, но его собеседник вряд ли мог многое знать о временах, настолько далёких. Тогда, два века назад и раньше, Лины держали в страхе всех соседей, угрожая им драконами. Считалось огромной честью умилостивить злодеев и выторговать для своего королевства хотя бы год покоя ― для этого и нужна была дань. Теперь же эти королевства принадлежат великой империи А-Шуан, а весь мир считает честью породниться с династией Яо, остерегаясь совсем другой угрозы. Драконы исчезли, но появились демоны, что куда страшнее. Одна ложь сменила другую, а в целом не изменилось ровным счётом ничего.
― У каждого своё представление о чести и бесчестии, ― ответил владыка демонов высокомерно. ― Я, например, вижу мало чести в том, чтобы стать породистым жеребцом для ленивых а-шуанских кобылиц, которых ещё даже в глаза не видел. А ты, старик, и вовсе слеп. Мне хотелось прогуляться по дворцу, но как ты объяснишь то, о чём спрошу, если даже не поймёшь, на что указываю? И завтра на состязании магов как ответишь на мои вопросы, не видя даже собственный нос?
― Боюсь, господин, вы неправильно понимаете своё положение, ― прозвучало в ответ. ― Евнух Мин достаточно ясно дал мне понять, что вы не можете покидать эти покои без особого на то дозволения наследного принца Оурана. Ваша жизнь и дар бесценны, поэтому вас тщательно охраняют и оберегают от всех невзгод. Так будет и до вашей свадьбы, и после. В честь вашего приезда во дворце был устроен большой приветственный пир, но сегодняшняя императорская охота и завтрашнее состязания магов организованы не для вас. Это регулярные мероприятия, которые проводятся раз в три месяца. Охота нужна для того, чтобы генералы а-шуанской армии, которой сейчас не с кем воевать, и принцы правящей династии могли размяться и продемонстрировать свои умения. Там будут соревноваться и молодые воины за право получить должности командиров. А завтрашний смотр магических умений позволит нашему правителю оценить другую сторону могущества А-Шуана. Поскольку ваш приезд по срокам почти совпал с датами проведения охоты и состязаний, а на пир приехали уважаемые гости, приглашённые также и на другие мероприятия, Её Величество императрица Селин предложила объединить эти события в один большой праздник. Мне сказали, что вы плохо себя чувствуете из-за перемены климата, поэтому отказались от участия в охоте, но она будет проведена и без вас. Ваше присутствие на завтрашних состязаниях тоже не требуется. Я даже не уверен в том, что вас туда пригласят.
― Хочешь сказать, что я бесправный пленник, а не почётный гость?! ― вспылил Дин, надеясь, что не переигрывает.
Он даже ладонью по столу хлопнул так, как делал это принц Жан на вчерашнем пиру в моменты раздражения ― если уж притворяться, то и в деталях тоже. Предполагал, что Аран может подслушивать, поэтому и не хотел допускать ошибок.
― Вы не пленник, Ваше Высочество, ― невозмутимо возразил старик. ― Вы действительно гость, но не всем гостям дозволяется одно и то же. Ваша дальнейшая судьба уже определена, и всё, что с ней связано, теперь зависит от воли нашего императора.
― Но Аран только что выходил отсюда и рыскал по всему дворцу в поисках свободных слуг! Ему можно, а мне нельзя? Что за вздор?!
― У меня нет ответа на этот вопрос, ― сообщил господин Хуан. ― Могу лишь посоветовать вам усмирить свой гнев и спросить о том, что вас беспокоит, у более осведомлённых людей. Я здесь лишь для того, чтобы вы имели возможность общаться с а-шуанцами. Если мои услуги не требуются, то позвольте мне уйти.
― Да убирайся уже, жалкий старикашка! ― вмешался в разговор Аран, без разрешения хозяина покинув комнату прислуги. ― Мой господин превосходно понимает ваш отвратительный язык и не нуждается в твоей помощи! Если кто-то не понимает его слов, то это их проблемы!
Для Дина это стало новостью. Выходит, вчера весь вечер принц Жан только притворялся, что не понимает а-шуанскую речь, а слуга старательно помогал ему в этом. Такое притворство весьма удобно для тех, кто хочет выведать чужие тайны. Аран беспредельно глуп, раз счёл возможным выдать этот секрет своего господина. Должно быть, свою роль сыграла ревность, которую слишком преданные слуги часто испытывают по отношению к тем, кем их хотят заменить.
― Безмозглый пёс! ― рявкнул Дин на слугу энельверийского принца, предположив, что Жан Сандэ в сложившихся обстоятельствах поступил бы именно так.
В маленьких глазках Арана сначала промелькнуло удивление, а потом они округлились от ужаса ― видимо, болван наконец-то понял, что допустил большую и очень грубую ошибку. Ненадёжный человек. К тому же, как выяснилось, для Дина совершенно бесполезный. Если жениху принцессы Мирены нельзя даже из комнаты выйти без высочайшего на то дозволения наследного принца, то для чего ему переводчик? Замена уже есть. Похоже, что этого старика подсунули заморским гостям намеренно, ведь он способен лишь выполнять прямые свои обязанности, но станет обузой при попытке бегства или любой другой авантюре. Что Аран, что господин Хуан ― оба бесполезны.
― Господин, простите! ― взмолился слуга, рухнув на колени и демонстрируя хозяину окровавленные на спине одежды. ― Аран виноват! Аран заслуживает смерти!
― Вот и умри, ― процедил Дин сквозь зубы на чистейшем энельверийском.
Отвернулся от дурака, только что напросившегося на смертный приговор, и устремил задумчивый взор на слепого старика. За спиной послышался негромкий скрежет стали ― звук кинжала, вынутого из ножен. Несколькими мгновениями позже на доски пола упало бездыханное уже тело, а комната быстро заполнилась запахом свежей крови.
― Мне вы тоже прикажете умереть? ― спокойно осведомился господин Хуан. ― Не стесняйтесь, Ваше Высочество. Моя жизнь ничего не стоит и уже на исходе.
― Что же, в таком случае, не кричишь? ― спросил Дин, глядя на него с интересом. ― Стражники ворвутся сюда немедленно, а ты успеешь сказать им, что я лживый мерзавец.
― Но и вы не спешите меня убивать, ― заметил старик. ― Господин, я слеп, поэтому привык полагаться только на слух и обоняние. К тому же мне не раз доводилось бывать при дворе короля Энельверии. В последний раз я посетил этот пустынный край ещё до появления на свет принца Жана, но знаю, что традиции и привычки у энельверийцев не меняются столетиями. Члены королевской семьи кичливы и заставляют своих детей с малолетства носить тяжёлые уборы и платья, усыпанные драгоценными каменьями и золотом. При этом их заставляют ходить прямо и с гордо поднятой головой. У таких детей особенный звук шагов и дыхания, их ни с кем не спутаешь. Вы точно не принц королевской крови. Если скажу об этом кому-нибудь, то хватит одного моего слова, чтобы вас бросили в темницу и подвергли жестоким пыткам, а не просто заперли в этих покоях.
― А, так ты сам хочешь предложить мне сделку? ― догадался владыка демонов. ― Не согласишься хранить мои тайны под угрозой смерти, но назначишь другую цену за молчание, верно?
― Всё так, ― кивнул господин Хуан.
― Но я мало что могу. Сам видишь, в каком я положении. Сейчас в этой комнате заперт, а потом стану узником другой. Чем смогу отплатить тебе за бесценную услугу? Золотом, драгоценностями?
― Нет, ― прозвучало в ответ. ― Осмелюсь просить вас об ответной услуге.
― О какой же?
― У меня нет семьи, господин, но есть любимый ученик. Он мне как сын. Сейчас он уже совсем взрослый и сам имеет детей, а его старшая дочь помолвлена и скоро выйдет замуж. Я хотел бы сделать этой девочке очень дорогой свадебный подарок. Слышал, что вы привезли с собой несколько белогривых энельверийских лошадей. Если подарите мне всего одну прядь из гривы такой лошади, я буду хранить ваши тайны до самой своей смерти.
Дин ушам своим не поверил, поэтому долго молчал, размышляя, не ослышался ли.
― И всё? Ты оцениваешь мою жизнь клоком конских волос? ― спросил, потому что молчание затянулось.
― Для вас это ничто, господин, потому что в Энельверии на такую лошадь ни один уважающий себя кочевник не позарится, но здесь, в А-Шуане, подобный зверь считается настоящим сокровищем. Я знаю, что некоторые конюхи в императорских конюшнях нечисты на руку и время от времени приторговывают редким конским волосом, назначая немыслимую цену за единственную шерстинку. Умные не берут денег и проводят сделки через третьи руки, обеспечивая таким образом своим семьям безбедную жизнь, а глупцы попадаются на воровстве и заканчивают свои дни на плахе. Но вы можете сделать такой подарок без ущерба для себя, потому что привезли и своего коня тоже. Даже если наголо его острижёте, никто возразить не посмеет, ведь он является вашим личным имуществом.
Впервые за очень долгое время владыка демонов пожалел о том, что поторопился с решением. В этой ситуации от живого Арана определённо была бы польза, ведь слуга наверняка знал, какая именно из привезённых лошадей принадлежит его господину. Если бы Дин не воспользовался магией смены облика, то мог бы принять бестелесную форму и притащить старику из конюшни хоть драгоценного энельверийского коня целиком, но сейчас нельзя так поступать ― смена формы уничтожит предыдущие заклинание. А старик, похоже, хочет получить не обещание, а сам подарок, причём немедленно. Запрет покидать комнату, отсутствие прислуги, мёртвый энельвериец на полу ― как выполнить свою часть сделки, учитывая всё это? А обманывать немощных слепцов нехорошо, хотя можно было бы.
― Ладно. Я подарю тебе то, о чём просишь, и даже напишу дарственное письмо с личной печатью, чтобы не было претензий, но без твоей помощи мне в этом деле никак не обойтись, ― решил Его Демоническое Величество.
― О какой помощи вы говорите? ― заинтересовался господин Хуан.
― О посильной, не волнуйся. Сейчас я позову стражника, а ты переведёшь ему всё, что скажу, слово в слово. Просто попрошу, чтобы сюда прислали слуг для уборки. Со слугами наверняка придёт кто-то из старших евнухов. Его и попрошу доставить сюда прядь из гривы моего зверя. Придётся немного подождать, пока просьба будет выполнена, но я не думаю, что мне в этом откажут.
На том и порешили. Дин распахнул дверь комнаты настежь и жестом попросил одного из стражей войти. Долго объяснял с помощью переводчика причину наличия на дорогом ковре мёртвого слуги и настойчиво требовал немедленно привести помещение в порядок или предоставить другое. Страж ушёл, а через четверть часа вернулся уже в сопровождении того же самого евнуха, который недавно привёл сюда старика. Евнух Мин пришёл в ужас, увидев бедолагу Арана, но не посмел обвинить фальшивого принца в жестокости по отношению к слугам, поскольку Дин бессовестно соврал ― он заявил, что Аран не вынес позора и сам принял такое решение. Господин Хуан так же бессовестно назвал эту ложь чистой правдой. Ещё получасом позже комнату наводнили слуги, которые завернули в ковёр и вынесли прочь тело, а потом принялись отмывать пол от крови и расставлять повсюду ароматные благовония для удаления неприятного запаха. Пока они трудились, Дин и обратился с просьбой к евнуху, а старик всё добросовестно перевёл.
― Господин говорит, что хочет преподнести мне этот скромный дар в качестве извинений за оскорбление.
― Скажи ему, что если он так будет извиняться за каждый свой проступок, то очень скоро от его лошади и костей не останется, ― сердито проворчал в ответ евнух Мин. ― Я не могу выполнить эту просьбу без дозволения принца Оурана, иначе лишусь головы. Передам ему, когда вернётся с охоты, а потом пришлю кого-нибудь с ответом.
Старика это вполне устроило, поэтому Дин счёл проблему решённой, а после того, как слуги закончили работу и убрались восвояси, прихватив заодно и поднос с нетронутым завтраком, спросил:
― Почему все вокруг говорят только о наследном принце? Император ведь ещё жив.
― Я не знаю, а предполагать не осмелюсь, ― честно признался господин Хуан.
― А о принцессе Мирене ты что-нибудь знаешь?
Собеседник вдруг печально вздохнул.
― Я знаком с ней лично. У этой девочки большая душа и чистое сердце, но плохая судьба.
― Почему плохая?
― Потому что птицам нужно небо, чтобы расправить крылья, иначе они превращаются в безмозглых куриц и заканчивают свои дни в супе. Боги решили, что эта маленькая госпожа должна родиться во дворце, и мы, простые смертные, не вправе спорить с их мнением, но свободные духом люди быстро гибнут в неволе. Я знаком и с другими принцессами, но эту мне жаль особенно. Ей бы принцем родиться и получить собственные земли, чтобы иметь больше свободы, но того, что есть, уже не изменишь. Вы действительно намерены на ней жениться?
― Хотел бы, но не имею на это права, ― честно ответил владыка демонов.
― Это хорошо, ― удовлетворённо кивнул старик.
― Почему хорошо?
― Потому что ей нужен искренний и добрый мужчина, а не бесчестный мерзавец вроде вас.
«Кажется, я только что нашёл единомышленника», ― подумал Дин и сменил тему. Идея продать лошадь принца по частям в обмен на что-нибудь более полезное пришлась ему по душе, поэтому нужно было вытянуть из старика как можно больше информации о тех, кого ещё могут заинтересовать такие сделки. Да и в целом не мешало бы знать о продажных придворных побольше, ведь заклятие смены облика будет действовать не дольше десяти дней, а успеть нужно многое. Сидя взаперти, дворец не обследуешь. Обновлять применённую магию тоже не получится, ведь духовная сила настоящего Жана Сандэ слаба и не безгранична. Того, что сейчас осталось в его магическом корне, и на одно-то обновление не хватит, не говоря уже о регулярных. Дин сам себя загнал в эту ловушку, поэтому теперь не сожалеть о содеянном нужно, а использовать все имеющиеся в наличии возможности. В крайнем случае он просто покинет дворец, чтобы вернуться потом сюда с более надёжным и продуманным планом. А принцесса… О ней владыка демонов старался не думать, потому что после завершения более важных дел ему придётся ещё и исправлять ошибку богов. «Птицам нужно небо», ― так сказал старик Хуан. Он прав. Одной маленькой птичке точно не место в золотой клетке императорского дворца, потому что здесь ей подрежут крылья и заставят нести драгоценные яйца до тех пор, пока тело будет на это способно. А что такая судьба сотворит с большой душой и добрым сердцем ― до этого нет дела никому.