Елена выключила телефон, положила его экраном вниз на кухонный стол и глубоко вздохнула. Сегодня был один из тех дней, когда прошлое пыталось дотянуться до неё через десятки непрочитанных сообщений и пропущенные звонки. Но она больше не поддавалась.
*****
Её детство можно было описать одним словом — «должна». Ты должна быть идеальной. Ты должна учиться на отлично. Ты должна молчать, когда говорят старшие. Ты должна забыть о своих желаниях, потому что «мы для тебя стараемся».
Мать никогда не хвалила — только указывала на ошибки. Никогда не обнимала — только критиковала. Каждое утро начиналось с придирок: не так одета, не так причёсана, не так ответила.
— Ты неблагодарная! — звучало чаще, чем «доброе утро».
Даже когда Елена поступила в университет, вышла замуж, родила детей — ничего не изменилось. Мать по‑прежнему раздавала указания, унижала, манипулировала чувством вины.
Последний разговор случился три года назад. Елена приехала навестить мать после долгой болезни. Та встретила её фразой:
— Ну что, пришла посмотреть, как я умираю? Чтобы потом, как я пом ру, спокойно квартиру к рукам прибрать?
Внутри что‑то щёлкнуло. Не гнев, не обида — а ледяное, окончательное понимание: «Это никогда не закончится. Она не изменится. А я не обязана это терпеть».
— Я больше не буду приезжать, — сказала Елена спокойно. — И звонить не буду.
Мать рассмеялась:
— Да куда ты денешься? Дети тебя так же бросят, вот увидишь!
Но Елена уже знала: это не угроза. Это просто страх одинокой, больной женщины, которая всю жизнь держала близких на коротком поводке и теперь очень сильно боялась остаться одна.
Сначала было трудно: чувство вины, сомнения, переживания за мать. «А вдруг она от моих слов ещё сильнее заболеет? А вдруг ей станет хуже, а никого нет рядом?... » Но потом Елена поняла: это не забота — это привычка быть хорошей и угодить маме любой ценой, чтобы она была довольна. Но это сделать нереально!
Она перестала отвечать на звонки. Удалила сообщения. Не открывала письма. И постепенно — впервые за сорок с лишним лет — почувствовала, как уходит тяжесть.
Теперь её дом пах не страхом, а уютом. По утрам она пила кофе, слушала музыку, читала книги. Раз в неделю созванивалась с детьми — не из обязанности, а из радости. Они смеялись, делились новостями, строили планы.
Однажды дочь спросила:
— Мам, а почему бабушка нам не звонит?
Елена ответила честно:
— Потому что она не умеет любить так, как мы с тобой. И это не наша вина.
*****
Прошло два года. Мать иногда писала — то проклинала, то внезапно просила денег, то пыталась вызвать жалость. Елена не отвечала. Она больше не чувствовала ни злости, ни боли — только тихую благодарность за то, что вырвалась.
Иногда знакомые качали головой:
— Как же так? Мать — это святое.
Но Елена больше не оправдывалась. И никому ничего не объясняла. Просто жила. Тихо, спокойно, по‑своему.
И в этой тишине наконец услышала собственный голос — тот, который мать пыталась заглушить всю её жизнь.
Гораздо позже, когда мать стала совсем слабой и уже не могла вставать, Елена конечно к ней поехала и позже забрала её к себе домой и мать больше не говорила гадостей, не упрекала и не поучала, будто что-то осознала, а возможно просто боялась оказаться брошенной навсегда.
И только лишь однажды тихо, но очень искренне попросила прощения...
— Я не держу зла. — ответила Елена...
Жизнь прожить - не поле перейти...
Так же на моём канале можно почитать: