Кладбище амбиций. Почему Афганистан сломал логику имперской экспансии.
Вот представьте: есть великая империя, над которой солнце вообще никогда не заходит. Её войска захватывали индийские земли, её флот царствовал на всех морях, а политики в Лондоне были просто уверены, что могут нарисовать границы на любой карте мира, как им вздумается. А теперь посмотрим на другую, такую же огромную, только по суше, которая двигалась на юг, к тем самым теплым морям. И её казаки уже видели в бинокли пыльные дороги Средней Азии. Между ними лежала каменистая, выжженная солнцем страна, которая не просто встала на их пути. Она стала для них загадкой, ловушкой и настоящим уроком на долгие годы. Это Афганистан. Не то, что бы "государство" в нашем понимании, скорее это был живой, дышащий организм из племён, горных ущелий и старых законов чести.
В XIX веке там развернулась Большая Игра – и открытая, и тайная война Британии с Россией за власть в Центральной Азии. И все считали, что главный приз там – это, конечно, Кабул. Но вот что странно, и над чем ломали голову все тогдашние стратеги (а это невероятно актуально и сейчас): обе сверхдержавы, которые легко крушили обычные армии и меняли правительства, в Афганистане потерпели полное стратегическое поражение. Британия – дважды, и это стоило ей кучи крови и унижений. Россия же поступила мудрее, была осторожнее и в итоге избежала прямого вторжения, что, наверное, спасло её от огромных потерь.
Почему так вышло? Горы и дикие племена — это слишком простое, даже ленивое объяснение. Намного глубже причины, да и поучительнее. Это история о том, как высокомерие привело к краху, как пытались натянуть европейский мундир на тысячелетнюю структуру племён, как логика колониального управления разбилась о пуштунский кодекс чести под названием "пуштунвалай". Это история о том, что некоторые земли выгоднее и спокойнее оставить в состоянии такой вот управляемой нестабильности, чем пытаться их покорить. Ну как же две крупнейшие империи мира дошли до такого горького, но умного своей практичностью вывода? Давайте разберёмся.
Основная часть
Блок 1: Первая англо-афганская война (1839–1842): Катастрофа, вырезанная из высокомерия
Ну вот, начнём с самого начала, с той самой первой попытки, которая должна была быть лёгкой прогулкой, а превратилась в настоящий кошмар. 1839 год. Британская Ост-Индская компания, забеспокоившись из-за слухов о возможном сближении эмира Афганистана Дост Мухаммеда с Россией (кстати, эти слухи были сильно преувеличены), решила действовать на опережение. Классика принципа "разделяй и властвуй": в Индии собрали "Армию Инда" – 21 тысяча солдат (только четверть из них британцы, остальные – местные сипаи) и 38 тысяч человек обозной прислуги.
Цель: свергнуть независимого эмира и посадить в Кабуле на трон свою марионетку – Шуджу-шаха, который уже 30 лет как сидел на британской пенсии в изгнании.
Все шло как по маслу. Кабул взяли почти без боя. Дост Мухаммед сдался и его с почётом отправили в Индию. Шуджа въехал в свою столицу под охраной британских штыков. Казалось бы, победа! Но именно здесь и началась настоящая трагедия. Британские офицеры, недолго думая, стали вести себя в городе будто на курорте: построили ипподром, устраивали балы, заводили местных любовниц. У всех создалось впечатление, мол, все, Афганистан останется за ними навечно. Вот оно, чистое имперское высокомерие.
А что же афганцы? Они молча смотрели, терпели чужих, которые попивали виски и играли в крикет прямо у стен их мечетей, молча копили свою ярость. Ведь для них "государство" – это не эмир в Кабуле, а лашкар ("войны") – это племенное ополчение, которое собирают старейшины (малики) и духовные лидеры. Верность можно было купить за золото, но только ненадолго. Шуджа-шах для них был чужаком, предателем, который привёл неверных.
Взрыв произошел в 1841 году. Это восстание вспыхнуло неожиданно, но сразу по всей стране. Британскую резиденцию в Кабуле уничтожили, посла сэра Уильяма Макнатена, который пытался договориться с вождями, зарезали прямо во время переговоров – это классический случай предательства, но кто кого предал? Обещания англичан оказались пустышкой, а их сила была вовсе нереальной.
Дальше был один из самых жутких случаев в британской военной истории. В январе 1842 года остатки гарнизона (около 4500 военных и 12000 человек прислуги) получили "почётные" условия для отступления из Кабула. Но это была подстава. 140-километровый путь через заснеженные перевалы в Джелалабад превратился в настоящую бойню. Их расстреливали, резали, забивали камнями с вершин ущелий. Из всего кабульского отряда до британского форта в Джелалабаде дошёл только один человек — врач Уильям Брайдон, весь израненный, почти сумасшедший, на вымотанной лошади.
Он и стал символом этой катастрофы. Цифры просто поражают: из 16000 человек, покинувших Кабул, убили или захватили больше 15000. Гордой Империи дали пощёчину, от которой она долго не могла оправиться. Урок был ясен: Кабул можно взять, но Афганистан – нет.
Блок 2: Вторая англо-афганская война (1878–1880): Победа, пахнущая поражением
Прошли десятилетия. Рана затянулась, но остался шрам. К 1878 году снова появился русский призрак на горизонте Афганистана, в Кабул приехала русская миссия генерала Столетова. Британия, которая очень боялась любого русского движения в сторону Индии, предъявила ультиматум. Эмир Шир-Али, сын того самого Дост Мухаммеда, отказал. И механизм снова закрутился, но на этот раз все было иначе, по науке.
В Афганистан вошли три колонны, всего около 40 тысяч человек. Тактика – быстрый удар и закрепление позиций. Результат? На поле боя был полный успех. Афганская армия была разбита в нескольких стычках. Эмир сбежал и вскоре умер. Кабул снова взяли британцы. Казалось, уроки были усвоены, они создали целую сеть укреплений, наладили доставку всего нужного. А новым эмиром стал Абдур-Рахман – внук Дост Мухаммеда, преданный британцам... ну, на словах.
Но Афганистан снова удивил. В сентябре 1879 года в Кабуле произошло то, чего никто не ждал: толпа вломилась в британскую резиденцию и перебила весь персонал, включая посла сэра Луи Каваньяри, того самого, кто вёл переговоры о "мирном" вхождении. Восстание вспыхнуло с новой силой. Британцам пришлось снова штурмовать Кабул, который уже, казалось бы, был утихомирен.
И вот тут мы подходим к самому интересному. Да, генерал Фредерик Робертс жестоко подавил восстание. Да, он совершил свой знаменитый переход из Кабула в Кандагар и разбил афганцев при Майванде. Военная победа была полной. Но что она принесла в итоге? Цифры потерь говорят сами за себя: британцы потеряли около 12 000 своих солдат (в основном из-за болезней), а афганцы – намного больше. Но самое важное число – 0. Ноль желания оставаться в этой стране навсегда.
Британское правительство, посчитав расходы и оценив риски, приняло единственно верное, хоть и унизительное для имперского эго решение. В 1880 году был подписан договор с Абдур-Рахманом. Его суть: Британия признаёт его эмиром и выводит все войска из Афганистана. Взамен он согласился не вести внешнюю политику без согласия Лондона. Фактически, это была не победа, а скорее ликвидация последствий катастрофы. Они создали не колонию, а буфер, причем максимально независимый, но при этом враждебный России.
Абдур-Рахман, мужик с железной волей и жёсткостью, которого позже прозвали Железным эмиром, отлично понимал расклад. Он писал:
"Афганистан как козёл, на котором две эти огромные собаки (Россия и Британия) тренируются в драке".
И он сумел сделать так, чтобы его не съела ни одна из них. Британия, теряя кровь, наконец-то поняла простую вещь: прямой контроль над Афганистаном невозможен и невыгоден. Но как же в это время действовал их противник – Россия? Она наблюдала, делала свои выводы и выбрала совершенно другую стратегию.
Блок 3: Русская осторожность: Стратегический расчет против имперского импульса
А что же Россия? В то время, пока Британия истекала кровью в горах Гиндукуша, русские казаки и пехота уверенно продвигались по степям Средней Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство пали. Казалось, до Кабула совсем чуть-чуть. Многие в Питере и Ташкенте прямо горели желанием установить крест на Святой Софии или хотя бы выйти к Индийскому океану. Но здесь произошло нечто очень важное: имперский пыл был остужен холодным расчётом.
Русские военные и дипломаты внимательно изучали ошибки британцев. Генерал Михаил Скобелев, тот самый белый генерал, который покорил Туркестан, после того как ознакомился с отчётами об англо-афганских войнах, высказал жесткое заключение, что воевать с азиатами нужно быстро, жёстко и не давая им прийти в себя. Но в Афганистане быстро не выйдет. Это не просто поле боя, это огромная западня. С ним был согласен и военный министр Дмитрий Милютин, главный архитектор русских военных реформ. Он прямо писал царю:
Прямое нападение на Кабул, кроме огромных жертв, неизбежно приведёт нас к полному разрыву отношений с Англией и войне на два фронта, к которой мы не готовы.
И вот она главная причина того, почему русские были сдержанны. Не из-за доброго сердца или слабости, а из-за геополитического прагматизма. У России был основной, европейский фронт – Балканы, Чёрное море, конфликт с Австро-Венгрией и теми же британцами на Средиземноморье. Вмешиваться в бесконечную партизанскую войну на самом краю пустыни, за тысячи километров от всех поставок, это было равносильно стратегическому суициду. Зачем лезть в логово, когда его можно просто окружить?
