Нина Петровна вышла встретить Эрика с семьёй и сообщила, что родители уже едут, а она накрывает на стол, так что быстро — по комнатам, переодеваться и готовиться к ужину.
В комнате Насти и Германа дым стоял коромыслом. Настя носилась по комнате и твердила:
— Не пойду, не могу!
Герман отлавливал её на бегу, хватал за плечи, пытался заглянуть в глаза.
— Что ты психуешь? Ты уже здесь, никуда тебе не деться. Что такого страшного — поужинать с родителями? Не переживай, из этого дома все живыми выходят. Всё, собралась. Платье где? Это? Надевай и пошли.
— Неудобно, нас все ждут, — тихо сказала Настя.
Она спускалась по лестнице под руку с Германом. Если бы не его рука — упала бы, так ноги подкашивались. Боялась не родителей, а того, что придётся врать и притворяться.
В гостиной за столом сидел высокий седовласый мужчина — Эдгар Генрихович. Рядом с ним жена, Наталья — женщина какой-то удивительной, царственной красоты.
Эрик с Мариной и детьми заняли одну сторону стола, вторую оставили для Германа и Насти. Эдгар Генрихович встал из-за стола, пошёл навстречу.
— Сынок, наконец-то ты приехал! Да ещё и не один. Папа, знакомься, это Настя.
На лице отца промелькнуло сомнение.
— Мне почему-то помнилось, ты говорил — Алёна.
— Нет, папа, ты что-то перепутал. Анастасия — моя невеста.
— Очень рад. Прошу вас, Анастасия.
Стол был уставлен блюдами, половину из которых Настя видела впервые — даже названий не знала. Всё выглядело изысканно и аппетитно, а в середине стола в огромной хрустальной посудине лежала её Величество Утка — в золотой хрустящей корочке.
Нина Петровна всё что-то подносила, пока Наталья не прикрикнула:
— Нина, прекращай! Давай быстро за стол. Хочется уже именинника поздравить и выпить — тебя только ждём.
Скинув фартук, Нина Петровна села за стол. Она сидела со счастливым лицом, с сияющими глазами, оглядывала всех за столом. Какое счастье — мальчики оба дома, а ещё две пигалицы, Лиза и Катя.
Кто сказал, что у неё нет семьи? Вот её семья. Другой не надо.
Вечер был приятным — с добрыми словами, шутками. Начали раскладывать утку, и тут Эдгар Генрихович вдруг вспомнил:
— Анастасия, а вы же, кажется, вегетарианка?
Настя застыла, а Наталья вскинула удивлённые глаза — только что ведь видела, как Настя уплетала заливной язык.
— Анастасия, а вы мясо не едите по религиозным соображениям? Здоровье бережёте? Или вам животных жалко?
— По глупости, — ответила Настя. — Решила как-то, что вегетарианство — путь к здоровью и совершенству. Но долго по этому пути не прошла. Запах мяса с ног сбивал. Если всю жизнь жевать листья салата, никакого совершенства не захочется. Даже если бы продержалась до сегодняшнего дня — эта утка всё равно победила бы.
Герман сжал Настину руку: молодец, мол, выкрутилась. Настя с удивлением поняла, что тревога и волнение куда-то испарились. Тёплая рука Германа, вкусный ужин, приятная компания. Даже папа-олигарх оказался совсем не страшным. Блеск кольца на пальце притягивал взгляд, всё время хотелось его потрогать, погладить.
Маленьким принцессам надоело сидеть за столом и изображать примерных девочек. Они ерзали, хихикали, лезли то к папе, то под стол. Марина пыталась их угомонить, но вскоре сдалась:
— В приличном обществе мы недолго продержались. Пойдём, пожалуй, в комнату поиграем.
— Мариночка, — Нина Петровна встала из-за стола, — ты ещё посиди, я с ними пойду. Не возражай, очень я по ним соскучилась.
— Лиза, возьми салфетку, вытри губки, — заглянула она под стол. — Катюша, вылезай, пойдём, поиграем.
Как они их различают! Настя сколько ни вглядывалась, отличий найти не смогла.
Посидели ещё немного, и тут Эдгар Генрихович, хитренько улыбаясь, перевёл разговор на волнующую его тему:
— Марина, как сына назовёте?
Марина с Эриком переглянулись — начинается. Сейчас выдаст имена одно хлеще другого.
— Папа, есть варианты, только давай без фанатизма.
— Я знаю, как вы относитесь к такой, может быть, странной традиции. Но, дети мои, ни нами заведено, ни нам прекращать. Можете поступить по-своему, но я прошу вас уважать память предков.
— Эрик, Герман, вашего дедушку звали Глебом. Хотелось бы, чтобы мой внук носил имя Глеб, — сказал Эдгар Генрихович.
Герман шепнул Насте на ухо:
— Повезло мальчишке, человеческое имя досталось.
Марина с Эриком промолчали — ни да, ни нет. Но было видно: к пожеланию отца они прислушивались. Настя была приятно удивлена тактичностью семьи. Ей не задавали неловких вопросов вроде: «Как живёшь? Где работаешь?» Да и рассказать особенно было нечего, а врать не хотелось.
Ужин подходил к концу. Эдгар Генрихович встал и поднял бокал:
— Дорогие мои, страшно рад, что вы здесь. Мы так давно не сидели вместе за этим столом. Наташа, посмотри, какие чудные у нас дети! Я счастлив и горжусь вами. Эрик и Марина, вы напоминаете мне нас с Наташей в молодости. Спасибо вам за внуков. Герман, я очень переживал, что ты никак не можешь найти любовь. Сегодня ты меня успокоил. Анастасия, добро пожаловать в семью.
Он улыбнулся и добавил:
— Завтра отдыхайте, гуляйте по лесу. Можете в сауне посидеть, можете в город съездить, если есть желание. А послезавтра жду всех в ресторане. Там, конечно, официоз, но потерпите ради меня.
В комнате опять возник животрепещущий вопрос: как спать будем? Кровать-то одна. Теоретически можно по разным углам раскатиться — кровать большая, но практически это невозможно.
— Какая глупая затея — приехать сюда, — раздражённо сказала Настя. — Герман, я не собираюсь спать с тобой в одной постели.
— Вот чёрт, а я так рассчитывал, — протянул он, увидел её возмущённые глаза и рассмеялся: — Спокойно, невеста, шучу. На диванчике перекантуюсь.
— Не поместишься, — усмехнулась Настя.
— Ну уж как-нибудь, — ответил Герман и стал устраиваться. Долго ворочался, ноги поджимал, стул подставлял — никак.
— Давай я на диване лягу. Всё-таки я поменьше, — предложила Настя.
— Нет уж, — усмехнулся Герман. — Невеста должна быть свежа и хороша. Не выспавшаяся, с помятым лицом, мне не нужна.
Настя пыталась уснуть, но ворочавшийся и вздыхающий Герман мешал. Всё-таки уснула. Даже сон какой-то видела, а утром не помнила — только ощущение света и радости осталось.
Когда открыла глаза — Германа на диване не было. А сбоку слышалось тихое сопение. Настя повернула голову. На самом краешке кровати спал Герман. Насте стало смешно. Всё-таки не поместился. Дождался, пока она уснёт, и переполз.
Нина Петровна колдовала на кухне. Увидев Настю с Германом, расплылась в улыбке:
— Садитесь, кормить буду! Родители уже уехали, Эрик с Мариной и девчонками в лес пошли — по грибы.
— Хотя сейчас грибов мало, — сказала Нина Петровна, — но пусть аппетит нагуливают. А вы чем займётесь?
— Мы, Нина Петровна, в город поедем. Настя никогда в Красноярске не была, — ответил Герман. — Потащу её по золотым местам.
Настя пришла в восхищение от города. Фонтаны, соборы, парки — всё казалось праздничным, ярким. Сначала Герман привёз её в Парк чудес «Галилео». Настя удивилась:
— Зачем? Это же детский парк!
Но очень скоро она окунулась в чудо. Изумлялась, смеялась, восхищённо ахала. В зеркальном лабиринте, конечно же, заблудилась. Всё в этом парке было удивительным, и Настя давно не получала такого удовольствия.
Потом они проехали по городу. Посмотрели фонтан «Реки Сибири» — красиво, словно Петергоф. Постояли возле красноярского Биг-Бена. Настя долго, не отрываясь, смотрела на Енисей — такая впечатляющая мощь и спокойствие!
— Культурную программу выполнили, — сказал Герман. — Хватит, а то перебор с эмоциями. Не забыла? Нам ещё платье купить надо.
— Конечно забыла, — смутилась Настя. — Совсем из головы вылетело.
Она даже не представляла, какое платье нужно — непривычно к великосветским приёмам. Герман подвёз её к магазину. Настя в такие места не то что не заходила — на витрины старалась не смотреть.
Герман, заметив, как она замирает, взял её за руку и завёл внутрь. Стало ещё хуже — вместо радости в глазах мелькнул испуг. Поняв, что от Насти толку не добиться, Герман вместе с девушкой-консультантом отправился выбирать.
Через несколько минут вернулся — в руках платье дивной красоты, длинное, строгого силуэта и удивительного, не поддающегося описанию цвета: серое с перламутровыми переливами.
— Примерь, — сказал он.
Настя стояла перед зеркалом и не узнавала себя.
— Какое платье… Неужели это кто-то носит?
Герман подошёл ближе, заглянул в зеркало.
— По-моему, то, что надо.
— Может, что попроще? — неуверенно спросила Настя.
— Нет, попроще нам не надо. Попроще нам не по статусу. Моя невеста должна быть самой красивой.
продолжение