Призраки империй. Почему сегодняшние войны корнями уходят в договоры позавчерашнего дня.
Знаете, иногда самые опасные вещи в мире не ракеты и не армии, а линии, проведенные карандашом на карте далекими людьми в далеких столицах.
"Большая игра" – так романтично называли британцы и русские свое имперское соперничество за Центральную Азию в XIX веке. Казалось, с англо-русской конвенцией 1907 года она закончилась. Но что, если игра только перешла в другую фазу? Что если её главным призом стали не кратковременные политические очки, а долговременное, отравленное наследство – искусственные границы, созданные без малейшего внимания к тем, кто веками жил на этих землях? Наследство, которое мы, по сути, расхлебываем до сих пор.
Пуштун, разодранный пополам между Пакистаном и Афганистаном. Узбек, оказавшийся жителем четырех разных государств. Курд, так и не получивший своего Курдистана. И корни их уходят не в 2001-й и даже не в 1979-й год. Они уходят в кабинеты Санкт-Петербурга и Лондона, в тайные сговоры дипломатов, в высокомерную уверенность имперских чиновников, что они вправе решать судьбы целых цивилизаций, руководствуясь лишь своими геополитическими амбициями и удобством администрирования.
Это история о том, что прошлое не только живет в настоящем, а оно им управляет.
Основная часть
"Проклятие Дюранда": граница, которую не признает никто.
И так, перед нами 1893 год. Сэр Мортимер Дюранд, британский дипломат, даже не ступив на земли независимых пуштунских племен, проводит по карте линию длиной в 2640 километров. Цель "линии Дюранда" была до неприличия проста для имперского мышления: создать буфер между Британской Индией и Российской империей, отрезав Афганистану кусок его исторических земель и переложив на Кабул головную боль по контролю над "непокорными дикарями". Пуштуны, чьи родовые земли и маршруты кочевий веками не знали таких абстракций, как граница, в одночасье оказались разделены. Примерно 40% их этнической территории отошло к британцам, а 60% осталось за Афганистаном.
Это был классический имперский подход, когда удобство администрирования важнее этнографии.
Что же мы имеем сегодня? Пакистан, унаследовавший британскую часть, считает линию Дюрана священной государственной границей. Афганистан же – с момента создания в 1947 году Пакистана – никогда не признавал её окончательно. Ни одно афганское правительство, от монархии до талибов первого пришествия, не поставило под ней жирную точку. И вот вам результат, когда по обе стороны границы живут миллионы пуштунов, чувствующих больше родства друг с другом, чем с правительствами в Исламабаде или Кабуле. Эта "мягкая" граница стала идеальным инкубатором для самого устойчивого в современной истории явления – движения "Талибан".
Пакистан десятилетиями использовал эту так называемую неопределенность в своих интересах, поддерживая пуштунских талибов как инструмент влияния в Афганистане ("стратегическая глубина"). Тысячи медресе в приграничных зонах воспитывали кадры для вечной войны. Получается замкнутый круг, где линия Дюранда, созданная для умиротворения, стала вечным источником нестабильности. И самое страшное, что исправить эту ошибку, не вызвав гуманитарной катастрофы и нового передела, сейчас, кажется, уже невозможно. Империя ушла, оставив после себя мину замедленного действия, которая взрывается уже в который раз.
Советский наследник: национальное размежевание 1924 года.
А теперь перенесемся восточнее. После революции 1917 года большевики, громко клеймившие "тюрьму народов", столкнулись с тем же туркестанским узлом, что и царские министры. И что же? Провозгласив право наций на самоопределение, они на практике провели грандиозный и абсолютно искусственный социально-инженерный эксперимент. В 1924 году была ликвидирована Туркестанская АССР, а вместе с ней канули в лету и последние остатки Бухарского эмирата и Хивинского ханства. Вместо исторических образований на карте как по волшебству возникли советские социалистические республики: Узбекская, Туркменская, позже добавились Таджикская, Кара-Калпакская и Кара-Киргизская.
Формально – торжество ленинской национальной политики. По факту – классическое имперское "разделяй и властвуй", но под новыми, прогрессивными лозунгами. Так, древний Самарканд с его преимущественно таджикским населением отошел Узбекистану, а таджикский анклав Сарвак оказался в Киргизии. Апофеозом этой кабинетной "творческой работы" стала Ферганская долина – истинный котёл народов. Здесь границы нарезали так, что они напоминали не государственные рубежи, а лоскутное одеяло. Возникли знаменитые анклавы: Сох (Узбекистан в Киргизии), Шахимардан (Узбекистан в Киргизии), Ворух (Таджикистан в Киргизии).
"Так и что в этом страшного?" – спросите вы. А то, что советская власть, будучи жесткой вертикалью, сдерживала потенциальные конфликты. Москва была общим арбитром, а экономика – единой, но как только этот каркас рухнул в 1991 году, искусственность границ вылезла наружу. Споры за воду, землю, пастбища, перекрытые дороги, проблемы гражданства в анклавах – всё это вылилось в кровавые столкновения (как, например, ошские события 1990 и 2010 годов). Ферганская долина превратилась в одну из самых взрывоопасных точек на планете. Большевики, боровшиеся с империализмом, сами, того не желая, создали идеальную карту для будущих этнотерриториальных конфликтов. Они заморозили их на 70 лет, но не устранили.
Ближневосточный пасьянс: соглашение Сайкса-Пико (1916).
Если в Средней Азии империи чертили линии открыто, то на Ближнем Востоке они это делали в глубокой тайне. Пока солдаты гибли в окопах Первой мировой, дипломаты Марк Сайкс (Британия) и Франсуа Жорж-Пико (Франция) в 1916 году тайно делили шкуру ещё живой Османской империи. К ним, кстати, присоединилась и царская Россия, претендовавующая на Константинополь и проливы – вот вам и продолжение "Большой игры" в новом формате. Карта, которую они нарисовали, используя линейки и ни капли не учитывая сложнейшую мозаику религиозных и этнических групп, стала основой для современных границ Сирии, Ирака, Иордании, Ливана.
Суть была проста – создать зоны влияния. Не государства для народов, а удобные для управления территории. Взгляните на карту, прямая граница между Сирией и Ираком – это не природный рубеж, это чертеж Сайкса-Пико. Курды, которых британцы сначала соблазняли обещаниями независимости, были преданы и рассредоточены по четырем странам: Турции, Ираку, Сирии, Ирану. Запад поддержал создание еврейского национального очага в Палестине, что взорвало ситуацию на десятилетия вперед. Что получилось в итоге? Лоскутный Ирак, где шииты, сунниты и курды были склеены в одно государство железной рукой Саддама Хусейна, а после его падения немедленно принялись за внутреннюю войну. Получили расколотую Сирию и вечный курдский вопрос.
Это классический пример того, как имперский цинизм, прикрытый красивыми мандатами Лиги Наций, создал геополитический вакуум и взрывоопасную идентичность, основанную на обиде и сопротивлении. Государства, лишенные органичной легитимности, держались либо на жестокой диктатуре, либо на внешней поддержке. И когда эти скрепы ослабели, регион погрузился в хаос, питающий терроризм и порождающий волны беженцев. Вина за это лежит, в том числе, на тех, кто в 1916 году решал судьбу миллионов за закрытыми дверями.
Постимперский синдром: новая "Большая игра" за ресурсы и влияние.
Распад СССР в 1991 году стал для Средней Азии и Кавказа моментом истины. Имперские скрепы исчезли, и искусственные границы 1924 года обнажились. Но что еще важнее – регион вновь, как в XIX веке, превратился в гигантскую шахматную доску. Только вместо Петербурга и Лондона за игровой стол сели новые акторы: Москва, Вашингтон, Пекин, Анкара, Брюссель.