Россия выбрала другую, гораздо более умную тактику – медленную аннексию и создание протекторатов. Взяв под контроль Бухару, Самарканд и Хиву, она вышла прямо к северным границам Афганистана, по реке Амударья (Пяндж). Теперь любое движение англичан на север можно было остановить, не заходя в афганские ущелья. А главное – началась хитрая игра по налаживанию связей с самими афганцами, особенно с правителями узбекских и таджикских территорий на севере, чья преданность Кабулу всегда была под вопросом.
Эта тактика сработала блестяще. Россия, не теряя солдат при попытке штурма Гиндукуша, достигла своей важной цели в Большой Игре – она убрала угрозу продвижения британцев в Среднюю Азию, создав крепкий буфер из своих собственных земель. А англичане, сидя в Кабуле, видели на горизонте русские разъезды и чувствовали себя будто на пороховой бочке. Это была победа стратегического мышления над имперскими хотелками. В конце концов, две измотанные и взаимно напуганные империи сели за стол переговоров не с позиции силы, а потому, что поняли: ничья.
Блок 4: Геополитический итог: Буфер, рожденный не волей империй, а их бессилием
Ну вот, к началу ХХ века ситуация сложилась очень странная. Британия, имевшая все шансы просто раздавить Афганистан, дважды уходила оттуда с кровавыми уроками. Россия, обладающая всей мощью для броска на юг, сознательно этого не сделала. Афганистан, формально проиграв обе войны Британии, по сути остался независимым. Как так получилось? Ответ найдём в Англо-русском соглашении 1907 года, одном из самых циничных и умных документов в истории империализма.
По этому договору, Афганистан считался вне зоны русских интересов, то есть он переходил под британский протекторат. Но была одна маленькая деталь, ради которой всё и затевалось: Россия получала от Британии гарантию, что та не будет присоединять Афганистан и не разместит там свои войска. Проще говоря, Лондон сам себя обязал не совершать самоубийственных авантюр! А Кабул, в свою очередь, обязался не иметь никаких отношений с другими державами, кроме Британии.
Что это было? Не победа, а признание взаимной усталости и страха. Афганистан стал тем самым классическим буфером, о котором мечтали стратеги. Но не по их желанию, его создали не дипломаты в Лондоне или Петербурге, а упрямые пуштунские племена, горный рельеф и племенная свобода. Государство, которое было невозможно покорить, стало идеальным инструментом для снижения риска прямой войны между такими гигантами.
Современный американский историк Роберт Джонстон очень точно описал это явление как стратегию непрямого контроля через управляемую нестабильность. Империям было выгоднее иметь рядом слабое, разделённое, но гордое государство, которое служило бы санитарным кордоном, чем тратить миллионы фунтов и рублей, тысячи жизней на попытки его включить в свой состав.
Такой финал Большой Игры в Афганистане даёт нам ключ к пониманию многих сегодняших событий. Он демонстрирует, что иногда самая главная сила – это умение понимать свои слабости и не влезать в совсем безнадёжные драки. Он напоминает нам, что национальный характер и общественное устройство, которые извне никто не понимает, могут оказаться мощнее любой армии. К сожалению, урок XIX века не раз забывался в XX и даже в XXI веке. Но об этом уже в другой раз.
Урок "Кладбища империй": Непокорённый буфер
Итак, что у нас получается в сухом остатке? Две крупнейшие империи своей эпохи, с огромным военным и технологическим преимуществом, так и не смогли подчинить себе Афганистан. Британия заплатила за эту иллюзию кровью двух своих армий. Россия, проявив тогда стратегическую хитрость, просто не стала переступать роковую черту, остановившись у берегов Амударьи.
Главная мораль Большой Игры на афганской земле в том, что есть вещи посильнее пушек и штыков – это вся общественная структура, сплетённая из племенной дружбы, веры и кодекса чести, который никак не вписывается в колониальные порядки. Афганистан не был государством, которое можно просто взять, захватив столицу и посадив туда своего человека. Он был и остаётся таким конгломератом свободных обществ, для которых центральная власть – часто просто временная помеха, а чужой – абсолютное зло.
Странно, но именно эта непокорность в конце концов устроила всех. Она создала тот самый устойчивый буфер между империями, о котором изначально мечтали военные руководители. Только создали его не они, а сами афганцы своей борьбой, упрямством и нежеланием жить по чужим правилам. Управляемая нестабильность оказалась куда выгоднее и дешевле, чем полный контроль.
Этот исторический закон, к сожалению, очень часто оставался без внимания в следующие эпохи. ХХ и ХХI века снова и снова видели, как новые великие державы наступали на те же самые грабли, забывая старую правду: Афганистан не покорить, он лишь позволяет быть на своей территории, на своих условиях и ровно до того момента, пока гость не зайдёт за невидимую границу. Почему же этот урок так сложно усвоить? Возможно, объяснение кроется в самой сути имперского мышления, которое больше верит в силу порядка, чем в силу хаоса. Но, как показала история, иногда хаос – это и есть самый крепкий порядок для тех, кто в нём родился.
А более подробно о том, как советские и другие руководители в ХХ веке читали, а может, и не дочитали эти страницы истории, мы поговорим в другом материале.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора"!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: