Геополитический баланс. Можно ли подсчитать, кто выиграл?
"Большая игра" между Британской и Российской империями, длившаяся с перерывами с самого начала XIX века, к 1907 году подошла именно к "тихому" финалу. Подписание англо-русской конвенции в Санкт-Петербурге часто представляют дипломатическим триумфом. Но давайте отбросим пафос.
Можно ли вообще измерить геополитику в гектарах, тоннах хлопка и фунтах стерлингов? Историк Арнольд Тойнби как-то заметил, что империи мыслят категориями пространства и времени. Россия – в первую очередь пространством, а Британия – морскими путями и временем, за которое груз достигает метрополии. Их противостояние в Центральной Азии было столкновением этих двух логик. И к 1907 году каждая сторона, уставшая и оглядывающаяся на нового, германского хищника в Европе, решила зафиксировать то, что уже успела урвать.
И что же каждый успел себе ухватить? А вот на это мы и поглядим.
Основная часть
Активы России: земля, ресурсы, безопасность
Когда сегодня смотришь на карту России, легко забыть, что её южный контур - это не данность, а во многом итог именно "Большой игры". К 1907 году Санкт-Петербург мог с чувством выполненного долга окинуть взглядом колоссальное приобретение – территорию, которую без преувеличения можно назвать "вторым дыханием Империи".
Давайте к цифрам. За несколько десятилетий, преимущественно во второй половине XIX века, под скипетр русского царя перешли земли обшей площадью около 4,5 млн квадратных километров. Чтобы понять масштаб: это больше, чем все государства Западной Европы вместе взятые. Было создано Туркестанское генерал-губернаторство – гигантский административный организм, включавший современные Узбекистан, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркмению.
Но империи нужны не только квадратные километры на карте. Нужны ресурсы и безопасность. И здесь Российская империя сорвала настоящий куш.
- Хлопковый кластер. После Гражданской войны в США мировой рынок остро нуждался в новом источнике хлопка. И Россия его создала у себя под боком. Посевы "белого золота" в Туркестане взлетели с ничтожных цифр до миллионов пудов в год. К началу XX века регион обеспечивал свыше 40% потребностей русской текстильной промышленности. Так что это была стратегическая независимость от поставок из-за океана.
- Безопасные границы. Покорение Кавказа (завершившееся как раз к 1864 году) и Средней Азии ликвидировало постоянную угрозу набегов, работорговли и нестабильности на южных рубежах. Вместо череды враждебных ханств и воинственных племен появилась четкая, охраняемая граница. Пусть за линией этой границы оставалась непокоренная Британия, но теперь это был конфликт регулярных армий, а не перманентная партизанская война. Это позволило перебросить ресурсы и внимание на другие направления – Дальний Восток и, как выяснилось позже, Запад.
- Статус и выход к "мягкому подбрюшью". Россия прочно встала на берегах Каспийского моря, получила опорные пункты в Закавказье. Помимо европейской, она стала и ведущей азиатской державой, с которой вынуждены были считаться все, от Османской империи до Китая. Это был престиж, открывавший двери для дальнейшей дипломатии и торговли.
Иногда сегодняшние критики говорят, мол, "Колониализм, эксплуатация!!!". Но давайте смотреть объективно. Да, это была имперская экспансия, со всеми её противоречиями. Однако альтернативой был не суверенитет среднеазиатских ханств в современном понимании, а их неизбежное поглощение другой империей – Британской. Россия принесла сюда не только налоги, но и железные дороги (Ташкентская, Оренбургско-Ташкентская), систему образования, медицину, единое правовое пространство. Она создала то, что историк Александр Эткинд назвал "внутренней колонизацией" – процессом, когда окраины интегрируются в метрополию куда теснее, чем в классических заморских империях. По сути, был надет мощный железный обруч государственности на регион, веками живший по законам междоусобицы. Дорого ли это стоило? Безусловно. Но и приобретение было фундаментальным – пространство для развития и тыловая безопасность на столетия вперед.
Активы Британии: контроль, коммуникации, влияние
А что же Британская империя? Она играла в совершенно другую игру. Её девизом могли бы стать слова лорда Пальмерстона:
«У Британии нет вечных союзников и постоянных врагов — есть лишь вечные интересы».