Параллели с прошлым поразительны. Снова идет борьба за маршруты транзита (только не Великий шелковый путь, а трубопроводы и коридоры вроде "Север-Юг"). Снова идет борьба за лояльность элит. Снова военные базы иностранных держав встают в сердце региона (американская в Манасе, китайские инвестиции повсюду). Но есть и ключевые отличия. Например, Российская Федерация, в отличие от Российской империи, действует здесь не как колонизатор, а как стратегический партнер, центр притяжения в рамках ОДКБ и ЕАЭС, предлагая интеграцию и безопасность. Китай ведет свою, крайне осторожную, но настойчивую экономическую экспансию, вкладывая десятки миллиардов долларов в "Один пояс, один путь". США, пытаясь уйти из "бесконечных войн", оставляют после себя вакуумы, которые тут же заполняются.
И что же мы видим? Наследие старой "Большой игры" никуда не делось. Проблема линии Дюранда мешает урегулированию в Афганистане. Конфликты в Ферганской долине периодически тлеют. Курдский вопрос остается болезненной занозой. Но теперь всё это накладывается на новую конкуренцию. Западу, в частности, удобно использовать старые обиды и границы для продвижения своей повестки, поддерживая "нужные" НПО или дискредитируя проекты конкурентов.
Моя мысль такова: регион обретет стабильность только тогда, когда внешние игроки перестанут рассматривать его как поле для сведения своих счетов, а местные элиты начнут выстраивать сотрудничество поверх этих колониальных границ. Россия, обладая историческим опытом, глубокими культурными и человеческими связями, имеет здесь уникальный шанс предложить не разделение, а объединение, но на новых, равноправных началах. Однако это требует титанических дипломатических усилий и честного разговора о прошлом. Пока же тень XIX века по-прежнему накрывает и горы Гиндукуша, и пески Каракумов.
Неоконченная партия
Итак, куда же нас привело это путешествие по картам, начертанным чужими руками? К простому, но горькому выводу: "Большая игра" никогда не заканчивалась. Она лишь меняла названия, правила и игроков. Линии, проведенные в угоду имперским амбициям – будь то линия Дюранда, границы советских республик или секретные чертежи Сайкса-Пико – оказались удивительно живучими. Они пережили и британскую корону, и советский проект, и стали роковым наследством для независимых государств.
Главная трагедия в том, что эти границы были лишены главного – легитимности в глазах тех, кому предстояло в них жить. Они игнорировали кровь и почву, племенные связи и исторические тропы, создавая не жизнеспособные государства-нации, а административные котлы для давления, которые рано или поздно должны были взорваться. И они взрываются: терроризмом, этническими конфликтами, гражданскими войнами, волнами миграции.
Можно ли сейчас всё переиграть? Откровенно говоря, это почти невозможно и чревато новыми, ещё более страшными потрясениями. Государственность, даже искусственная, за десятилетия обросла своими институтами, элитами и, что важно, поколениями людей, которые в ней родились. Выход видится не в перекраивании карт (это путь в никуда), а в их постепенном "размягчении". Через экономическую интеграцию, как в рамках ЕАЭС, где границы становятся прозрачнее для товаров и труда. Через создание трансграничных водных и инфраструктурных проектов, которые заставляют соседей сотрудничать. Через диалог культур и народов поверх этих карандашных линий.
И здесь роль России, как исторического участника тех событий и ключевого соседа, может быть конструктивной. Не как нового "игрока", стремящегося к контролю, а как арбитра и партнёра, предлагающего форумы для диалога (как в случае с Таджикистаном и Киргизией) и общие экономические пространства. Нам, лучше чем кому-либо, известна цена этих старых ошибок. И нам же, возможно, по силам помочь найти пути их исправления – не силой, а здравым смыслом и уважением.
"Большая игра" XIX века оставила нам мир, сшитый из лоскутов, которые плохо стыкуются. Задача XXI века – не разорвать этот шов, а аккуратно его прострочить заново, чтобы он не кровоточил. Получится ли? Это и есть главный вопрос, ответ на который мы с вами увидим уже при жизни.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора"!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: