Миша заходил в какие-то сервисы, вносил туда название компании, проверял по нескольку раз и, наконец, вынес вердикт: легальные гады.
— Вот смотри, и разрешение, и лицензия — всё официально. Но без квартиры тебе никак нельзя, надо деньги искать. Миша, ты сумму слышал? Два миллиона! У меня нет, и знакомых, которые запросто отвалят такую сумму, тоже нет.
— Неделя впереди, найдём, — Миша бегал по городу, занимал у знакомых и коллег, снял всё, что было на счёту.
Через два дня подводили неутешительные итоги.
— Настя, двести тысяч у меня было, сто пятьдесят насобирал.
— У тебя друзья побогаче… Я вообще только пятьдесят набрала, и то тридцать пять из них — Машкины, на отпуск собирала. Так стыдно, она полгода копила, мечтала в Сочи поехать, а я всё забрала.
— У меня вообще ничего, всё на папины похороны ушло.
— Нет, Миша, ерунда всё это. Два миллиона — нереальная сумма.
— Ну подожди. Я в банке узнавал — могут дать кредит, правда, только пятьсот тысяч.
— Вот видишь, — вздохнула Настя, — даже миллиона не наберём и увязнем в долгах и процентах. Потом плати всю жизнь. Мне надо срочно найти работу и снять какую-нибудь комнату.
— Зачем снимать? Ты можешь у меня жить.
Нет, вот этого Настя точно не могла. Мишка — хороший парень, дружить с ним одно удовольствие, но его влюблённость всё портила. Придумал себе любовь с детского сада и не теряет надежды жениться на Насте. Он, наверное, думает, что если они будут жить вместе, она привыкнет, что он всегда рядом, и в конце концов сдастся.
Зачем вводить парня в заблуждение? Настя-то знала: Миша — герой не её романа. Никогда его не полюбит и замуж не пойдёт. Сколько раз она уже останавливала его романтические порывы, стараясь не обидеть, говорила, что он только друг, а Миша будто и не слышал. Одно дело, когда он заскакивает по вечерам на несколько минут, и совсем другое — жить с ним под одной крышей.
Насте будет неловко. Она начнёт раздражаться, сторониться. Мишины надежды не сбудутся — и получится, что она испортила ему жизнь и сама друга потеряла. Нет уж, и так жизнь не сахар, незачем усложнять.
Не давало покоя — куда отец потратил деньги? Может быть, Алла знает?
Надо найти её телефон и позвонить. Может, хоть какая-то ясность появится. Настя кинулась к комоду, выдвинула ящик. Господи, какой бардак! Никогда не удавалось навести порядок в бумагах. Брала себя в руки, раскладывала всё по папкам, подписывала — но через какое-то время документы снова перепутывались, и найти что-нибудь в этом ворохе было невозможно.
Вот и сейчас — полная неразбериха. Счета, договоры, акты выполненных работ, гарантийные талоны, извещения, уведомления… И где-то среди этого вороха — маленькая бумажка с номером телефона. Настя ковырялась, злилась, вытряхнула содержимое ящика на диван.
Где этот огрызочек? Может, хорошо, что не находится? Может, так надо? Судьба подсказывает: не звони, Аля, не тереби душу!
Нашла. С таким остервенением искала номер телефона, а звонить — не хочется. Незнакомая женщина, говорить не о чем. Даже если Алла знает, куда делись деньги, для Насти это ничего не изменит. Даже если деньги у неё — бессмысленно просить вернуть, или хотя бы дать в долг.
С листочком в руках Настя бродила по комнате из угла в угол. Никак не могла решиться. Нервы ни к чёрту стали, сердце колотилось — так звонить боялась. Чего боялась, сама не знала, но была уверена: разговор будет неприятным. Хотя Аля, собственно, ничего плохого ей не сделала — да и вообще Настя с ней незнакома.
Так и не определившись, правильно ли поступает, она всё-таки позвонила.
— Алла, это Анастасия, дочь Павла Андреевича.
В трубке стояла тишина. Настя уже хотела повторить, но вдруг послышался напряжённый, жёсткий голос:
— Что вам надо? Я вас не тревожила, будьте добры меня не беспокоить.
Сказано было таким тоном, будто Настя её личный враг, а сам звонок — оскорбление.
Настя растерялась. Не ожидала такого отпора. И как теперь про деньги спрашивать? Нет, надо спросить. Второй раз она на такой звонок не решится.
— Алла, папа занял большую сумму денег. Теперь за долги у меня забирают квартиру, а я не представляю, зачем ему была нужна такая сумма. Может быть, вы знаете, на что он занимал?
— Знаю, — резко ответила та. — Я покупала квартиру, он добавил недостающую сумму. Я имела на это право — столько лет была рядом с твоим отцом, ухаживала, угождала, а он всё только о своей любимой доченьке думал: то одно ей надо, то другое. Даже не женился на мне, как бы деточку не огорчить! На наследство я претендовать не могла, так хоть что-то получить.
Эти деньги — компенсация за время, потраченное на бесхребетного, безвольного мужика. Не хочу слышать ни о тебе, ни о твоём папаше! Ты, сволочь, всю жизнь мне испортила. Наглости хватает — звонить! Думаешь, деньги верну? Это моё, поняла? Не звони мне никогда!
Уши долбили резкие, злые гудки. Настя стояла, раздавленная ненавистью женщины, которую не знала, которой слова грубого никогда не сказала.
«Папа, почему среди тысяч милых, добрых женщин ты выбрал эту злобную стерву? Зачем я вообще звонила?»
Если до разговора с Аллой Настя ещё как-то держалась, то теперь уровень безысходности зашкаливал. Миша тормошил, утешал, подбадривал.
Идеи спасения становились всё более фантастичными и несбыточными. Настя опустила руки. Пусть идёт как идёт. Хотелось никого не видеть, закрыться, задёрнуть шторы, лежать в тишине и темноте, пока всё не закончится. Но даже этого она не могла себе позволить — работу надо искать. Срочно. День был суматошный.
Сразу три собеседования — и по закону подлости в разных концах города.
В первой компании долго разглядывали документы, интересовались жизненными планами, расписывали радужные перспективы. Разговор получился непринуждённым и заинтересованным, как с коллегой. Полное ощущение — Настя уже сотрудник компании. Она даже успела порадоваться, что так быстро нашла работу.
Но тут озвучили зарплату — и радости как не бывало. С такой суммой комнату не снимешь, хватит разве что доехать до работы и обратно.
В офисе второй компании разговор был кратким и лаконичным. Настя вошла в кабинет. Женщина с равнодушными глазами вскользь глянула на неё и тут же сказала:
— Вы нам не подходите.
Заметив удивление Насти, добавила:
— На этой должности мы хотим видеть мужчину.
Всё. Собеседование закончилось.
Третье место, где предполагалась работа, находилось на окраине города. Насте показалось, что здесь даже жилья нет — сплошная промзона. Огромное вытянутое здание, раньше, видимо, бывшее производственным цехом, теперь было разделено на изолированные помещения с отдельными входами. Их сдавали в аренду магазинам и фирмам.
С торца ютился шиномонтаж, дальше — магазин строительных материалов, мастерская по ремонту бытовой техники и фирма, оказывающая услуги по переезду. Настя с сомнением рассматривала здание: как тут вообще можно работать?
Офис, однако, оказался неожиданно светлым и уютным, а директор — милым, улыбчивым толстячком.
— Итак, вы Настасья, — уточнил он, глядя в документы и одобрительно покачивая головой. — Ну что же, впечатляет: образование профильное, опыт работы есть. Скажите, а в плане коммуникации вы человек лёгкий? Для вас не проблема войти в новый коллектив, сблизиться с незнакомыми людьми?
Вот это для Насти действительно было проблемой. Она не могла, увидев человека два раза, проникнуться к нему дружескими чувствами. Нелюдимой букой Настя не была — общалась с коллегами открыто и просто, но коммуникабельным, лёгким в общении человеком её не назовёшь.
Близкий человек для неё — это тот, кто интересен, кому доверяешь, а изливать душу людям, случайно собранным в один коллектив, она не собиралась. Но потенциальному начальнику этого знать не обязательно.
— Да, у меня со всеми были ровные, бесконфликтные отношения, — спокойно ответила Настя.
— Вот это очень хорошо. Знаете, у нас фирма небольшая, мы тут как одна семья — общие беды и радости.
Директор внимательно смотрел на Настю — то ли разглядывал, то ли гипнотизировал. Его глаза вдруг стали мутными, взгляд — липким, приклеилась неестественная улыбка. Он уже не казался милым толстячком, и эта метаморфоза Насте совсем не понравилась.
Липкая ладонь коснулась её руки.
— Я бы хотел, чтобы вы у нас работали. Компания стабильна, и люди хорошие. Вам непременно понравится. Я думаю, нам надо поближе познакомиться.
Он встал, подошёл к шкафу, достал бутылку коньяка и бокалы. Продолжения Настя ждать не стала — поднялась и вышла за дверь.
К этому времени уже стемнело. Вдоль здания светили фонари, из окон лился свет, а дальше, до самой улицы, по которой проносились машины, тянулась густая темень. Можно было вызвать такси, но Настя, злая и взбудораженная, пошла пешком к автобусной остановке. Она шла, не видя дороги под ногами, оступалась, ругалась и поминала последними словами несостоявшегося начальника.
Вот же мерзавец... Первые попытки устроиться на работу провалились. Зато появился очень специфический опыт — тоже, наверное, пригодится.
Вот и улица. Слава богу, цивилизация. Настя почти дошла до остановки, когда сбоку вывалился пьяный мужик с бутылкой в руке и сразу схватил её за руку. От неожиданности она вскрикнула.
— Ну чё ты орёшь, я же просто познакомиться... Выпить хочешь?
Мужик был сильно пьян: запах перегара и мутные глаза подсказывали, что пьёт он не первый день, наверное, выбрался за добавкой.
— А хочешь, ко мне пойдём? Посидим, поговорим. Ну чё ты так обижаешься, я же мужик хороший. Я так, компанию поддержать.
«Что за день такой?» — мелькнуло в голове. Настя дёрнулась, пытаясь вырваться. Мужик пошатнулся, но держал крепко.
— Дайте пройти! — крикнула она.
Сумка сползла с плеча, и Настя ударила ею его по руке.
— Ты чё, дрянь, совсем оборзела? Я же к тебе по-хорошему!
Настя испугалась, закричала, отбиваясь от него, но тот вцепился намертво. В этот момент возле них остановилась машина. Из неё выскочил мужчина, подбежал и с ходу врезал пьяному кулаком в лоб. Тот рухнул, бутылка разбилась, и он ошарашенно смотрел, как вытекает «добро».
Спаситель схватил Настю за руку:
— Бежим! Бутылку он нам не простит — озвереет от горя! Быстро в машину!
Мужик что-то грозно мычал, пытался встать. Мелькнула мысль: «Нельзя ехать с незнакомцем!» — но тут же испарилась.
продолжение