И её главный, священный интерес – это Индия. Всё, что происходило в "Большой игре", было подчинено одной цели: защитить "жемчужину короны" от любого, даже самого призрачного, сухопутного вторжения. И с этой точки зрения, к 1907 году Лондон добился всего, чего хотел, причем с минимальными рисками и затратами.
- Неприступная Индия. Главный приз. Создав и контролируя систему буферных государств, Британия отгородила свои индийские владения непроницаемым барьером. Афганистан, после двух кровопролитных войн, был окончательно превращен в сателлита, лишенный права на самостоятельные внешние сношения (в первую очередь с Россией). Тибет был нейтрализован. Персия была рассечена на сферы влияния, причем южная, прилегающая к границам Индии и берегам Персидского залива, стала британской вотчиной. Угроза появления русских штыков на берегах Инда была навсегда (как тогда казалось) снята.
- Экономическая гегемония на море. Пока Россия вгрызалась в континент, Британия опутывала его морские подступы сетью военных и коммерческих пунктов. Аден, Маскат, Бушир, Карачи – эти названия были синонимами британского контроля. Но важнее был неформальный контроль. В Южной Персии британский капитал, представленный такими гигантами, как Шахиншахский банк, полностью доминировал. А в 1901 году была получена поистине судьбоносная концессия – Уильям Нокс Д'Арси получил монопольное право на разведку и добычу нефти на огромной территории Персии. Уже в 1908 году там забили первые фонтаны "черного золота", которое вскоре станет кровью британского флота, переводимого с угля на мазут. Это была победа не на столетие, а на эпоху.
- Стратегия малых затрат. Британия, по выражению историка Дэвида Фромкина, предпочитала править чужими руками. Вместо дорогостоящей оккупации – субсидии местным правителям, вместо прямого управления – политические резиденты, чьё слово было законом, вместо большой сухопутной армии – угроза применения непобедимого флота. Их активы были тоньше, менее осязаемы, чем русские территории, но не менее, а возможно даже, и более эффективны.
Вот он, ключевой парадокс "Большой игры"! Россия, действуя в логике континентальной державы, приобретала землю и народы, беря на себя все тяготы и риски управления. Британия, морская торговая империя, приобретала влияние и гарантии, минимизируя издержки. Она покупала лояльность шахов и эмиров, в то время как России приходилось подчинять ханов и имамов силой. Чья стратегия была мудрее? Вопрос без ответа. Каждая империя действовала в рамках своей "стратегической ДНК". К 1907 году обе пришли к выводу, что их модели сосуществования могут быть разграничены. Россия получила свое пространство для "внутренней колонизации", Британия – свою "внешнюю сферу влияния". И как это часто бывает в большой политике, формального равенства не было: Лондон, по сути, заставил Петербург юридически признать свои ключевые буферы (Афганистан), что было дипломатической победой. Но Россия при этом удержала и упрочила главное – свое гигантское территориальное приобретение.
Затраты и потери: чья игра была дороже?
А теперь, как это водится в бухгалтерии, перейдем от графы "Активы" к графе "Издержки", потому что ни одна империя не получает земли и влияние просто так, цена всегда есть. И здесь картина становится сложнее и трагичнее. Если попытаться свести баланс в рублях, фунтах и, что главное, человеческих жизнях, становится ясно, что "Большая игра" была асимметрична не только в результатах, но и в затратах.
Российская сторона: кровь, золото и административный груз.
Основные издержки России носили прямой и материальный характер. Это была цена сухопутного завоевания и обустройства огромного, чужеродного пространства.
- Военные потери. Война на Кавказе (1817-1864) — один из самых долгих и жестоких конфликтов в русской истории. Точных цифр нет до сих пор, но оценки историков, таких как Яков Гордин, говорят о десятках, если не сотнях тысяч погибших с обеих сторон – солдат регулярной армии, горцев, мирных жителей. В Средней Азии потери были меньше, но тоже исчислялись тысячами. Это не считая колоссальных расходов на содержание Кавказской армии и экспедиционных корпусов. Да, это не будущие миллионы в мировых войнах, цифры не сопоставимы, но давайте не обесценивать даже десяток жизней.
- Финансовый пресс. Строительство железных дорог (Закаспийская, Ташкентская) в пустынях и горах – проекты, окупаемость которых была под большим вопросом. В добавок содержание огромного административного аппарата в Туркестане и на Кавказе. Всё это ложилось тяжелым бременем на бюджет, который и без того трещал по швам. Экономист Петр Иванов в своих работах указывает, что к 1900-м годам дотации центра Туркестанскому краю были сопоставимы с доходами от него. Край был стратегическим, но не самодостаточным.
- Постоянный риск восстаний. "Умиротворение" не было разовым актом. Восстание в Андижане (1898), постоянные столкновения на персидской и афганской границе, необходимость держать крупные гарнизоны – всё это создавало хроническую зону нестабильности, отвлекающую силы.
Британская сторона: золото, репутация и чужая кровь.
Британия платила в другой валюте. Её затраты были скорее финансово-политическими.
- Золото на подкуп. Субсидии афганскому эмиру, персидскому шаху, вождям племен – эта статья расходов была постоянной и секретной. Содержание сети политических резидентов и агентов, чья работа стоила очень дорого.
- Репутационные потери. Две Англо-афганские войны (1839-1842, 1878-1880) обернулись для Британии национальными унижениями. Разгром под Кабулом в 1842-м, когда из 16-тысячной армии спастись удалось одному – это травма, о которой предпочитали не вспоминать. Ужасающие условия в концлагерях для буров во время Англо-бурской войны (на рубеже веков) также подрывали моральный авторитет империи.
- Военные расходы на флот. Гонка морских вооружений, в первую очередь с Германией, пожирала гигантские средства. Содержание эскадр в Индийском океане и Персидском заливе было необходимо для поддержания статус-кво, достигнутого в "Большой игре". Это была косвенная, но колоссальная цена безопасности Индии.
Так чья же игра была дороже? Вопрос риторический. Россия платила кровью своих солдат и поселенцев и прямыми бюджетными вливаниями, приобретая территорию. Британия платила золотом и репутацией, приобретая влияние. Для Лондона людские потери были относительно невелики (если не считать катастрофы в Афганистане), зато финансовое бремя глобального доминирования было чудовищным. Но самое страшное – истинную цену платили народы региона. Кавказская война, уничтожение культурной среды кочевых народов Средней Азии, разорение Афганистана, превращенного в поле боя двух империй – вот кровавый итог, который редко попадает в сводки сухого счета. Имперская логика редко считается с отдельной человеческой жизнью. Как тут не возмутиться цинизму, с которым европейские кабинеты рисовали линии на картах, не зная и не желая знать, что творится на земле, которую они делят?
Нематериальные приобретения: престиж и опыт
Помимо земель и сфер влияния, у "Большой игры" были и другие, менее осязаемые, но не менее важные итоги. Их можно назвать стратегическим опытом и престижным капиталом. И здесь, как я считаю, обе империи вынесли уроки, которые во многом определили их дальнейшую судьбу в XX веке.
Для России: школа управления империей и первая встреча с "гибридными" угрозами.
- Уникальный опыт интеграции. Россия столкнулась с необходимостью управлять огромными массами иноверного (преимущественно мусульманского) населения. Ответом стало создание гибкой системы косвенного управления через местную элиту (как в Бухарском эмирате и Хивинском ханстве) и прямое администрирование в Туркестане. Были наработаны компромиссы: уважение к исламу, адаптация обычного права (адата), привлечение местных кадров в низовой аппарат. Это был бесценный опыт, который, увы, во многом был утрачен и осмеян в позднесоветский период, но к которому сегодня вновь обращается взгляд.
- Геополитический престиж. После поражения в Крымской войне, успехи в Азии стали для России моральной компенсацией. Она доказала себе и миру, что остается великой державой, способной к масштабным проектам. Занятие Туркестана сравнивали с американским "Диким Западом".
- Первое столкновение с подковерной борьбой. Русские дипломаты и военные на собственном опыте узнали, что такое информационная война, работа иностранных агентов и провокации. Британцы были мастерами этого дела. Горький урок, который, однако, не был в полной мере усвоен Петербургом.
Для Британии: эталон гибридной империи и доведенная до совершенства система буферов.
- Канон "непрямого правления". "Большая игра" отточила до блеска главный инструмент британского империализма: контроль без прямой ответственности. Афганистан – идеальный буфер, Южная Персия – зона экономического доминирования при формальном суверенитете шаха. Этот опыт затем массово применялся по всей Африке и на Ближнем Востоке. Британия научилась быть кукловодом, а не только завоевателем.
- Стратегическая культура "сдерживания". Именно в противостоянии с Россией была выработана и опробована стратегия создания санитарных кордонов из зависимых государств для сдерживания континентальной державы. Эта концепция, как мы знаем, пережила и Британскую империю, и "Большую игру".
- Консолидация имперского самосознания. Противостояние с "русским медведем" стало одним из стержней британской пропаганды и патриотизма. Оно сплачивало нацию вокруг идеи защиты Индии – символа имперского могущества.
Вот что любопытно, к 1907 году каждая сторона не только поделила сферы, но и переняла что-то у оппонента. Россия, всегда тяготевшая к прямому контролю, вынужденно освоила элементы непрямого управления (бухарский протекторат). Британия, предпочитавшая флот, была вынуждена ввязываться в сухопутные авантюры в Афганистане. Этот обмен опытом, вынужденный и неосознанный, в итоге обогатил арсенал обеих имперских машин. Но задам еще такой вопрос: а не сделал ли этот опыт обе империи слишком самоуверенными? Россия – в своей способности "цивилизовывать" любые народы, Британия – в искусстве балансирования на грани войны? Возможно, эта уверенность и привела их к роковой развязке в 1914 году, когда им показалось, что они могут контролировать уже европейскую, а не азиатскую игру. Но это, как говорится, уже совсем другая история.
"Большая игра": счёт вничью, но не для всех
Итак, подведем итоги нашего холодного геополитического аудита. К 1907 году вековой конфликт в сердце Азии завершился трезвым стратегическим патом, оформленным чернилами на бумаге англо-русской конвенции.
- Российская империя, действуя как классическая континентальная держава, приобрела пространство. Гигантские территории, ресурсы и, что не менее важно, глубокоэшелонированную безопасность своих южных рубежей. Она стала великой азиатской державой, построив заслон из собственных губерний и протекторатов.
- Британская империя, в логике морской торговой державы, приобрела стабильность и контроль. Неформальную гегемонию в Персидском заливе, неприкосновенность подступов к Индии и сохранение ключевых морских коммуникаций. Каждая получила именно тот тип активов, который соответствовал её природе.
Их примирение 1907 года было актом не дружбы, а взаимного признания достигнутого насыщения. Дальнейшая борьба теряла смысл, становясь иррационально дорогой на фоне нового, германского вызова на западе. Как мы помним из предыдущей статьи, это был не финал, а тактическая пауза перед куда более страшной европейской драмой. Они поделили стол, чтобы вместе противостоять тому, кто угрожал снести весь ресторан.
Но за всеми этими умными словами ("баланс", "сферы влияния", "стратегическая культура" и т.д. т.п.) стоит простой и трагический факт – "Большая игра" была игрой с положительной суммой только для двух имперских метрополий. Для народов Кавказа, Средней Азии, Афганистана и Персии она обернулась насильственной ломкой векового уклада, кровопролитными войнами, разорением и потерей реального суверенитета. Их земли стали разменной монетой, их лояльность – товаром, а их будущее – приложением к чужим стратегическим картам. Цинизм великих держав того времени, увы, мало чем отличался от общепринятой тогда нормы.
А что, если бы не было этого раздела? Риторический вопрос, на который нет ответа. Но он заставляет задуматься о самой природе имперского соперничества. Когда два гиганта устают бороться, они не мирятся, они просто проводят черту и договариваются не мешать друг другу осваивать свою долю. Соглашение 1907 года – это и есть та самая черта. Оно не решило проблемы, а законсервировало их, создав тот самый "санитарный кордон" из государств, чья судьба на десятилетия вперед определялась извне. Опыт управления чужими территориями и судьбами, полученный тогда – наследие двойственное. От него остались и железные дороги, и кровавые конфликты, и причудливая смесь культур.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора"!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: